11
Я не знал, что именно изменилось в тот день.
Может быть, ничего.
А может, всё.
Мы просто поехали к морю. Без особых планов. Без заранее подготовленных признаний. Просто — сбежать от города, от себя, от всего, что тянуло вниз.
Алиса почти не говорила по пути. Но не потому что ей было плохо — скорее наоборот. Казалось, она впервые позволила себе просто быть. Не оправдываться, не держать спину прямо, не дышать через силу.
Когда она заснула у меня на плече в электричке — я смотрел на её лицо. Худое, хрупкое, знакомое до странного. И в этом сне она была живой. Не чужой, не сломанной — просто живой. Такой, какой я хотел её видеть чаще.
А потом — берег, ветер, соль в воздухе. И чай из термоса. Мы говорили — тихо, как будто боялись спугнуть момент. Она смотрела на горизонт, а я — на неё.
Она сидела рядом, укутавшись в шарф, склонив голову мне на плечо. Море шумело за спиной — чуть устало, будто дышало вместе с нами. Солнце садилось медленно, оставляя на её лице тёплые отблески. И она — такая тихая, хрупкая, настоящая.
Я смотрел на неё и не мог насытиться этим простым ощущением — что она здесь. Рядом. Дышит, моргает, живёт. Не исчезла. Не испугалась. Не оттолкнула.
Я медленно провёл пальцами по её ладони. Она дрожала, но не убирала руки. Только сжала мою в ответ. Её кожа была тонкой, прохладной, будто чуть стеклянной — как будто хранила в себе много боли. И всё равно позволила мне коснуться.
Она повернулась ко мне — глаза чуть прищурены от ветра, губы приоткрыты, дыхание сбилось. Я не знал, как начать говорить. Слова мешали.
Я просто поднял руку и убрал прядь с её лица. Она не отпрянула. Только прикрыла глаза на секунду. Я коснулся щеки — тёплой, но напряжённой. Она будто затаила дыхание.
— Алис, — выдохнул я.
Она не ответила словами. Только посмотрела. Долго. И в этом взгляде было всё: страх, надежда, тревога. И... разрешение.
Я медленно склонился ближе. Остановился в полусантиметре. Мы оба почти не дышали. И тогда она чуть потянулась вперёд.
Наши губы встретились — легко, осторожно. Не как в кино. Без музыки. Только мы. Её губы были холодные, мягкие, чуть полные. слегка подрагивали, но она не отстранилась. Напротив — нащупала мою шею, прикоснулась, будто боялась потерять.
Я поцеловал её снова — чуть увереннее, мягче. Провёл пальцами по её волосам, затылку. Она прижалась ближе, и я чувствовал, как её сердце бьётся под курткой — быстро. Почти как моё.
Никакой страсти. Только тепло. Ласка.
Когда мы остановились, она не открыла глаза сразу. Только прижалась ко мне лбом, а потом выдохнула тихо, еле слышно:
—Влад...
Я просто обнял её крепко. Положил подбородок ей на макушку.
И мы сидели так.
Пока не потемнело.
Пока не стало совсем тихо.
Пока я не понял, что в этот вечер изменилось что-то необратимо.
Внутри.
И — между нами.
***
Мы шли обратно молча. Не потому что нечего было сказать — просто слова могли всё испортить. Они бы разбудили реальность, а я хотел, чтобы этот вечер остался нетронутым, как свежий снег под фонарями.
Алиса шла рядом. Не прижималась, но я чувствовал — она доверяет. Иногда наши пальцы цеплялись, иногда — расходились. Я не держал крепко. Не хотел, чтобы ей казалось, будто я что-то забираю. Я просто был рядом. Чтобы, если захочет — могла держать сама.
Мы добрались до остановки. Автобус пришёл быстро — редкость для вечера. Пустой, только водитель и пожилая женщина на первом ряду. Мы сели в самый конец, у окна. Салон дрожал в такт движению, стекло покрывалось мелким инеем.
Алиса придвинулась ближе. Я снял перчатку и взял её руку в свою. Она вздохнула — как будто просто устала и позволила себе расслабиться хоть на секунду. Положила голову мне на плечо.
Так мы и ехали. Я считал фонари. Она, кажется, дремала. Или делала вид. Мне не хотелось, чтобы этот путь заканчивался.
Но остановка приближалась. Я помог ей подняться. Мы вышли — ночь уже была глухая, снег под ногами скрипел.
Мы подошли к подъезду. Было уже поздно — небо потемнело окончательно, ветер стал холоднее. Я смотрел, как она поправляет волосы, чуть дрожит от холода, но не говорит, что замёрзла. Просто стоит рядом. Очень близко.
— Ну... — выдохнул я, не зная, как закончить этот день.
Алиса подняла глаза. В них было что-то странное — не тревога, не страх, но как будто что-то собиралось внутри. Слова. Те, что никак не могли выйти.
— Влад... — тихо. Почти шёпотом. И замерла.
Я ждал. Ничего не говорил — просто смотрел на неё и чувствовал, как внутри стало как-то тише. Почти нежно.
Она открыла рот, потом закрыла. Сделала шаг ко мне, почти касаясь, и снова — ничего.
Я видел: она хочет что-то сказать. Что-то важное. Но не может.
— Всё нормально, — шепнул я. — Не сейчас. Когда захочешь.
Она чуть кивнула, и я провёл ладонью по её щеке. Она не отстранилась — наоборот, прижалась к руке, будто хотела остаться в этом касании. Навсегда.
Мы постояли так пару секунд.
А потом она повернулась и пошла к двери. Я смотрел ей вслед, пока та не скрыла ее.
Я ещё долго стоял на месте после того, как дверь закрылась за ней.
Казалось, будто тепло от неё всё ещё витает в воздухе. Её запах — лёгкий, почти неслышимый, как весна. На губах — клубника от ее гигиенической помады.От поцелуя. Я провёл пальцами по губам и почему-то улыбнулся. Такой улыбки у меня не было давно. Не резкой. Не вымученной. Просто... настоящей. Снег под ногами слегка хрустел, и я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он не бесит.
Я шёл медленно, никуда не торопясь. Ветер в лицо — не резал, а как будто будил. Мир вокруг — не фон, а часть меня. Свет фонарей мягко падал на асфальт, лужи блестели янтарём, где-то вдалеке кричали дети. И всё было правильно.
Я шёл.
Без планов. Без тяжести.
Просто... тепло. Внутри.
словно я в первый раз трогаю кота.
***
Открыл дверь. Квартира встретила тишиной, но она уже не казалась чужой.
Скинул куртку, прошёл в комнату, сел на кровать.
И не стал включать свет.
В темноте всё ощущалось сильнее.
Я лёг на спину и смотрел в потолок, где свет от фонаря за окном расплывался пятнами.
Закрыл глаза. И долго не спал.
Не потому что было плохо. А потому что не хотелось терять это чувство.
Тонкое. Неуловимое. Как её пальцы, что коснулись моей шеи.
Как взгляд.
Как дыхание рядом. И всё казалось, наконец, живым.
Я не знал, что будет дальше.
Но знал — что бы ни случилось, этот вечер останется.
Моим. Её. Нашим.