Глава седьмая
Вскоре в курятнике снова наступила тишина. Все с удивлением смотрели на Людвига Четырнадцатого. Не мудрено,ведь цыплята впервые видели живую лису. - Подумать только, хитрюшка-ворюшка - гость в нашем доме, -кудахтала старая курица Лаура. - А ты действительно уверен, что нехочешь нас съесть? Я хорошо знаю твоего папу, он, право же, очень мил. - Терпеть не могу курятины. Но я в самом деле голоден. ТуттаКарлссон обещала меня накормить чем-нибудь. - Бедняжка, - закудахтала Лаура. - Конечно же, ты получишь еду. Мнекажется, что вон в той миске есть чем полакомиться. Второй раз Людвига Четырнадцатого приглашать не пришлось. Он мигомподлетел к миске и начал глотать. - Это хорошо, что ты так спешишь, - заметила Лаура. - Как тольконаешься, сейчас же исчезай. Не думаю, чтобы Петрус Певун был ввосторге, когда узнает, что у нас в гостях лисенок. - Петрус Певун - это наш петух, - пояснила Тутта Карлссон. - Онсейчас во дворе и поет, но скоро снова вернется. А до этого ты долженисчезнуть. Но было слишком поздно! Через дыру в стене важно вошел Петрус Певун и взмахнул красивымиразноцветными крыльями. - Кукареку-у, кукареку-у, уже четверть девятого, - пропел он и,склонив головку, прислушался. Вдруг он круто повернулся к лисенку и в ужасе закричал что быломочи: - Ку-ка-ра-ул! Лис в доме. По-мо-ги-и-те! Максимилиан-ан, сюда!Ку-ка-ра-ул! Спасите женщин и дете-е-ей! О Максимилиане - псе, почти таком же хитром, как и сам папаЛарссон, Людвиг Четырнадцатый как-то совсем забыл. - Ку-ка-ра-ул! - подхватил поэтому Людвиг. - По-мо-ги-и-те! Я нехочу, чтобы меня поймал Максимилиан! Тогда все куры хором начали убеждать Петруса Певуна в том, чтоЛюдвиг Четырнадцатый очень милый лисенок. И опять начался дикий шум и возня. Петух кукарекал, куры кудахтали,цыплята пищали, а Людвиг Четырнадцатый подвывал. Никто даже и не заметил, как дверь открылась и в курятник, семенякоротенькими ножками, вбежала такса. Людвиг Четырнадцатый увидел, как остренький носик пса протиснулсямежду двумя хохлатками. "Пожалуй, мне пора домой", - подумал он. И быстро проскочил мимотаксы. Но... потом вдруг остановился. Прямо перед ним стояло что-то,чего раньше он никогда не видел. Это "что-то" напоминало два коричневых ствола, правда значительноболее гладких и блестящих, чем стволы обычных деревьев. А когда онподнял взгляд чуть повыше, он увидел еще что-то коричневое, а еще выше- что-то зеленое. Дальше смотреть Людвиг Четырнадцатый не решился. Он и так ужепонял, кто стоял перед ним: ЧЕЛОВЕК!!! Это был первый человек, которого Людвиг Четырнадцатый увидел. Тоблестящее, что Людвиг принял за стволы деревьев, было парой начищенныхсапог. Коричневыми оказались и брюки. Зеленой - куртка. - Максимилиан-смотри-живой-лисенок-в-курятнике! - закричал голос. -Странно-видеть-и-странно-слышать-это-не-правда-ли? Ты, конечно, думаешь, что маленький Людвиг Четырнадцатый непонимал, что говорил человек. Так или иначе, но он почувствовал, чтонаступил очень опасный момент. - Лисенок-не-должен-сбежать, - сердито заворчал человеческий голос.- За-ним! Охота началась. Никогда еще в своей жизни Людвиг Четырнадцатый не бегал так быстро.Но такса не отставала от него. Людвиг Четырнадцатый, наверное, сто раз обежал все дома, пряталсямежду кустами, и под колодцем, и за дровами, раз даже залез подкорыто, а потом притаился за грядкой. Но такса все время вынюхивалаего по следу. "Мне нужно найти какое-нибудь потайное местечко, - думал Людвиг. -Ведь скоро у меня уже не будет сил бежать". Около большого дома, где жил человек, он обнаружил что-то похожеена ящик. Он впрыгнул туда через круглую дырку и свалился прямо на пол.Ему так надо было отдышаться. - Здесь уже Максимилиан не найдет меня, - простонал он. - Я не хочупопадаться в руки людей. Я хочу домой, в лес. Тайник оказался хоть куда. Максимилиан носился по двору, и каждыйраз, когда он пробегал мимо, Людвиг Четырнадцатый замирал от страха.Но таксе почему-то и в голову не приходило заглянуть в этот ящик сдыркой. Наконец охота кончилась. Максимилиан перестал лаять. Наступилатишина. Людвиг Четырнадцатый высунул голову и только собрался вылезти,как вдруг услышал шаги. Нырнув обратно, Людвиг стал наблюдать черездырку, как большие сапоги медленно двигались мимо. - Да-лисенок-сбежал-хотя-Максимилиан-все-время-шел-за-ним-по-пятам,- сказал человеческий голос. - Хитрые-бестии-эти-рыжие-шкуры. Людвиг Четырнадцатый хотел было сказать, что он совсем не хитрый,но передумал и надулся от гордости. Слышал бы папа Ларссон! Самчеловек утверждал, что Людвиг провел даже его! - Пошли-в-дом-пить-кофе, - продолжал человеческий голос. -Что-поделаешь. Будем-надеяться-что-в-следующий-раз-Максимилиан-тебе-повезет-больше. Людвиг Четырнадцатый облегченно вздохнул и во второй раз решилсявыйти из укрытия. И тут он увидел, что кто-то стоит на пути. Это былМаксимилиан! Его черная шубка встала дыбом. А красный язык свисал изорта. Людвиг Четырнадцатый сжался и стал маленьким-маленьким. - Фу, какой ужасный вечер, - простонал Максимилиан. - На этот разлис сбежал. Но в следующий раз я ему покажу, как пекут пироги. При этих словах Людвиг Четырнадцатый вспомнил, до чего он голоден. - А ты умеешь печь пироги? - спросил он не совсем кстати. И тут жеприкусил язык. - Что это за р-раз-разговорчики? - проворчал Максимилиан. - Добрый вечер, дружище! - ответил Людвиг слабеньким голоском. - Мыуже виделись с тобой сегодня вечером. Меня зовут Людвиг ЧетырнадцатыйЛарссон. Добрый вечер, добрый вечер! Только прости меня, к большомусожалению, я тороплюсь. Но уйти Людвигу Четырнадцатому не удалось. Максимилиан закрывалгрудью выход. "Сейчас он меня укусит", - подумал Людвиг и зажмурился. Но ничего такого не случилось. И Людвиг осторожно открыл глаза.Максимилиан совсем не был зол. Наоборот, он лежал и посмеивался своимивеликолепными зубами. - Нет, ты самый хитрый и самый храбрый лисенок из всех, за кем якогда-либо охотился, - сказал он. Людвиг Четырнадцатый тоже расплылся в улыбке. И зубы у него былиничуть не хуже, чем у Максимилиана. Ну почему нет с ним папыЛарссона?! - Я избегал весь двор, - продолжал уже серьезно Максимилиан. - А тывот оказывается где! В МОЕЙ СОБСТВЕННОЙ КОНУРЕ. - В конуре? - смущенно переспросил Людвиг. - Значит, это твой дом? - Представь себе, никогда бы не подумал, что ты подумаешь, чтоможно подумать, что можно забраться сюда. - А я так и подумал, что ты подумаешь, что я не додумаюсь подуматьтак, - схитрил Людвиг Четырнадцатый. - Вот я и спрятался здесь. Максимилиан опять рассмеялся. - Нет, я положительно не могу сердиться на тебя. Скажи, ты,наверное, очень проголодался после такой погони? Разреши предложитьтебе косточку! Дважды таксе предлагать не пришлось. Людвиг Четырнадцатый совсем ненасытился пшеном, которым его угощали куры. И поэтому он тут жесхватил самую большую кость из миски Максимилиана. Тот тоже принялсяза еду. - Увидел бы нас кто-нибудь, - с удовольствием причмокивая,проворчал Максимилиан. - Собака ест из одной миски с лисом! Это звучиткак в сказке. Как, ты сказал, тебя зовут? - Людвиг Четырнадцатый Ларссон, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - Ларссон? - заинтересовался Максимилиан. - А ты не знаешь,случайно, хитрых Ларссонов из ближайшего леса? - Это - мы, - скромно ответил Людвиг Четырнадцатый. - Мой папачасто рассказывал нам о тебе, Максимилиан. - Правда? - Максимилиан засиял от удовольствия. - Да, я имел честьне раз гоняться за ним. Не хвастаясь, я должен тебе сказать, что твойпапа почти такой же хитрый, как я. Помню, гром гремит, кусты трещат, амы бежим, бежим. Как я здорово укусил его тогда за заднюю лапу! Вследующий раз еще веселее будет, так и передай. Так они сгрызли все кости. Оба почувствовали усталость, и оба судовольствием растянулись на полу собачьей конуры. - Ну, а теперь тебе все-таки пора домой, - заявил Максимилиан исладко зевнул. - С тобой очень приятно беседовать. Но не думаю, чтобыхозяину понравилось, что я дружу с лисами. - А мне так далеко идти, - вздохнул Людвиг Четырнадцатый. - И я такустал, так устал. Не знаю даже, найду ли я дорогу домой. - Это совсем недалеко, - возразил Максимилиан. - Я провожу тебя доизгороди. Мне ведь совсем не вредно прогуляться перед сном. Пес и лисенок прокрались во двор, потом через клубничную поляну,потом через овсяное поле. У самой изгороди Максимилиан остановился. - Теперь тебе уже совсем недалеко, - сказал он. - Беги вот по этойтропинке все прямо и прямо. - Разве ты знаешь, где я живу? - удивился Людвиг Четырнадцатый. Максимилиан вдруг ощетинился. - Знаю ли я, где нора хитрых Ларссонов?! Вот что я скажу тебе:дружба дружбой, а служба службой. С этого момента мы больше не друзья.Еще раз повадишься в курятник, пеняй на себя. Максимилиан зло залаял, давая Людвигу Четырнадцатому понять, что онвсе-таки собака. Людвиг Четырнадцатый припустил по тропинке. Сперва он думал оМаксимилиане, потом стал думать о папе Ларссоне. Так поздно он ещеникогда не возвращался домой. Когда он осторожно прокрался в нору, папа Ларссон сидел в гостинойв своем кресле, сделанном из детской коляски. Он вытащил часы изнагрудного кармана, посмотрел сначала на них, а потом на лисенка исердито спросил: - Где это ты пропадаешь? Давно пора спать. - Меня похвалили за то, что я хитрый, - гордо ответил ЛюдвигЧетырнадцатый. - Приятно слышать, - сказал папа Ларссон. - Мне показалось, чтотолько что неподалеку лаяла собака. Это правда? - Да, папа, это был Максимилиан. - Ах, вот как! Значит, это и вправду был мой злейший врагМаксимилиан? - И добавил: - Я не раз имел честь гоняться за ним. Нехвастаясь, должен сказать тебе, что он почти такой же хитрый, как я.Помню, гром гремит, кусты трещат, а мы бежим, бежим. Здорово я тогдаукусил его за заднюю лапу. В следующий раз еще веселее будет, пусть онтак себе и зарубит на носу. Людвиг Четырнадцатый улыбнулся. Кто говорит правду, Максимилиан илипапа Ларссон? Но вдруг до папы Ларссона дошло то, что сказал ЛюдвигЧетырнадцатый. И он тут же вскочил с кресла. - Что ты тут сочиняешь, мой мальчик? - закричал он. - Ты встретилсяс Максимилианом? - Это потом, - сказал Людвиг Четырнадцатый. - Он гнался за мной, ноне мог догнать, потому что сперва я хорошо поужинал в курятнике. Акогда я устал бегать, то залез к нему в конуру, он очень обрадовался иугостил меня косточкой. Мы ели с ним из одной миски. А потом онпроводил меня, чтоб я не заблудился. А когда мы расставались, онсказал, что дружба службой, но он мне лучший враг, - выпалил ЛюдвигЧетырнадцатый на одном дыхании. Папа Ларссон встревоженно подошел к сыну и погладил его по головке. - Ты, наверное, слишком долго спал под елью, - сказал он. - Ладно,иди в детскую и продолжай спать.