Цветок жизни

Первое, что я услышала – голоса.
Я открыла глаза. И сразу их закрыла, ведь надо мной нависал Ран.

– Я видел, что ты проснулась. Вставай.
Я откинула одеяло.
– Что тебе нужно?
– Мне? Ничего. Это Риндо решил поиграть в ангела.
– Он знал последствия разговора с бабушкой.
– Какая разница, если ты уже здесь, – Он покачал головой, – Останешься, пока твоя бабуля не прибежит с криками, что мы тебя похитили.

Голова раскалывалась. Я посмотрела в окно.
– Ночь?
– Ты проспала весь день. – Ран встал, – Мы поговорим потом.

Я закуталась в одеяло и стала смотреть на маленькую игрушку, стоящую на полке.
Смогу ли я ещё уснуть? Хотя спать не хотелось, это единственный способ избавиться от мыслей.

Я рассчитывала, что после этого у меня действительно появятся мысли. Но нет. Было абсолютно пусто. Ни одной мысли.
Я оглядела свой наряд. То же платье, что и утром – они меня не трогали.
Я села.
Хотелось есть. Я оглядела глазами комнату. Ничего примечательного – небольшая, светлая, с огромным зеркалом и кроватью.
Наверное, это комната Риндо.
Её светлый потолок давил.

Я чувствовала, что за мной следят. Грязное ощущение. Хочется принять душ и избавиться от этого. Я привстала, чтобы выйти из комнаты, но в глазах потемнело.

– Оставим её тут?
– Ты совсем придурок? Как мы её потащим?

Эти голоса вспылили в голове, и я села обратно. Выходить расхотелось.

Я не знала этого чувства… чувство дежавю? Или я сошла с ума? Или просто вспоминаю фрагменты просмотренного фильма?

Стены всё больше давили. Я старалась смотреть только на одну маленькую игрушку на полке. Голова кружилась, а игрушка расплывалась.

Я жалкая.

На глаза навернулись слёзы. Я жалкая. Я глупая. Я беспомощна.

У меня никого нет. Никто не поможет.

Я пнула подушку. Не помогло.

Злость. Единственное чувство. Я больше не чувствовала себя пустой. Нет, теперь я злилась.

На себя. На родителей. На Рана. На Риндо. На всех.

И на бабушку.

Не прощу.

Я встала с кровати. Взяла небольшую вазу со столика.

Если злость – единственное, что делает меня живой, то буду злиться. Я бросила вазу.

И смотрела на осколки. Они были повсюду.

Я действительно схожу с ума.

– Хана? – послышался голос из коридора. Голос Рана.

Во всём виноват он. Из-за него я схожу с ума. Из-за него я ничего не чувствую. Из-за него… Из-за его глупого плана.

Но я не злилась на него. Или на Риндо. Я злилась на себя.

Во всём виновата я.

Я… я не слушала его советов. Я влюбилась, как идиотка. Я верила.

Мне страшно.

Дверь открылась, и Ран спокойно оглядел комнату. В его взгляде не проскользнуло недовольство или злость. Нет, он был абсолютно спокоен. Это меня и взбесило ещё сильнее.

Гнев распространялся по телу, отравляя кровь.
– Легче стало?
Я не ответила.
– Это была ваза моей матери. – Ран как-то грустно улыбнулся. – А теперь?

Легче не стало.
– Я хочу уйти.
– Нет. Ты останешься тут.
– Ран… пожалуйста, – Что я делаю? Зачем? Куда я пойду? Я не хочу видеть лицо бабушки. И вообще ничьё не хочу.

Оставьте меня в покое.

Пожалуйста.

– Ран…
Ран подошёл ближе и взял мои ладони в свои. Оглядел их, поглаживая пальцем запястье.
– Не поранилась?
Я смотрела на него. В его глаза, которые в свете лампы не были такими красивыми. На его шрам возле крыла носа.

Поранилась. Но это другая боль.
– Нет, – тихо ответила я. На глаза снова навернулись слёзы, – Зачем ты это делаешь?
– Что именно?
– Заботишься. Я – дочь убийц, – я сглотнула, в горле стоял ком, – Почему?
– Не важна причина. Хана, просто останься. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь?

Да ничего я не хочу. И никого видеть тоже. Хочу ничего не знать, верить, что родители хорошие.
Ангелы, которые всегда придут на помощь.

Ран осторожно тронул меня за плечо.
– Ты меня слышишь?

Злость. На Рана.
– Это очередная часть плана, да? Снова втереться в доверие, а потом растоптать? – Я вырвалась из его рук.

Душно. Хочу воды. Хочу в душ.

– Нет, Хана. Я вижу, как тебе плохо. Пожалуйста… просто побудь тут, пока я не решу вопросы.

Я села на кровать. Сил не было. Ран сел рядом и перекинул мои грязные волосы на другую сторону.
– Хочешь душ?
– Хочу, – я сидела с опущенной головой, смотря в пол.

– Давай. Тебе нужна одежда? Сейчас, – он достал телефон и что-то кому-то написал, – Тебе помочь?

Нет. Отстань от меня.

Я отодвинулась.
– Уйди, Ран. Я сама сделаю.
Ран не ответил. Он помассировал виски длинными пальцами и встал.
– Иди в душ скорее. Иначе Риндо будет ныть. – Его губ коснулась улыбка.

Я не ответила.

Он любит Риндо. Он ценит его. Они братья. И у них были родители. А мой отец их этого лишил.

Я не знала, что они делали эти девять лет. Без понятия. Я вообще забыла, что когда-то была знакома с Раном или Риндо.

Руки дрожали. Я оперлась о борт кровати и медленно встала. Посмотрела в зеркало.

Чёрные волосы превратились в колтун. Платье было совсем грязным. Я кинула взгляд на осколки и прошла мимо.

Ванная. Я встала напротив зеркала и долго смотрела. Искала черты матери.
Я разделась. Оставила платье на полу и забралась в душ, открывая краник.

Холодная. Я прокрутила его, полилась тёплая, потом опять холодная, опять тёплая, опять холодная. По коже бегали мурашки. Я провернула кран в последний раз – полилась горячая.

Волосы облипли лицо. Я не спешила мыться. По щекам потекли слёзы.

Опять. Я не хочу плакать. Я не хочу страдать. Не хочу… не хочу…
Чувствовать не хочу. И пустоту не хочу.

Она затягивала. Она сцепила руки на шее, не давая возможности вдохнуть.

Из-за родителей. Ран и Риндо жили плохо из-за моих родителей, когда я жила хорошо.

В этом виновата я. И они. Ран и Рин не виноваты.
Голова снова закружилась, и я оперлась спиной о холодную стену. Капли стекали по моему лицу, смешиваясь со слезами. Я оглядела полку с шампунями.

В голове был белый шум. Но сердце болело. Всё болело. Опять стало невыносимо плохо. Затошнило.
Этот запах – запах Рана бесил. Бесила эта ванная, бесил этот дом, бесили Хайтани. Всё бесило.

Усталость. Она легла мне на плечи, и я прикрыла глаза.

– Только быстрее, я тоже хочу.
Больно. Страшно. Ноюще. Как только это закончится, я спрыгну с крыши.

Я открыла глаза. Сердце бешено колотилось. Страшно. Больно… Ноюще?
Что за фильм? Откуда это? Или правда? Было или нет? Я села на пол, подтянув к себе ноги.
Оглядела руки. Они покрылись красными пятнами. Некоторые участки посинели. Наверное, будут ожоги. Видимо, вода была слишком горячей.
Мой взгляд снова упал на полку.

Бритва.