Мученица

☽☭☾

Следующее утро выдалось тёплым. Но не из-за погоды, а из-за атмосферы в доме. Девочек утром разбудил Настин папа тихим голосом. Хоть это было раньше, чем обычно просыпалась Кира, она не чувствовала усталости и сонливости. Зазевавшиеся они спустились на кухню, где настряпала блинов тётя Света. На её плечи была накинута собачья шаль, чтобы согревала, хотя в доме не холодно. Болезненные заспанные глаза и красный нос выдавали её не очень хорошее состояние, однако она всё равно поднялась пораньше, чтобы порадовать вкусным и ароматным завтраком девчонок.

Кира почувствовала укол совести. Виновато глянула на Настину маму, которая даже не в здравии улыбалась и суетилась по кухне как пчела. Очень не хотелось тревожить. Очень было неловко ей. Иногда Настя поражала Киру своей бесцеремонностью по отношению к родителям. Будто она не задумывалась о том, как Настина мама по хозяйству трудится круглыми сутками, не уставая. Не замечала, каким измотанным возвращался домой отец, натягивая улыбку. Они делали всё для дочурки своей по возможности. Настя была им благодарна наверняка. Но как-то пожалеть бедных и уже не молодых родителей, заставить их сесть и отдыхать, будто бы не хватало тяму.

"В общем-то это не моя забота", — думала Кира.

На столе уже были выставлены блюдца с малиновым и смородиновым вареньем, стеклянная баночка с домашней сметаной и кружки чая. Громадная стопка блинов была дожарена и выставлена на середину.

— Ну всё, красавицы мои, налетайте, — мама Насти не переставала улыбаться, от чего щёки округлялись и розовели. Затем она резко отвернулась и чихнула тихонько в платок, что не выпускала из ладони.

— Будьте здоровы.

— Ой, Кирочка, спасибо, — тётя Света шмыгнула носом.

— Светка, ну-ка иди из кухни! Щас заразишь девочек! — послышался голос дяди Толи из ванной.

— Да, точно, пойду я... — махнула она рукой на гору посуды в раковине. — Приятного аппетита вам! Кира, не халявь, ешь побольше!

— Обязательно, — улыбнулась Кира, опуская глаза в свою тарелку. Затем намазала сметаной блинчик, отхватила большой кусок и закинула ложку малинового варенья в рот. — Гошподи, как же вкушно...

— И не говои, — прошамкала так же Настя, закатывая глаза от удовольствия. Проглотила и решила спросить. — Пойдёшь сегодня на тренировку?

— Да, Михаил Алексеевич будет нас к первому юношескому готовить. Через два месяца уже точно будем сдавать нормативы, — не задумываясь ответила Кира, а затем глянула с волнением на Настю.

— Новый разряд?.. — удивлённо спросила она. Девушка отложила ложку, растерянно глядя на свою тарелку. — А я...

— Да Насть, ты не расстраивайся... — спохватилась Кира, хватая подругу за кисть. Глаза Воронцовой покраснели от сдерживаемых слёз, губа дёрнулась. — Тебе же к концу декабря уже можно возвращаться. Ты наверстаешь быстро, я же знаю.

— Да, но... Это ещё несколько недель ждать, когда я восстановлюсь... когда подготовлюсь... Я могу подаваться на разряд только после февраля, если не позже, — Настя заметно расстроилась. Потухший взгляд она перевела куда-то за спину Киры. На лице было полное обречение и принятие.

— Ну и что... — Кира выгнула брови, не зная, какие слова подобрать. Секунду помолчала, поджав губы сосредоточенно. — Ты нагонишь нас. Пускай отдельно, но это не значит, что ты останешься позади. Я буду поддерживать тебя обязательно...

— Да... обязательно, — кивнула медленно Настя, стеклянным взглядом уставилась в тарелку.

— Ну... если хочешь, то могу вместе с тобой зимой... после Нового года подаваться на разряд... — Кира мялась, пыталась поддержать. Настя встрепенулась и округлила глаза.

— Нет! — слишком резко выдала Настя, глядя на Киру ошалевшим взглядом. — Не смей, Кир, не надо!

— Зато вместе, — усмехнулась Кира, наклонив голову вбок.

— Даже не думай, нет, — Настя резко замотала головой. — Не надо ради меня менять свои планы, правда. Лучше ты старайся и готовься. А ты права — я догоню вас!

Настя сжала кулаки и решительно улыбнулась.

— Точно?..

— Не сомневайся, — Настя заметно повеселела. Поднялась и стала убирать за ними после завтрака. — Я просто удивилась и расстроилась немного. Но подумала, что это вообще не проблема. Ладно, давай не будем о плохом думать. Это лишь препятствие.

— Согласна, — кивнула Кира и стала помогать Насте. Вдвоём девочки за пару минут управились с уборкой посуды и отправились собираться в школу.

☽☭☾

На подходе к школе Кира издалека приметила вишнёвый ВАЗ отца, из которого выпрыгнула Рита. Кира хватанула Настю за рукав пуховика и дёрнула за собой в укрытие. Девочки одновременно выглянули из-за дерева, за которым трудно было вдвоём прятаться. Они проследили, как Ритка забежала в школу, а "Нива" Ивана резко сдала назад и с визгом шин по заледеневшему за ночь снегу дёрнулась вперёд. По его неаккуратной и нервной езде Кира поняла, что он был как минимум не в духе.

Ну конечно, надеяться-то не на кого. Никто младшую дочь не довёл бы сегодня утром до школы, вот Ивану и пришлось сжалиться и отвезти её. Наверняка опоздает на работу, потом будет ругаться и обвинять во всём Киру... Да и плевать. Всё равно домой она и сегодня возвращаться не планировала. Где ночевать, по правде, не знала... У Насти уже совестно, в конце концов тётя Света захворала. Над местом пребывания она подумает позже.

Когда вишнёвая "Нива" вылетела на главную дорогу, девочки вышли из сомнительного укрытия. Едва они шагнули вперёд, как позади раздалось звонкое "БУ!" и бараний гогот, когда девчонки испуганно взвизгнули. Они в прыжке обернулись с застывшим ужасом на лице.

— Дураки! — заорала Настя, пнув сугроб в сторону шутников, окатывая их снежным пухом.

Бяша ржал, хватаясь за плечи насмехающегося Ромки и улыбающегося Антона.

— Вы чё тут шкеритесь? — спросил Рома, провожая взглядом быстро удаляющуюся машину. Признал он в ней тачку папаши Баюновой. — От папки прячешься?

— Тебе какое дело? — огрызнулась Кира обиженно. Сердце до сих пор было не на месте, но она уже не могла определить, от испуга ли.

— Странная ты... учудила наверняка чего? — решил дальше копать Пятифанов. Он выгнул одну бровь и хмыкнул, а сам думал о том, как странно складывается ситуация. Вчера он получил по мордасам от её бати, и этот гомосек — то есть дровосек — выпытал информацию о том, где его дочурка старшая шатается. И теперь она шугается и пытается не попасть в поле зрения своего папки? Что же она натворила, интересно...

— Отвали, — отмахнулась она и двинулась с Настей под руку в сторону школы.

Ну конечно! Ещё бы она хоть раз в жизни ответила нормально. Хер там плавал.

Пацаны переглянулись. Бяша пожал плечами, Антон вскинул брови и растянул губы, а Рома закатил глаза. И пошли они следом за одноклассницами.

Уже с первого урока истории Кире хотелось, чтобы день поскорее кончился. Одновременно и не хотелось, ведь тогда пришлось бы ломать голову — а куда дальше-то? Домой, нет уж, точно нет. Снова к Насте? Под дулом пистолета не согласится снова стеснять Настиных родителей, тем более простывшую тётю Свету. А больше и некуда... Хоть в самом деле после комендантского часа перед милицейским участком с бубном пляши, чтобы они в обезьянник на ночь оставили, лишь бы не на улице. Если так и не придумает, куда податься... Да вообще идей не было.

Весь день Кира была загружена мыслями о ночлеге. Не могла сосредоточиться на уроках. Вот и сидела она такая же несобранная на биологии, после которой придётся валить на тренировку. Только Настя как дойдёт до дома... Уже темнеет рано, после окончания уроков наступают сумерки. Скоро и в четыре часа дня будет темно.

Баюнова грызла колпачок ручки, буравя стеклянным взглядом конспект про естественный отбор в популяции. Колпачок весь уже был изжёван, Настя скучающе пилила взглядом доску, откинувшись на спинку стула. Она сонно огляделась и лишь сейчас обратила внимание на подругу.

— Фу! — тихо сказала она, скривившись. Рывком опустила Кирину руку вниз, от чего изгрызенная ручка упала на парту. — Там же бактерий море!

Кира смущённо поджала губы, от чего щёки округлились.

— Ты чего весь день молчишь? Даже курить не уходила, — удивилась Настя.

— Да думаю, как ты домой пойдёшь, — ответила Кира полуправду. — Я же на тренировку потом...

— Придумаю что-нибудь, не переживай, — успокаивающе улыбнулась Настя.

Позади почему-то решили сесть Пятифанов с Будаевым, а Петров примостился на пустующее место за партой Полины. Кира всё чаще стала замечать, что Антон с Полиной снова начали тесно общаться, как раньше. По какой-то причине они на несколько лет отдалились друг от друга. По Петрову было видно, что он её избегает. Однажды Кира даже застала их ссору пару лет назад в коридоре. Из любопытства подслушала и поняла, что претензии в основном были от Полины. Она, чуть не плача, толкнула парня в плечо тогда. Морозова надрывно обвиняла его в безразличии и холодности. Полина влюблена в Петрова была, это же очевидно. Всем, кроме него самого, такое чувство.

А вот с этого лета они вдруг возобновили общение. Сначала робко и лишь в компании. Но теперь... Ромку это задевало. Он уже давно не мальчишка двенадцатилетний, который втюрился в красивую девочку. Давно прошло всё, доказывал он себе. Но иногда ловил себя на мысли, что при виде одноклассницы, которая похорошела как назло, сердце предательски вздрагивало. И чувство такое... больше ностальгическое. Он вспоминал свою детскую и глупую влюблённость с доброй тоской, мол, какой пиздюк раньше был несмышлёный. А на душе всё равно кошки скребли время от времени, что Антон вновь начал с Полинкой мутки. Но больше он не поступит так безрассудно, эгоистично и гадко ни по отношению к другу, ни к однокласснице. Для него то время лишь большая и ужасная оплошность, от которой он чуть друга не потерял. По своей вине.

Тихое перешёптывание Киры и Насти услышали парни позади. Будаев и тут нашёл, куда свои пять копеек вставить.

— Настюх, чё, провожать тебя некому? — Бяша перевалился через парту, просунув голову между плеч девчонок.

Настя повернулась, а Кира нелюдимо отпрянула. Рома, развалившийся на стуле, с усмешкой наблюдал за ними. На Тоху с Полиной старался не смотреть.

— Ну как-то да, — Настя приподняла уголки губ, лукаво глядя на одноклассника. Бяша на несколько секунд застыл, загипнотизированный её лисьим взглядом.

— Так... это... давай, ну, провожу? — предложил он, подрастеряв весь свой комичный пыл. Рома поджал губы и закатил глаза. Воронцовой стоило только дышать одним воздухом с его другом-балбесом, как тот превращался в лужицу.

— Ну проводи, — девушка пожала плечом, хмыкнула и отвернулась. Глянула на ошарашенную Киру и подмигнула ей.

— Говорила же, — прошептала она. — Придумаю.

Кира поражённо качнула головой, усмехаясь. Она всегда искренне удивлялась, как Настя одним лишь взглядом может добиться желаемого. Сама такого не умела.

Она задумалась, а как сама пойдёт на тренировку? А потом куда? Ещё и по темноте... Тренировка заканчивалась в семь вечера, а солнце садилось ещё раньше. Вдруг она вспомнила о существовании сестры, ей же тоже сегодня нужно в ДК. А как с ней быть? За своими переживаниями и продумыванием плана, она не заметила, как закончился урок. Звонок услышала не с первого раза. Обратила внимание на засуетившийся класс, который спешил выйти наконец-таки со школы. Кира и Настя вдвоём хотели дойти до раздевалки, но их нагнали парни вместе с Полиной.

— Вы чего увязались опять? — раздражённо спросила Кира, глянув на Рому.

— Нам же всё равно в одну сторону, — он пожал плечами и кивнул на Настю. — Воронцову вон Бяха проводит, чё разделяться? Тоха с Полинкой, может, вы тоже с ними пойдёте? Нечего поодиночке шарахаться. Девчонкам тем более.

— Да, как раз предложить хотел, — согласился Антон, слегка порозовевший.

— Отличная идея! — Полина радостно улыбнулась и склонила голову в бок. — Вместе веселее будет.

— И безопаснее... — буркнула Кира, но никто не услышал. Кроме Ромы, ведь тот шёл слева от неё. Парень нахмурился, исподтишка глянув на подозрительно задумчивую Баюнову. Даже он заметил, что она весь день какая-то... не такая, как обычно.

— Тогда давайте сначала Полину проводим, потому что она ближе всех от школы живёт. Потом, Тох, до тебя, — раскомандовался Бяша.

— Лучше б девок сначала проводили, — Рома прищурился на друга. — Или ссышь?

— Сам ты ссышь, на! — взъерепенился Бяша. Затем стукнул несколько раз костяшками себе по лбу. — Я же наперёд думаю! Вот проводим мы их, а как потом? Либо я Тоху провожаю, а потом педорю сто "кэмэ" один. Как дурак, на! Или наоборот: Тоха со мной до моей улицы дойдёт, а потом тоже один попиздует до дома. Ну ум есть, нет?

— Ну всё-всё, Бяш, мы поняли, — Антон успокаивающе похлопал друга по спине.

— Ой, да всё, завали, баран, — Рома отмахнулся, но признать правоту друга осмелился. — Верно говоришь.

— То-то же!

Полина и Настя рассмеялись дружескому спору, который каждый день они наблюдали по тем или иным темам. Кира лишь выдохнула смешок через нос.

— Чего вы спорите вечно, — Полина покачала головой, слабо улыбаясь.

Ребята уже спустились на первый этаж и отправились за своими куртками. Мимо проносились мелкие, вереща на весь этаж. Проходящие мимо учителя грозно рявкали на них, чтобы не бегали по коридорам. Это было в порядке вещей, происходило каждый день. Именно поэтому одиннадцатиклассники никак не обращали внимания на эту вакханалию. Двое первоклассников с визгом бежали прямо на Рому, Киру и Настю, явно не замечая их. Девочки отшагнули, пропуская первого мальчишку. Второй споткнулся о собственную ногу и полетел ничком прямо на пол перед Ромой. От встречи лица первоклассника с деревянным полом уберёг Пятифанов, не глядя хватая пацана за шиворот жилетки и приподнимая над полом. Мальчишка повис в воздухе, будто за крюк зацепленный, от чего ноги его болтнулись в воздухе. Ромка опустил мальчишку на ноги, и тот побежал дальше, даже не поблагодарив.

— Вот пиздюки пошли нынче, а, — Бяша недовольно цокнул языком. Ребята все впятером зашли в свою раздевалку и отправились к своей верхней одежде.

— Ну они же маленькие, Игорь, — сказала Полина, шурша пуховиком. Она встала у зеркала, поправляя волосы под шапкой.

— Ну не зна-аю... — протянул он, округлив шары. — Мы такими не были.

— Да кого ты лечишь? — Рома скукурузил возмущённое лицо. — Ты как бы не хуже был ваще!

— Да брешешь! Я старшаков всегда уважал, на!

— Поколения меняются, Бяшка, — заметил Петров, повязав вокруг шеи шарф. — Глядишь, через двадцать лет вообще ни во что ставить не будут.

— Мои братья вот такой хуйни себе не позволяют, — стоял на своём Бяша, пряча голову в капюшоне.

— Канеш, не позволяют, — хохотнул Рома. — Мамка твоя их так отлупит, как при Сталине смирными станут.

— Ничё она не лупит, — буркнул Будаев. Взгляд спрятал. — Поучает.

— Да-да, ага, — Рома помахал ладонью у уха. — Лапшу не вешай.

— Да всё, пацаны, прекращайте, — осадил их Антон. Хотя даже это звучало вежливо из его уст.

Кира с Настей всё это время молча одевались, иногда поглядывая друг на друга.

Все вместе они вышли на улицу. Кира даже не дождалась, когда они выйдут за пределы территории. За весь день вообще ни капли никотина, да ещё и разнервничалась со своими переживаниями. Достала пачку из куртки и горестно выдохнула, чуть не застонав от идиотского совпадения. Как специально, ни одной сигареты не осталось, лишь ошмётки табака на дне. Она со злостью скомкала пачку и бросила в урну, когда они дошли до ворот. Её раздражённые дёргания услышал Рома и обернулся.

— Пятифанов, стрельни, а? — она выгнула брови и выглядела так, будто просит прохожего мелочи на кусок хлеба подать.

— Да неужели? Я думал, у тебя нескончаемые запасы, — насмехался он. Кира закатила глаза и прошла мимо, догоняя Настю. Он резко хватанул её за сумку, приостановив. — Ну ладно-ладно, на, держи. Я ж шучу.

Кира благодарно кивнула и сунула сигарету в губы. Ребята впереди остановились, чтобы дождаться их. Баюнова пошарилась по карманам и возвела глаза к небу.

— Да что такое-то сегодня, а?! — она поняла, что так и не купила зажигалку с тех пор, как разбила её об асфальт. А ведь пластиковые зажигалки не дешёвые.

Рома насмешливо вздохнул, слегка улыбнувшись, и передал однокласснице коробок спичек. Кира с прищуром смотрела Роме прямо в глаза, медленно забирая спички. Антон с Полиной переговаривались, отстранившись от окружающего мира. Смотрели друг на друга и робко улыбались. А Настя с Бяшей чуть ли не рты разинули, наблюдая за курильщиками. Оба были поражены тому, как они в последнее время слишком не агрессивно относились друг к другу. Даже можно сказать, более чем нейтрально. Ляпни кто полгода назад о том, что Пятифанов и Баюнова будут вот так спокойно находиться в обществе друг друга, вместе курить и иногда даже дружелюбно общаться... они оба покрутили бы пальцем у виска. Причём синхронно. Особенно после тех событий, что произошли летом.

После того, как среди их параллели расползся слух о том, что Баюнова шлюха и всем даёт за просто так, Кира была уверена в том, кто виновник. Конечно же, это был Пятифанов! Кому, как не ему распускать слух о ненавистной девчонке, которая все нервы ему вытрепала своими выходками и отношением к нему, как будто он челядь. Хотя теперь она не уверена была в этом, ведь Пятифанов в грудь бил себя, что он не причём.

Только и не относилась бы Кира к нему подобно, веди он себя нормально. А то возомнил себя грозой школы и всего посёлка в средней школе, что даже к девчонкам не чурался приставать со своими замашками гопника и отморозка. Пусть он не со всеми девочками вёл себя так, ведь ухлёстывать было намного приятнее, чем жизнь портить. И всё же Кира стала одной из немногих девчонок, которых он невзлюбил по какой-то причине. Как она сама предполагала, это действительно случилось где-то в классе восьмом. Рома относился к девочкам, которые ему не нравились по определённым причинам, как к пацанам с улицы. Косо посмотрела — припугнёт. Оскорбила или нагрубила — получит подлянку какую. А если ещё и отпор даст, как Баюнова — он мысленно записывал таких в мишени.

С тех пор Кира стала для него как груша для издевательств, спасибо хоть не для битья. До восьмого класса Кира была обычным героем второго плана, как он считал. Просто девка, просто учится, просто бегает, простой характер. Никакой индивидуальности, никак не выделялась на фоне других таких же. Ну и как сам Рома отмечал ранее, Баюнова чуть ли не по щелчку пальцев поменялась. Перемены в ней были такие резкие и стремительные, что было ощущение, будто её подменили. Будто это абсолютно другой человек. Сомневался в том, нравится ли ему так больше или раньше было лучше. Хотя почему ему вообще хоть что-то должно нравиться?!

Стоило им двоим докурить под общее обсуждение незамысловатых тем, в которые Кира даже не вслушивалась, как девушку окликнул знакомый писклявый голос. Сейчас он казался до одури противным, ведь в нём Кира моментально считала истеричные нотки недовольства. В конце концов она Риту как облупленную знает.

— Кира! Я надеюсь, ты не забыла про меня? — капризно спросила Ритка, приблизившись к одиннадцатиклассникам, но оставалась она в стороне.

Кира затянулась в последний раз, хотя сигарета почти до фильтра истлела, выдохнула вниз и прошла мимо сестры к урне, скомкала окурок о стенку зелёной мусорки. Всё делала нарочито медленно, с издёвкой наблюдая за розовеющей сестрой. Девочка вытянулась как струна, сжимая кулачки в перчатках. При других старалась держать лицо, но не будь они здесь, давно бы уже истерику закатила.

— Ты закончила? — саркастично сказала Рита, прищурив глаза и сжав губы.

— Ага, — Кира лениво подошла к сестре и кивнула в сторону дороги, что вела к ДК. — Пойдём.

— С вами пойду, — оповестил их Рома, даже не утруждаясь в том, чтобы их мнение узнать по этому поводу. Сёстры одновременно вскинули брови. Рома пожал своим друзьям руки и кивнул на прощание. — Девок до дверей доведите, поняли?

— Есть, капитан! — Бяша шутливо отсалютовал.

— А то без тебя бы не разобрались, — покачал головой Антон. — Идёмте, девочки.

Рома поманил ладонью Баюновых за собой и пошёл вперёд. Рита испуганно зыркнула на Киру. Им же нельзя вообще рядом с ним находиться, а Рите уж тем более! Кира отмахнулась, цокнув языком. Показала сестре, что сейчас переживать не о чем. Родители не узнают об этом точно. По крайней мере, рассказывать она не собиралась.

— Ладно, — тихо подбодрила себя Рита и последовала за сестрой.

Спустя несколько минут молчаливой ходьбы Рома вдруг подал голос.

— Чё, Ритка, как дела?

Кира предупреждающе посмотрела на Рому, но он своим выражением лица и приподнятыми ладонями успокоил её: никаких не благих намерений у него не было. Она с прищуром оглядела его и убедилась, что не лукавит одноклассник. Тем более, он обещал. Почему-то она теперь верила, что Пятифанов больше не будет намеренно распускать руки и язык в сторону Ритки, лишь бы позлить.

Рита угрюмо молчала, скрывая за шарфом и копной волос резко покрасневшие щёки. Морозно было, да, но от его обращения к ней ей стало слегка не по себе. В хорошем смысле, к сожалению. Очень уж хотелось поболтать с ним, что она бы и сделала, не будь тут сестры. Рита скосила осторожный взгляд на Киру, что выглядела совсем незаинтересованной. И выглядело это подозрительно.

— Ты чё, всё ещё обижена? Дуешься? — не унимался Рома, а Кира всё молчала. Будто просто наблюдала за тем, как пойдёт всё дальше. Хотела проверить, как много позволит себе Рита. А она всё не решалась и слова вымолвить.

Девочка вновь посмотрела на сестру, взглядом пытаясь выудить ответ. Молчать или можно ответить? Кира не показывала виду, что удивлена поведением сестры. Раньше та не интересовалась бы даже. Нагло, назло сестре сделала бы так, как ей угодно.

Кира искоса глянула на сестру. Многозначительно медленно моргнула, разрешая. Рита вздёрнула брови в удивлении, но удивление было даже приятным и быстро прошло.

— Немного, — честно буркнула Ритка. Щёки, и без того круглые, надулись слегка, краснея от кусачего ветра и смущения.

— Чего-о?.. — наигранно возмутился Рома, нахмурив брови густые. Кира хмыкнула, развеселившись. — На меня нельзя обижаться!

— Почему? — со смехом спросила Рита, явно расслабляясь.

— Я ж тебе ничего не сделал, — Рома пожал плечами, затем хитро стрельнул серым взглядом. — Ты ваще слышала, что на обиженных воду возят?

Рита закатила глаза, ведь так всё время папа говорил.

— Да я и злой чёто был, не до разговоров было. Так что не обижайся ты, лады?

Рита пожала плечиком, пряча ухмылку. Строила из себя тут Несмеяну, а на деле приятно очень. Всё-таки Ромка хороший, считала она. И почему это все вокруг твердят, что ей с ним даже близко стоять нельзя...

Ребята погрузились каждый в свои мысли, между ними повисло недолгое задумчивое молчание. Рита вдруг повернула голову к сестре.

— А обратно ты меня проводишь?

Рома поднял бровь, но спрашивать ничего не стал. Почему это она может не проводить? Они же всегда вдвоём домой идут. Кира сжала челюсти от того, что сестра ну совсем не вовремя спросила. Не при Пятифанове же!

— Рита... — процедила Кира предупреждающе. Рита спрятала в шарфе ухмылку.

— Почему спрашиваешь? — не выдержал Рома и задал-таки вопрос. — Вы ж всегда вдвоём ходите.

Кира тяжко выдохнула, стараясь сдержать себя в руках, чтобы затрещину сестре не прописать.

— А она не ночевала дома сегодня, — успела сказать Рита, хитро взглянув на Рому. — Вот и спрашиваю. Вдруг и сегодня не планирует.

— И где ты была? — Рома усмехнулся, выгнув брови.

— Какая разница? — рыкнула Кира уже раздраконенная. Затем повернулась к сестре, которая мигом перестала улыбаться. — А ты рот закрой, Рита. И молча дуй вперёд. Пока по шее не получила.

— Овца, — тихо буркнула младшая Баюнова, отрываясь от сестры и Ромки вперёд.

— Слышь?! Ты чё сказала?! — рявкнула Кира ей в спину. Рита вжала голову в плечи, но вида старалась не подавать, как сильно испугалась, даже сердце вздрогнуло. Кира иногда даже не осознавала, что непроизвольно копировала отца, сама того не желая. Так же орёт постоянно на сестру, так же смотрит глазами своими чернющими. Злостно так и тяжело, что хочется прикрыться чем-то.

— Ничего! — голос Риты хрипнул от испуга. Она ускорила шаг, не оборачиваясь.

— В зоне видимости иди, поняла меня? Если, не дай бог, свернёшь куда под шумок — мало не покажется, — пригрозила ей Кира, хотя и вслушиваться не надо было, чтобы различить в её голосе нотки беспокойства. Рома тихо хмыкнул своим мыслям. Кира зыркнула на него. — А ты чего ржёшь?

— Да так, забавная, — ответил он негромко, игнорируя нахмуренный взгляд. — То лаешь на неё, то волнуешься.

— Не за неё волнуюсь, — Кира сильнее нахмурилась, совершенно не желая соглашаться. — Мне прилетит, если с ней что-то случится. Оно мне не надо.

— Да-да, как скажешь, — отмахнулся Рома даже не от неё, а скорее от не таких уж и давних воспоминаний, где Баюнова озверела как животное, защищая сестру. Спорная, конечно, опасность исходила от самого Ромки, как он считал. Но факт остаётся фактом — эта ситуация очень показательна. Тут и говорить ничего не надо об её гиперопеке.

Рома всё пытался выудить хоть какой-то ответ о том, что имела в виду Ритка и почему это Кира не ночевала дома. Кира отвечала неохотно, увиливала от ответов, а затем привычно огрызнулась, обрывая разговор. Так они и дошли до ДК. В коридоре ребята взглядом проводили Риту до угла, где она свернула в свой класс танцев. Вдвоём они всё так же молча дошли до раздевалок и разошлись по своим.

Перед дверью Кира остановилась, сжимая пальцами обшарпанный дверной косяк. Хотелось очень спросить, решалась долго и только она обернулась, чтобы спросить Пятифанова, будет ли он дома сегодня один, как тот уже скрылся. Дверь за ним мягко закрылась, а из мужской раздевалки послышались голоса и смех боксёров. Ромкин голос выделялся среди прочих своей громкостью. Кира огорчённо поджала губы и зашла в женскую раздевалку, понурив голову. Куда сегодня деваться — не понятно...

Нахмурилась от своих мыслей.

Даже если и некуда сегодня идти, то причём тут Пятифанов? Как она могла хотя мысль об этом допустить? Да никогда в жизни она больше не останется наедине с парнем! Тем более в пустом доме. Тем более, если это он.

Она погрузилась в мысли, переодеваясь в спортивную форму. Оставалось только сменить обычный лифчик на спортивный топ, как её вдруг толкнули легонько в плечо. Кира испуганно подняла взгляд, прикрывая рукой голую грудь, что качнулась от толчка. Второй рукой она упёрлась в стену, чтобы поймать равновесие.

— Ты чё оглохла или зазналась? — задиристо фыркнула Алёна, недовольно оглядывая полуголую одноклассницу. Взгляд невольно зацепился за уже давно заживший нож-партак на её ребре, который постоянно привлекал внимание девочек в раздевалке.

— В чём дело? — Кира тут же нахмурилась, переводя злой взгляд на Дашу и Надю за спиной Алёны.

— Звезду уже словила, раз не здороваешься?

— Я не слышала. Задумалась, — буркнула Кира, поворачиваясь к девочкам боком и пытаясь натянуть тугой топ на тело. — Привет.

— Задумалась она, — проворчала Алёна, закатив глаза и направляясь на выход.

— Я думала, у неё сиськи побольше, — тихо хохотнула Даша, а Надя поддержала подругу смешком.

Кира растерянно посмотрела им вслед. Затем опустила голову, взглянула на свою грудь. Брови светлые свелись к переносице. Девушка ладонями приподняла свою грудь, чтобы она округлилась, будто в корсете. Затем опустила руки, и грудь подпрыгнула, возвращаясь в свою прежнюю небольшую форму. Кира поджала губы и в принципе грустно согласилась.

Тренировка вот-вот начиналась, потому Кира поспешила в зал.

Было довольно холодно внутри просторного помещения, потому девушка застегнула по горло свою синюю олимпийку и рысцой добежала до уже выстроившейся шеренги легкоатлеток. От прохлады бёдра покрылись колючими мурашками.

— Чё опаздываем опять, Баюнова? — гаркнул Михаил Алексеевич, взглядом провожая Киру, пока та не встанет в строй.

— Извините, — буркнула она, становясь в самый конец.

— Извините-извините... — передразнил он её, недовольно качая головой. — И так, девчонки! Напоминаю, что мы готовимся к разряду. Всё так? Все помнят?

— Да! — хором ответили девочки. Эхо прокатилось по залу.

— Отлично! Участвуют все без исключений...

— А Воронцова? — уточнила Таня.

— Ну без Воронцовой... — тренер неловко откашлялся, хмуря седые кустистые брови. — Она же, сами знаете... восстанавливается ещё. Вот выйдет, поднатаскаем её, и она догонит нас! Ну так вот... с сегодняшнего дня я больше вас жалеть не буду, учтите. Выползать будете из зала, не иначе!

Девочки застонали мученически, одна только Кира промолчала, с предвкушением кивая. Тренер заметил это и незаметно хмыкнул.

— Ну в общем, поняли меня. Первый юношеский разряд это вам не шутки, девочки! Напоминаю, что соревнования начинаются через два месяца. За это время вы с родителями должны подготовить необходимые документы, а именно...

Кира отвлеклась, не слушая тренера. Она глянула на Пятифанова, что разминался со своими товарищами по боксу. Их тренер отправил парней на пробежку. Ребята наматывали уже третий круг по манежу, пока легкоатлетки его не заняли. Шея и грудь Ромы под майкой покраснели, щёки тоже, волосы растрепались. Он дышал строго, как правильно, чтобы не сбиться и не начать задыхаться. Кира слегка выгнула губы и наклонила голову в бок. Цепкий чёрный взгляд медленно следовал за фигурой Пятифанова. Когда парни скрылись из вида за спиной, Кира постаралась незаметно повернуться назад, чтобы продолжить смотреть за Ромой. От чего-то ей хотелось понять, в каком он сейчас настроении.

— Баюнова! — крик тренера отрезвил девушку. Кира дёрнулась и встала по струнке. — Шею свернёшь, безобразница! Если, не дай Бог, ты хоть что-то прослушала, я повторять не буду!

Кира закивала, боясь издать хотя бы звук.

— И так, всем всё ясно? — увидев утвердительные кивки, Михаил Алексеевич продолжил. — На следующей тренировке у нас будет собрание, так что заранее предупредите родителей. Всё! Вперёд на манеж! Парни почти закончили.

Девчонки тут же зашептались волнительно, направляясь к беговым дорожкам. Мимо пробежали боксёры, и девчонки двинулись следом за ними, чтобы не мешаться. Рома почему-то был далеко позади остальных, на целых пол круга. Кира сделала вид, будто разминает суставы стоп. Хрустнула шеей и, подгадав момент, побежала намеренно перед Пятифановым. Рома не дурак, понял прекрасно, что она специально выскочила прямо перед ним. По какой вот причине только не понятно.

Он пробежал так ещё с секунд десять, наблюдая за тем, как обтянутый голубыми велосипедками зад упруго трясся в такт бегу девчонки. Не без удовольствия насмотревшись, Рома решил-таки догнать одноклассницу.

— Похвасталась? — на бегу усмехнулся парень. Лицо его было вспревшим, но на губах катал довольную улыбку. Значит, хорошее настроение.

— Чё? — Кира выгнула бровь, строя из себя дурочку. — Чем?

— Ну да, согласен, — парень закивал. Голос его уже подсбился. — Нечем.

— Ах ты!.. — Кира не нашлась, что такого ответить, поэтому просто пихнула его во влажное плечо. Рома рассмеялся хрипло. От его смеха внутри у Киры сжался непонятный ком.

— Да шучу. Говори давай... чего хотела, — с перерывом на вдох спросил Рома. — Не просто же так выскочила именно передо мной.

— Да больно надо, — фыркнула Кира, убегая вперёд, зная, что у неё есть преимущество, ведь Рома уже подустал.

— Пф-ф... сучка, — Рома прыснул, совершенно не обидевшись. Снова нагнал девушку. — Признавайся.

— Я просто бегу, Пятифанов.

— Ага.

— Чё это ты вообще в самом конце плетёшься? — решила поиздеваться Кира, но напоролась на хитрую ухмылку парня.

— Я наоборот оторвался от остальных... Это мой последний круг... а им ещё один остался.

Кира в искреннем удивлении вскинула брови, даже рот приоткрылся.

— Пятифанов! — послышался громкий окрик и свист на весь зал. Михаил Алексеевич, который стоял рядом с Суреном Вартановичем, предупреждающе замахал кулаком. — Ну-ка быстро отстал от неё! Всех касается, паразиты! Чтоб я вас, балбесов, рядом со своими девчонками не видел!

Кира и Рома рассмеялись, но драконить и без того нервного тренера не хотели, поэтому разбежались. Вернее Рома отстал, а Кира ускорилась. Добежав нужное количество кругов, Рома замедлился и шагом прошёлся до боксёрского угла, восстанавливая дыхание. Кира стоически держалась, чтобы не хихикнуть глупо от их разговора.

Михаил Алексеевич обещание сдержал. Девочки, что вот-вот готовы были с ног свалиться и умолять их не трогать, еле доковыляли до раздевалки спустя полтора часа тренировки. Даже вечно энергичная Кира как собака устала. Всё, что ей хотелось, это заснуть прямо здесь и проснуться через два дня. А ещё ждать полчаса, пока закончится второе занятие Риты по хору. Ягодицы ныли, мышцы бёдер и икр горели как никогда. Пресс жгло, а дыхание до сих пор не пришло в норму. В раздевалке Кира расстегнула кофту, ожидая, что от её тела пойдёт пар как после бани. Сняв олимпийку, поняла, что майку спортивную выжимать можно.

Пока она быстро, но не без страданий переодевалась, девочки всё ещё сидели и вяло болтали. Многие сидели в одних трусах, просто приходя в себя, некоторые даже не разделись ещё. Кира попрощалась перед выходом со всеми и, услышав безжизненное "пока-а...", она с курткой в руках отправилась за Ритой. Решила не ждать на улице, ведь холодно было, да и сигареты кончились, поэтому спустя пару минут оказалась у приоткрытого класса пения.

Девушка сложила свои вещи на скамью и встала у двери, приглядываясь в щель, из которой доносилось синхронное детское пение. Ритка там была одна из старших. В основном в хоре состояли девочки и лишь несколько мальчишек младше десяти лет. Четыре старшие девчонки, среди которых и была Рита, стояли впереди остальных, рядом с фортепиано. Кира ни черта не понимала в пении, а уж тем более в хоровом. Рита хоть и рассказывала как-то давно, что теперь она сопрано в старшей хоровой партии. Что бы это ни значило, выглядела она очень счастливой. Позади вокалисток стояли дети куда младше, все они пели примерно одним звонким и ровным голосом. Рита с тремя другими девочками пела куда выше, ярче и громче. Лицо её было сосредоточенным, даже драматическим, будто она на сцене.

Кира привалилась к косяку, умиротворённо наблюдая за тем, как дети поют "Три белых коня". До Нового года остался почти ровно месяц, поэтому дети заучивали песни с новогодним мотивом. Наверняка будут где-то выступать, как это было в том году на ярмарке. Весело было очень тогда.

Под эту песню стали всплывать образы перед глазами.

Той зимой Рита так же выступала с хором на главной площади рядом с ДК с этой же самой песней. Здесь было большое пространство, рынок и песочный настил, где летом играли в футбол мальчишки, а зимой заливали каток и рядом ёлку высоченную ставили. Рынок украсили и ярмарку новогоднюю устроили. Приезжали нанятые музыканты и аниматоры, детки вне себя от счастья были. Самое настоящее волшебство происходило.

Кира с Настей ходили по ярмарке, тратя последние карманные на горячий шоколад, нарезку вяленой оленины, сувениры новогодние, пастилу яблочную и импортные сладости. Потом убегали в ДК в туалет, потому что литрами хлестали чай из термоса и возвращались обратно. Иван с Мариной снимали на старую камеру выступление Ритки. Тогда даже они выглядели счастливыми. Возможно так и было.

Удивительно, но три шалопая не доставали Киру и вообще были заняты своими делами. Не совсем безопасными и честными. Кира была уверена, что они отжали мелочь у пацанов помладше, потому что те чуть ли не в слезах уходили с ярмарки. Пятифанов, Петров и Будаев шатались по ярмарке, приставали к девчонкам, покупали пирожки и самсу, и затем когда им наскучило, они убежали на каток. Мешали кататься другим ребятам тем, что сами бегали по льду в обычных ботинках, толкались и скользили. Проходя мимо катка, чтобы просто прокатиться на карусели, Кира и Настя заметили такую картину: Антон в панике побежал до торговых киосков, а Пятифанов ржал и старался удержать Бяшу на месте, чтобы тот не оторвал к чертям свой язык, прилипший к железной перекладине качели. Бяша блеял на всю улицу, что-то невнятно выкрикивал, явно нелестное в сторону издевающегося Ромки.

Кира хотела пройти уже мимо, но Настя потащила её прямо к хулиганам. Даже таким как они она готова была помочь. Кира стояла в стороне и курила, наблюдая, как Настя с Ромой осторожно поливали Бяше на язык тёплый чай из Настиного термоса. Будаев верещал как в последний раз, чёрный чай лился по его подбородку, но язык-таки смогли отлепить. От распухшего и горящего языка шёл пар. Бяша тогда совсем по-другому посмотрел на спасительницу. И с тех пор Ромке стало ясно, что друг его влюбился в Настю Воронцову.

Песня закончилась, и Кира пришла в себя. Проморгалась и снова подсмотрела в щель. Дети хлопали друг другу, завершив песню. Учительница улыбалась своим подопечным. Повернулась обратно к фортепиано, переворачивая страницу нот. Кира отошла и подумала, чем бы ей заняться, пока ждёт сестру. Прошлась по коридору, рассматривая портреты преподавателей разных кружков, что висели на стене. Затем посидела на подоконнике, глядя на потемневшую улицу, ведь уже скоро пойдёт седьмой час. За окном вновь пошёл снег. Ветра не было, снежные хлопья мягко и плавно оседали на землю. Слабые деревья подкосило и клонило к сугробам. Девушка не могла перестать думать о сигаретах, курить хотелось до трясучки. Но больше её волновало, куда же ей податься... К Насте ни за что не пойдёт, уже сама себе зареклась ещё вчера.

Больше у неё не было ни подруг, ни каких-либо других вариантов. Решила положиться на волю случая. Что подвернётся под руку, тем и воспользуется. Либо уж придушит свою гордость и вернётся домой. Подумала о доме и затошнило. Кира прижала кулак к губам и глубоко задышала, прогоняя терзающие её образы размозжённой башки телёнка и глотая обратно едкий комок.

Оставшиеся двадцать минут просидела на холодном подоконнике, остывая после тренировки и ожидая сестру. Мирно наблюдала за лёгким снегопадом.

Когда время занятий подошло к концу, Кира не услышала, что гурьба детей весело побежала из класса. Она снова очнулась от своих мыслей только, когда её окликнула преподавательница Риты.

— Баюнова, что за номер! — ахнула она, всплеснув руками. Кира вздрогнула незаметно и неловко усмехнулась, спрыгивая на пол.

— Извините!

— Ужас... — покачала она головой, дожидаясь, когда все выйдут из класса, и она сможет закрыть дверь.

Рита попрощалась с другим девочками её возраста и подошла к сестре. Кира подхватила свои вещи, накинула куртку и они отправились за верхней одеждой Риты. Девушка подумала, что стоило бы попросить у Пятифанова сигарету, но поезд уехал. Шли в молчании, которое прерывалось хрустом снега под ногами. Рита чувствовала себя неловко, а Кира вновь ушла в себя. Если бы Рита сейчас куда-то подевалась, она бы даже не заметила этого. Оранжевые фонари подсвечивали дорогу не везде. Идти было очень неуютно. Рита поймала себя на мысли, что по дороге в ДК со школы было идти намного приятнее и спокойнее, ведь с ними был Ромка. Он бы защитил их, если что. Но кто их защитит сейчас, в случае чего? Кира что ли? Да как же.

Однако путь до дома вышел спокойным, хоть и долгим из-за снегопада. Рита открыла калитку и остановилась, когда поняла, что Кира не собиралась входить.

— Ты опять ночевать не дома будешь? — девчонка выгнула брови, лениво оглядев сестру, что грела руки в карманах. Кира смотрела куда-то вдаль, в сторону, где жила Настя. И Рома. Такой печальной выглядела, что Рита нахмурилась от непонимания. — Кир?

— М? — девушка опомнилась, переведя взгляд на Риту.

— Я говорю, ты не будешь дома сегодня? — Рита помялась на месте, сжимая рукой в варежке дверцу калитки.

— Не дома, — подтвердила Кира. Кивнула в сторону дома. — Иди.

Рита тяжко вздохнула, закрывая за собой калитку. Снова остановилась.

— А ты вчера, правда, у Насти была?..

— У кого ещё? — Кира вскинула брови, слабо ухмыльнувшись.

— А сегодня тоже у неё? — почему Рита допрашивала старшую сестру, сама не знала. В душе теплилась надежда, что она действительно ночует у подруги. Надеялась что, те слова, которые она наплела вчера отцу, не оказались правдой.

— Ага, иди уже, — Кира махнула в сторону дома лениво.

Рита поджала губы, но послушалась. Перед тем, как зайти в дом, она снова обернулась. Кира всё ещё ждала, когда сестра окажется дома. Девочка закрыла за собой дверь, стянула ботинки и повиновалась любопытству. Привстала на носочки, глядя в глазок. Кира медленно повернулась и осмотрелась, а затем пошла в обратную сторону, откуда они только пришли. Рита непонятливо нахмурилась. Захотелось рассказать родителям, но она одёрнула себя, ведь вчера ей влетело за то, что она наврала. Поэтому решила не подставляться.

В её тёплой комнате спал Снежок на кровати. Рита первым делом аккуратно поцеловала его в мокрый нос, от чего кот проснулся и выгнулся, разминая спину после сна. Девочка стала переодеваться, а кот снова свернулся клубочком.

В комнату постучались, и Рита уже по этому стуку определила, что это отец. Мама никогда не стучится прежде, чем войти.

— Заходи, пап, — позвала Рита, аккуратно развешивая школьную форму на вешалке.

— И как ты каждый раз угадываешь, кто это, — усмехнулся Иван, опираясь большим плечом о дверной косяк.

— Я изучила все ваши повадки, — отшутилась Рита, прищурив голубые глаза. — Ты что-то хотел?

— Да так... как там танцы и хор? Что нового?

— Ну... танцы прошли хорошо. На хоре мы репетировали новогодние песни. Елена Сергеевна сказала, что пока не знает, будет ли ярмарка в этом году, но она обязательно найдёт, где нам выступать.

— Ну и славно... а я что-то Киру не слышал. Она не с тобой что ли пришла?

— Она... проводила и пошла до Насти.

— А-а, ясно-ясно. Обижается, — хмыкнул снисходительно Иван, будто она "обиделась" по какому-то пустяку. — И возвращаться когда планирует?

Рита пожала плечами и села за уроки. Иван постоял, поджав губы, с несколько секунд, а затем тихо закрыл за собой дверь.

— Ладно, занимайся.

☽☭☾

Тем временем, снегопад стал усиливаться. Кира действительно пошла в противоположную сторону от Настиного дома, потому что и так не собиралась туда. Для начала она отправилась в магазин, который находился в десяти минутах ходьбы от дома. Стоило уже надевать тёплые штаны, ведь в одних подштанниках и юбке было холодно ногам. Она чувствовала как обледенели ляшки и колени. Застужать суставы нельзя было ни в коем случае. Поэтому решила, что сегодня был последний день выпендрёжа. И пускай она будет выглядеть как снеговик, и над ней будут смеяться. Зато не застудит ничего себе.

Чертыхаясь от скользящей дороги с сумками наперевес, она смогла доковылять до магазина, щурясь от снега. Встала у входа и стала думать. Сигареты ей никто не продаст, можно даже не пытаться. Продавщица всех школьников чуть ли не поимённо знает. И как назло — ни души вокруг, кого можно было бы попросить. Может вообще попроситься ночевать в магазине? Кира тряхнула головой, прогоняя идиотские мысли.

Помёрзла пять минут, потанцевала на месте, чтобы согреться. Уже думала психануть, уйти позорно домой, как услышала приближающиеся мужские голоса. Кира напряглась. Обычно такие встречи ничего хорошего не сулили. Однако убегать она не спешила. Что-то знакомое проскочило в голосе одного из парней.

— ...ну я ему и говорю, ты если пришьёшься к этой петушне соседской, то поносить тебя все тут будут, вот и всё! — сказал парень.

— Да внатуре, как ссыкло последнее... ищет хоть кого-то, кто под крыло примет.

— Пидарас он, вот кто.

Кира прищурилась, силясь сквозь летящий в лицо снег разглядеть людей, что направлялись к магазину. По походке вразвалочку и коренастой фигуре Кира стала узнавать в незнакомце её приятеля Мишаню. Рядом с ним вышагивали его кореша, Марат и Лёха.

— Пацаны? — любой другой на её месте напрягся бы, но Кира с облегчением выдохнула и приветственно улыбнулась подошедшим.

— А? — Миша прищурился, подходя ближе, а затем расплылся в кривой улыбке. — Кирюха-а!

Парень сграбастал Киру в чересчур крепкие объятия, приподнимая над землёй. Кира поперхнулась воздухом от силы его объятий и сдавленно рассмеялась.

— Кира, здаров! Ты чё забыла тут в такую темень? — спросил Лёшка, когда Миша выпустил её, едва не роняя. Парень за плечи приобнял девушку, притягивая к себе. Киру мотали как куклу во все стороны, обнимая, а она всё смеялась.

— Не говори, ну! Хоть глаз выколи, ни черта не видно. А она шастает тут как всегда одна, — согласился с парнями Марат. Парень потрепал её по голове, от чего шапка съехала. Кира поправила её, сдувая с лица волосы. — Ваще не боишься что ли, а, бессмертная?

Все трое раньше в подростковые годы ходили на борьбу к брату Сурена Вартановича, но закрыли секцию потом, год назад где-то. Помер Рустам Вартанович, сердце больное было. Пацаны долго горевали и не понимали, почему их любимый тренер, что стал для них как родной дядька, так скоропостижно ушёл. Спортсмен, ни одной сигареты в жизни не скурил. Они с Суреном Вартановичем мусульмане же, так что даже не пили никогда. У парней до сих пор форма была, крепкие как бычары, но пошли по наклонной... Что бы они ни творили, Кира единственная, кто относилась к ним дружелюбно, и это было взаимно. Даже Ромка со смерти их тренера перестал с ними дружить, и вообще его мнение о них изменилось. И, честно говоря, было это заслуженно.

— Да сигареты кончились, чё мне ещё делать? — недовольно проворчала Кира, махнув на дверь в ларёк. — Не продала бы же. Вот и ждала хоть кого-то.

— Ну, Баюнова, — покачал недовольно большой как кочан головой Миша. — Благодарить должна, что мы те на пути попались, ёпт! А если маньяк?

— Какой маньяк, Миш? — Кира поджала губы и выгнула бровь.

— Да такой, ёбаный! — Миша всплеснул руками слишком резко, указывая куда-то в темень. — Участковый чё сказал? Чтоб дети не шароёбились одни по улице, пушто завелись тут всякие чикатилы.

Кира сдержалась, чтобы не закатить глаза. Знала она, что никакие это не маньяки. И не люди вовсе.

— Кирюх, ты не выёбывалась бы, ну, — закивал Лёшка. — Знаешь же, лучше перебздеть, чем недобздеть.

— Аллага шөкер, что мы тебя первее встретили, — серьёзно сказал Марат.

— Вы чё такие наседки, — фыркнула Кира.

— Беспокоимся за тебя, дура! — Миша боднул Киру легонько кулаком.

— Ладно-ладно, — отмахнулась она. — Так вы купите пару пачек?

— Давай, схожу, — Марат протянул руку. Кира выудила из кармана все копейки, что были, и высыпала в его в тёплую ладонь.

— На сколько хватит, бери.

Марат кивнул и зашёл в ларёк.

— Исәнмесез, Наиля-апа! — послышалось, как поздоровался Марат со своей двоюродной тёткой, что работала в магазине.

— А чё ты сразу до нас-то не пошла? Вместе бы сходили до ларька. Не пришлось бы тогда по темноте одной шастать.

— Да где б я вас искала? Откуда мне знать, где вы шарахаетесь. К тому же я с сестрой в ДК после школы сразу. У меня же тренировки, а потом домой её проводила.

— А-а... — понятливо протянул Лёша. — Ну так-то верно.

— Понятно всё с тобой, — Миша почесал лысую под шапкой репу.

Из магазина очень быстро вышел Марат, протягивая Кире её любимый "Космос".

— На, только на две пачки хватило.

— Ну и хорошо, рахмат, — кивнула Кира и забрала сигареты.

— Саулыкка, — улыбнулся Марат её попытке поблагодарить с правильным акцентом.

Ребята закурили, переговариваясь и спрашивая в основном Киру про учёбу.

— А куда вы направлялись вообще? — спросила Кира, когда они побросали бычки в урну.

— Да к Пятифанову, тачку забрать надо. Сказал, что доделал мне её.

— А что с ней? — поинтересовалась Кира, и они вчетвером двинулись обратно, откуда шла Кира. Марат с Мишей подхватили каждый по сумке девушки, чтобы помочь. И правильно, они тяжёлые.

— Барахлила, не заводилась. Хуй знает, чё случилось. Я с ласточки своей пылинки сдувал, а она...

— Пятифанов ещё и машины чинить умеет? — скептично спросила Кира, выгнув брови.

— Да Ромыч ваще очумелые ручки у нас! — похвалил его искренне Лёша. — И швец, и жнец, и на дуде игрец.

Кира качнула головой, усмехаясь.

— Ладно, мы проводим тебя сначала, давай, а сами уже до Ромки, — Миша кивнул в сторону дороги до дома Баюновых.

— Нет! — слишком резко и быстро сказала Кира, выпучив глаза. Парни вытаращились на неё удивлённо. — В смысле... я не планировала щас домой идти... С вами можно, короче?

— Да ради бога, — согласился Миша, пожав плечами. — Только потом проводим до дома, нечего тебе одной тут...

Парни обсуждали свои темы, в которые Кира не лезла, потому что все их "пацанские разборки" её не интересовали от слова совсем. Считала, что то, чем они занимаются — детский сад от скуки. Пока они развлекаются драками и мутками с другими пацанами, и наживают себе врагов с другой деревни, у Киры сама жизнь была пострашнее, чем у них всех. Она не нуждалась ни в каком адреналине — дома по горло хватало.

До дома Пятифанова шли значительно дольше, чем обычно, из-за сугробов и скользкой дороги. Однако наконец-то показался его тёмный и старый дом, в котором не горел свет от чего-то. Кира нахмурилась.

— Чёто свет не горит, — подытожил Лёха, выгнув губы. — Может, дома никого?

— Да что ты говоришь! — наигранно удивился Миша, а затем хмыкнул, покачав головой. — Где ещё ему быть?

Миша качнул головой и уверенной походкой направился к гаражу на его участке. Ребята последовали за ним. Мишка заколотил в железную дверь и загорланил.

— Ромыч! Вылезай из конуры! Иго татарское пожаловало за данью!

Сначала было тихо, но потом дверь громко звякнула — внутренняя щеколда была сдвинута. Железо натужно заскрипело на всю округу и в щель выглянула голова Ромки. Он недовольно оглядел компанию, а затем лицо комично вытянулось в удивлении, когда он увидел среди трёх качков-гопников свою одноклассницу.

— Вы чё?

— За тачкой, чё, — фыркнул Миша. — Пусти давай, чё на пороге держишь.

Рома с пол секунды пытался обдумать информацию, а затем дёрнул головой и отошёл в сторону. Шеренгой парни зашли внутрь, а Кира шагнула в гараж последняя.

— Все четверо что ли? — сказал Рома, тяжело закрывая за собой дверь, от чего ему пришлось откинуться назад, чтобы потянуть дверь на себя.

— Да Кирюху по дороге встретили, вот и пришли все вместе.

Рома с прищуром оглядел Киру, всю покрытую снегом, с красными щеками и носом. Продрогла наверное. И чего это она в такое время одна на улице?

Парень стоял в одной рабочей майке без рукавов, от чего вся кожа на руках была покрыта чёрными масляными пятнами — ковырялся в мотоцикле, что стоял сбоку от жигулей. Кира резко отвела взгляд от его крепких рук, на которых от напряжения слегка вздулись вены. Рома подошёл к парням и по очереди протянул кисть для рукопожатия, ведь ладони все были чёрными.

— Ну чё там, готово всё, говоришь? — уточнил Миша, пройдясь вокруг своей машины.

— Да давно уж, я хер знает, чё ты не приходил раньше, — Рома достал сигареты и закурил, стараясь сильно не пачкать фильтр пальцами.

Кира впервые в жизни была в его гараже. Стала проходить по небольшому, но вместительному помещению, рассматривая всё вокруг. Она с настоящим детским восторгом и блеском в глазах осматривала железные стены, инструменты, покрышки и стопку шин, продавленный диван, укрытый пледом. Зачуханный и обшарпанный стол, на котором взгромоздились другие инструменты, которые Кира ни в жизни не видела. Над столом были криво присобачены полки, на которых стояли стопки журналов, какие-то исписанные толстые тетради, перемазанные масляными пятнами. В гараже стоял переносной калорифер, от которого внутри было даже вполне тепло. Но не настолько, чтобы в майке щеголять.

Миша уселся за руль, а парни закинули сумки Киры на заднее сиденье и встали рядом с водительской стороной, замерли в предвкушении. Миша растянул рот в улыбке, от чего была видна щель в зубах. Он вставил ключ в зажигание, повернул и машина как миленькая завелась с первого раза, загудев на весь гараж. Из выхлопной трубы, рядом с которой стояла Кира, повалил чёрный дым. Девушка взвизгнула и отпрыгнула. Парни заржали, потому что подумали, что она испугалась от "рёва зверя" Мишки. Миша победно заорал и засмеялся от счастья. Марат и Лёша заулюлюкали и засвистели, приветствуя восставшего из мёртвых верного коня Мишки.

Рома не смеялся. Когда Кира растеряно глянула на него, Рома поманил её к себе рукой, чтобы не стояла и не дышала дымом. Кира послушно подбежала и встала рядом, сцепив руки за спиной. Рома усмехнулся лишь уголком губ, но Кира со своей стороны этого не увидела.

— Ромыч, ну ахуительно! — похвалил его Миша, вылезая из скрипящей машины. Он раскинул руки в сторону и направился к Пятифанову, довольно улыбаясь. — Я другого от тебя и не ожидал. Красава.

Миша прижал к себе Рому, тяжело хлопая его по спине и не боясь испачкаться. Рома натянуто улыбнулся.

— Ну всё, Миха, харош. Вырубай, либо выкатывай. Навоняешь мне здесь, блять.

— Лёха! — гаркнул Миша, силясь перекричать звук мотора. — Заглуши!

Лёша кивнул и выполнил просьбу. В гараже стало тихо, но воняло ужасно. Кира закашлялась, отмахиваясь от загазованного воздуха. Рома недовольно цокнул и отправился к форточке, открывая её настежь.

— Встань у окна, там сейчас свежий воздух пойдёт, — Рома кивнул Кире на форточку, подойдя снова к парням. Кира кивнула и встала у окошка.

— Мы тут ещё это... — начал Миша, потупив взгляд. Его тон хороших новостей не предвещал. — Сообщить кое-чё хотели.

— Ну? — Рома выгнул брови.

— Да там этот ваш, — помог Лёха, кивнув на Киру. Она вскинула брови от удивления. — Свин. Номер выдал, бляха-муха.

— Какой? — Рома тут уже выглядел более заинтересованным.

— Номер какой? — хмыкнул Лёша, уточняя. Затем качнул головой, будто сам не верил в то, что сейчас скажет. — Да пришиваться собрался он в соседней деревне.

— И мне-то чё с того?

— А с того... что он теперь в "Левом берегу" числится. Под Летним ходит.

— В натуре? — Рому это, очевидно, ошарашило. Он так растерялся, что начал переводить взгляд с Лёхи на Марата, ища в их глазах подтверждение.

— Да в натуре! Ты чё думаешь, я бабка-сплетница, бля? Задумал Свинья чёто. Нехорошее, — голос Миши под конец задумчиво притих.

— С чего решил? — Рома уже оживился. Видно, эта тема его заботит уж точно. Кира нахмурилась, не понимая, про что они говорят. Она закрыла окно и подошла к парням ближе.

— Да ты чё вопросы-то тупые задаешь? Сам подумай, ты ему вон насолил по осени. Мстить собрался. Сам-то нихуя не может, даже против тебя.

— В смысле "даже", э! — Рома не больно пихнул Мишу.

— Ты ж меньше него, он как боров здоровый и жирный. А завалить не может, — заметил Марат, потирая подбородок сосредоточенно.

— Дак может потому, что я на бокс хожу, а он тяжелее хуя в жизни ниче не держал? И то не своего.

Лёша и Марат рассмеялись, но Роме было не до шуток. Не боялся он Бабурина, вовсе нет. Этот толстяк ему ни разу в жизни ничего ответить как следует не мог. Но если он и вправду собрался вступить к левобережным... дело плохо.

— Почему он Пятифанову мстить должен? — искренне не поняла Кира.

— Как почему? За то, что унижал. И пиздил как псину бездомную всё время. Да и мы вместе с ним тогда. Ну... когда мы тебя за него спросили. Он наверняка и на тебя зуб точит, Кирюх...

— А я-то тут причём? Вы же его пиздили, а не я. На вас и обиделся, — Кира нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Это да... но ты его тоже вон сколько раз обижала. Так что... тебе бы тоже осторожнее быть. Ты в наши разборки, конечно, не лезь. Но сама ухо востро держи. Одна не ходи нигде. Мы попытаемся уладить, — с искренним беспокойством просил её Миша. Кира только больше хмурилась, губы презрительно выгнулись. Затем Миша вновь повернулся к Пятифанову. — Нам объединиться надо, Ромк. Если в крысу нападут, то хуй тебе кто поможет. А если вместе будем... противостоять сможем.

— Да делать мне нехуй, в разборки обоссанные влезать. Мне бабки зарабатывать надо, матери помогать. Ни в какие группировки не собираюсь вступать, — рыкнул Рома, начал злиться.

— Да не группировка это. Мы так, команда. Против Летнего хотя бы выстоим. Чем больше человек, тем сильнее, ты чё, не вдупляешь?

— Да кто такой этот Летний? — всплеснула руками Кира. — Что это за погоняло такое?

— Летний — потому что не переобувается никогда. Как ёлка, круглый год на одной летней резине гоняет, больной. А сам он старшак их группировки.

— Первый раз слышу, — Кира закатила глаза.

— Да ещё бы ты слышала! — хохотнул Лёша. — Ты ж девка.

Кира обидчиво прищурилась.

— Зато теперь знать будешь, — сказал Рома серьёзно, глядя ей прямо в глаза. Кира смутилась от такого пристального взгляда. — Услышишь хоть что-то про них, уходи, не задумываясь.

Кира моргнула удивлённо и отшагнула назад, опуская голову. Чувствовала себя не в своей тарелке от таких новостей.

— А вы пацаны, зла не держите, но я только через свой труп соглашусь на вашу идею, — Рома развёл руками в стороны и пожал плечами. — Мне реально не до этого.

— И чё делать будешь, если они доебутся до тебя? А если домой нагрянут?

— Хуй там плавал, я их порешаю всех нахуй. Пусть только сунутся на мою улицу, — Рома был абсолютно уверен в своих силах. И был уверен, что никто и не придёт вовсе. — А если и посмеют всей своей шайкой-лейкой ко мне завалиться, то мне-то хули ещё делать? В свисток свистеть, а вы из-за кустов выскочите? Бессмысленно это всё, Миха.

— Ничё не бессмысленно! — возразил Лёша. Миша остановил его, положив руку на плечо. Серьёзно посмотрел Роме в глаза.

— Пятифан, — сурово произнёс он. — Ты прав. Всё может быть, и ничё не поделать этим. Моё дело было предложить и предупредить. Ты уж сам решай. Но знай, помощь нужна — рассчитывать на нас можешь.

— Разберусь, — хмуро обронил он. Миша кивнул

— Пойдём, пацаны, — Миша взглядом указал на машину, и друзья послушно уселись в жигули. — Откроешь?

— Ага, — Ромкино настроение явно было подпорчено. Он взял пуховик с крючка, оделся. Прошёл к двери и стал вытаскивать все штыри, что держали основные большие ворота. Вытащил тряпки из щелей, что служили изоляцией от мороза, и бросил их к стене. Стал с шумом, натужно открывать ворота, чтобы выпустить машину.

— Кирюх, садись, подвезём, — позвал её Миша.

Кира встала как вкопанная. Не знала, что делать. Сдаться, может, уже и не выпендриваться? Поехала бы домой и не делала бы себе мозги о том, куда ей деваться сегодня. Рома внимательно смотрел на неё, не понимая, чего она не решается. Ворота уже были открыты, машина заведена, все взгляды устремились на неё.

— Я... — начала она неуверенно. Глянула на Рому, тот выгнул бровь вопросительно. — Мне с Пятифановым надо... поговорить.

— Ну так говорите, я пока прогрею. Потом сядешь, и подвезём, — предложил Миша.

— Нет, я... не могу... мне надо, — Кира мялась и не могла придумать ничего внятного.

Рома понял, что что-то не так, а она от чего-то не могла ничего объяснить именно парням. Видимо, ей действительно надо было поговорить с Ромой, либо же она не хотела с ними ехать. Но чего это она вдруг заробела, если с этими остолпами чуть ли не братается уже. Что-то явно её останавливало, потому решил подыграть.

— А-а... — Рома шлёпнул себя по лбу, привлекая внимание парней. — Я вспомнил. Баюнова, молодец, напомнила. Вы, пацаны, езжайте. Мы договорились э-э... ну, короче, по учёбе нам там вдвоём надо было собраться. Я её сам потом провожу. Так что давайте, валите.

— Кир, точно? — Миша повернулся к Кире обратно, скептично оглядывая её.

— Да! — она интенсивно закивала, благодарно глянув на Рому. — Нам, правда, по учёбе... надо.

— Ну лады, давай тогда. Покеда. Ромк, спасибо ещё раз. От души, — Миша благодарно кивнул Пятифанову, но следом пригрозил пальцем. — Смотри, не обижай её. И до двери чтоб проводил прямо, понял?

— Да ты не учи меня, слышь, — Рома сморщился и махнул на него рукой. Подошёл к машине и достал Кирины вещи с заднего сиденья. — Валите!

Миша сел за руль и выехал потихоньку, дав машине хорошенько прогреться. Из машины приглушённо доносились смех и счастливый ор. Рома пару секунд постоял и затем стал закрывать ворота, всовывать железные штыри обратно в дыры, подпирать щели тряпками. Он повернулся и подошёл к Кире, которая мялась на одном месте около мотоцикла.

— Ну чё? Рассказывай, — Рома положил её сумки на табурет рядом.

— О чём?

— Дуру не строй. Что это за спектакль был? Почему домой не идёшь?

Кира сдвинула губы, задумавшись. Глянула на окно, за которым было видно дом Пятифановых. Свет в окнах до сих пор не горел.

— Баюнова, — настойчиво позвал он её, хмуря брови. — Ты чё забыла здесь, спрашиваю? Зависла?

— Ты один сегодня? — вдруг спросила она, взглянув Роме прямо в глаза. Это было настолько неожиданно, что Рома моргнул, будто ему пыль в глаза попала.

— Да, а тебе зачем? — от удивления он ответил честно.

— Я... можно мне у тебя сегодня переночевать? — Кира скуксилась от стыда.

Рома насмешливо вскинул брови и усмехнулся.

— Серьёзно? Не боишься?

Кира спокойно качнула головой.

— А дома чего не живётся? — подначивал он её. — Или у Воронцовой.

— У Насти мама простывшая. А дома... не хочу домой.

— Почему? — уже перестал издеваться Рома, он действительно интересовался.

— Не хочу и всё. Тебе что, обязательно знать это? — она язвительно сощурилась и закатила глаза.

— С родителями повздорили? — предположил он, но Киру это лишь больше разозлило.

— Да не собираюсь я тебе ничего рассказывать, чё ты пристал ко мне?!

— Слышь, — Рома шагнул на неё, от чего Кира попятилась, глаза испуганно округлились. — Это ты напрашиваешься ко мне. А вчера ко мне папаша твой припёрся. Он всё пытался выпытать, куда ты подевалась. А я чё, знаю, где ты? Я ему и сказал, что без понятия, а он втащил мне в ухо, что я аж завалился на землю. Ты не думаешь, что я после этого заслуживаю хотя бы узнать, почему мне лещей раздали, а?

Кира была пристыжена. Она и не знала, что её отец вообще куда-то ходил, искал её. Ещё и напал на Пятифанова... Её щёки зарделись, отвернулась от него. Не могла смотреть в глаза, было очень неудобно перед ним.

— Правда? Приходил и... ударил? — она искоса взглянула на парня, боясь увидеть злость в его глазах. Злость на неё. Но Рома просто смотрел, спокойно. Во взгляде не читалось осуждение.

— Ага, — просто ответил Рома, криво ухмыльнувшись. Кира была поражена, как он не злится, как не обижается. Ведь это по её вине он получил в ухо.

— Не злишься на меня?.. — удивилась она, вскинув брови.

Рома выдохнул смешок и скосил взгляд вбок. Смешная она.

— Да не злюсь, — Рома хотел потрепать Киру по плечу в успокаивающем жесте, но вовремя вспомнил про грязные руки и убрал их за спину. — Забей.

Он тяжело вздохнул, несколько секунд изучая одноклассницу. Она выглядела измученной, задумчивой и какой-то... потерянной. Видно было, что она действительно не хотела делиться с тем, что у неё произошло, и почему домой не хочет. Рома решил оставить её в покое и не мучить. Захочет — ответит. Видно, ей нужна была помощь, но просить стеснялась.

— Ладно, пойдём в дом, — кивнул он ей на выход, выдёргивая из розетки калорифер и подхватил её сумки. Кира всё стояла на месте, не веря. — Ну чё встала-то? В гараже будешь ночевать?

— Можно? — Кира улыбнулась удивлённо.

— В гараже? — Рома хохотнул, а Кира хмыкнула на его подкол. — Да можно, конечно. Чё я, жадный что ли... идём уже.

Кира радостно подскочила к выходу и вышла на улицу, переступая железный порог. Рома выключил свет, закрыл дверь на ключ, и они отправились в дом.

Рома рассказал Кире, где на улице туалет, где можно помыть руки на закрытой веранде и оставить верхнюю одежду, где находится кухня, усадил девушку за стол и попросил подождать. Вернулся лишь спустя долгие несколько минут, когда смог-таки отмыть руки от грязи. Теперь его пальцы не выглядели так, будто он руки в угли окунул. За это время Кира успела осмотреть всю крохотную кухню. Из мебели здесь у окна стоял телевизор на тумбочке, а перед ним кресло, несколько стульев и небольшой стол накрытый скатертью, две кухонные тумбы, на одной из которых была установлена раковина, рядом стояли холодильник и газовая плита. Кира чувствовала себя здесь стеснённой, сравнивая габариты кухни в своём доме с этими. Но дискомфорта никакого не было или брезгливости, или даже жалости. Кухня как кухня.

Рома зашёл на кухню и, оглядев девушку, сразу пошёл к холодильнику. Заглянул внутрь.

— Чё хочешь? У меня тут борщ стоит, позавчерашний, правда, но нормальный. Курица с рисом. Да и всё в принципе, — перечислил он, облокотившись о дверцу холодильника.

— Да я не голодная... — робко произнесла Кира, сжимая локоть. В животе предательски громко заурчало. Кира уставилась смущённым взглядом в пол.

— Ага, — кивнул Рома, улыбаясь. — Ну так что будешь?

— Курицу...

— Лады, подождать надо, пока на сковородке нагреется. Чай будешь?

— Буду...

— Ты чё как не родная, ну? — нахмурился Рома. — Посмелее будешь на нейтральной территории.

— Ну, мне просто неудобно немного, — призналась Кира, пряча покрасневшее лицо за копной отросших волос.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Рома, ставя сковороду с едой на плиту. Всё включил и настроил, осталось только ждать. Поставил чайник на вторую конфорку, расставил кружки и уселся наконец. — Ну всё, минут семь и подогреется.

— Мгм, — Кира кивнула, сжимая коленями ладони. Взгляд её забегал, не цепляясь ни за что. Рома же, подложив кулак под щёку, смотрел с лёгкой ленцой прямо на неё.

— Боишься? — спросил он, и Кира обратила наконец-таки внимание на него. Она застыла, а затем мотнула головой. — Ну а чё тогда дёргаешься? Расслабься уже, я ж ничё тебе не сделаю.

— Как же... — невесело хмыкнула Кира. — Столько же примеров, подтверждающих это...

— Так а чё ты ко мне тогда припёрлась?

Кира призадумалась. Почему-то для неё казалось, что это единственный верный вариант был. Домой нельзя, тошно ей там. К Насте второй раз не пошла бы. Напроситься к Мише или ещё к кому из пацанов? Ну... они хоть и приятели, но она не доверяла им настолько. Подвернулся Рома и... Кира осознала, что лучшего варианта и быть не может. Она достаточно знает Пятифанова, чтобы довериться ему и остаться на ночь. На подсознании почувствовала, что так будет лучше. Пусть она и думала по-другому ранее.

— Если честно... я подумала и поняла, что у тебя и вправду безопаснее будет...

Рома кивнул, удовлетворённый ответом. Повернул голову в сторону плиты, раздумывая.

— А дома что? Не безопасно?

— Да я как бы сбежала, — пожала она плечом смущённо. Как будто призналась в чём-то постыдном.

Рома серьёзно посмотрел на неё. В голове стала складываться смутная картина. Она вечно ходит злая и зашуганная, за сестру хоть в глотку вгрызётся. На тренировках, когда она ни о чём явно не думает, она выглядит счастливой как никогда, а после снова становится унылым говном. Курит похуже некоторых мужиков. Не доверяет никому, закрытая и агрессивная. Видел синяки на её лице, явные следы побоев, а она скрывала их. Чем больше сопоставлял, тем сильнее брови сводились к переносице.

— Баюнова... — позвал он её так, будто на побитую дворняжку смотрел. Кире не понравился ни тон, ни взгляд. — Что родители делают с тобой?

Вот так просто. Прямо в лоб, без прелюдий. Жалеет? Издевается?

— Что ты...

— Я не пытаюсь тебя задеть. Вижу же, что тебе плохо. Сложил два плюс два и спросил.

— Какие два плюс два, Пятифанов?! — процедила она сквозь зубы, навалившись на стол. Рома даже не шелохнулся и не удивился её реакции. Баюнова такая предсказуемая...

— Синяк на лице, твоя странная реакция на любые слова про семью, вечно от ответов уходишь... Ну кого ты обманываешь? Меня или себя?

— Ты ничего не знаешь, — лицо не выражало никаких эмоций, вот только шея и грудь покраснели от сдерживаемой агрессии.

— Ладно, — Рома поднял ладони и откинулся на спинку стула. — Не в своё дело лезу, понимаю. Я не собираюсь жалеть тебя, не подумай. Просто... ты бы хоть выговорилась. Может, полегчало бы.

Кира ничего не ответила, скрестив руки на груди. Увы, но делиться не с кем. Уж тем более не с ним. Да и нельзя такое никому рассказывать, что у неё в семье происходит. Она унесёт эти скелеты с собой в могилу. Даже Рита это понимает.

Ужин к этому времени уже был разогрет, а чайник свистел. Рома молча разложил еду по тарелкам, налил чай, и ребята принялись за ужин в полной тишине. Кире стыдно было, если честно, за свою реакцию. Анализируя его слова и спокойный тон, она поняла, что он никак не хотел задеть её или на эмоции вывести, а как раз наоборот. А Рома жалел, но не её. Жалел, что вообще тему семьи поднял. Если уж он ни при каких обстоятельствах о своей говорить не хочет, то что уж о Баюновой говорить...

В знак благодарности Кира решила помыть посуду, а Ромка и не против. Он всё так же молча наблюдал за ней, как та возится с тарелками. И почему-то ему так нравилась эта картина. Наблюдая за молчаливой одноклассницей, Рома и сам чувствовал умиротворение. Когда она закончила и поблагодарила, она снова стала неловко мяться.

— Ну говори, чего ты, — Рома мягко хмыкнул, сонно подпирая голову ладонью.

— А можно у тебя... помыться...

Он рассмеялся грудным голосом и поднялся на ноги. Поманил за собой рукой, и Кира робко, но послушно последовала. Парень привёл её в свою комнату. Кира неловко встала в проходе, осматриваясь, пока Рома искал полотенце в комоде. Комната его была... невозможно подобрать никакое другое слово, кроме как "пацанская". В тёмных тонах комната, шторы наглухо задвинуты, везде разбросаны вещи, говорящие о его предпочтениях — диски, кассеты, инструменты, детали для мотоцикла какие-то, пара плакатов полуголых женщин, телевизор обклеенный наклейками из жвачек. Ни одной тетради или учебника. И что больше всего Киру поразило — книги... много книг.

Она совсем уже другим взглядом глянула на Пятифанова, который проследил за её взглядом. Он осмотрел свою коллекцию книг, а затем с лёгкой и нахальной усмешкой повернулся к ней. Слишком близко подошёл, между ними и десяти сантиметров не было. Глаза Киры стали круглыми как у оленихи, засверкали абсолютно по-другому. Она постоянно смотрела на него исподлобья. Презрительно, насмешливо, безучастно, со злостью. Но так — никогда.

— Чё за хуйню ты читаешь?.. "Белый Клык принадлежал людям, как принадлежали им все собаки. Его поступки зависели от их велений. Его тело они вольны были искалечить, растоптать или пощадить. Этот урок Белый Клык запомнил быстро, но дался он ему не легко...". Ты про псин читаешь что ли? — проворчал он, захлопнув книгу и передавая владелице. Кира досадно подумала, что не запомнила ни главу, ни страницу, где остановилась.

— Сам ты псина, — огрызнулась Кира. Рома шлёпнул пальцами по козырьку кепки ей за это. Кира отмахнулась и нахмурилась, поправляя кепку. — Какая тебе разница вообще? Ты всё равно книги ни разу в руки не брал. Я удивлена, что ты вообще читать умеешь.

Рома загадочно усмехнулся и плюхнулся на скамейку.

Кира медленно моргнула, прогоняя воспоминание.

— Чего уставилась так? Думала, читать не умею? — подшутил он, поддев пальцем ей нос. Он был холодным. Кира дёрнулась в сторону, потирая кончик носа. — Посиди пока, я баню растоплю.

Затем вышел из комнаты. Кира растерянно оглянулась.

— У вас... баня? Нет ванной комнаты?

— А в вашем замке даже такое есть? — насмешливо спросил он, выгибая брови. — Я скоро.

Кира кивнула и повернулась обратно. Заходить в комнату было волнительно. Она никогда не была в гостях у мальчиков. Тем более в мальчишеской спальне. Для неё это было чем-то противоестественным. Кира прошла вперёд и встала посреди. Ничего пугающего нет здесь. Бардак её, честно говоря, даже сравнить нельзя с Ромкиной комнатой. У него, на удивление, всё было вполне прибранно, за исключением инструментов. Одежда не была разбросана, кровать заправлена, на поверхностях даже не было пыли. Спальня Пятифанова приятно удивляла.

Кира села на кровать, от чего та скрипнула. Девушка старалась не шевелиться, не зная, чем себя занять. Взгляд вернулся к полкам с книгами над кроватью. Она встала на кровать, чтобы быть на одном уровне с полками, и стала осматривать корешки. Так и хотелось расставить их все по авторам в алфавитном порядке. В основном в ряду стояли произведения Дюмы и Пикуля. Оно и понятно, основной жанр этих писателей — это приключения, военно-историческая тематика и подобное. Среди Дюмы и Пикуля затесались типичные "мальчиковые" романы по типу "Это было в горах", "Тайна двух океанов", "Васёк Трубачев и его товарищи". Кира многие из них читала, знала, что эти книги олицетворяют крепкую дружбу, любовь к родине и верность родным.

Ну никак не вязался у неё образ Пятифанова с образами персонажей из этих книжек. Если у него столько книг, почему он тогда разговаривает как быдло и ведёт себя соответствующе?

Девушка взяла одну из книжек Пикуля в руки, пролистала страницы. Не читала она его работы, не интересовали. Но вдруг захотелось ознакомиться. Так и стояла на кровати, упираясь плечом в полку и погрузившись в страницы. Не заметила, как Рома вернулся и в удивлении уставился на неё.

— Ты бы ещё на люстру села, — подал он голос. Кира опомнилась и захлопнула книгу от неожиданности.

— Ой, — она вернула книгу на место и спрыгнула на пол. — Не думала, что ты читаешь...

— Дак это не мои, — парень махнул на книги рукой. У Киры на секунду отлегло. Всё-таки не читал... Ну ещё бы, тогда всё встаёт на свои места. — Это батины книги. Ну я и от скуки прочитал их.

— Все?.. — Кира ошарашенно моргнула.

Так читал или нет?!

— Ага. Они интересные, но читать я всё равно не люблю, — Рома сам над собой усмехнулся и улёгся на кровать, во весь свой рост развалившись. — Щас минут десять, короче, и можно идти в баню.

— А я... ни разу не была там, — призналась Кира, пряча взгляд от неловкости. Она села на краешек кровати, стараясь занять как можно меньше пространства.

— Не была в бане? — Рома изумился. Жить в деревне и не сходить ни разу в баньку? Смехотворно же! — И не парилась?

Кира покачала головой.

— У нас всегда был душ.

— М-да... Жизни ты не видела. Хочешь я тебя вениками отпарю хорошенько? — Рома хитро улыбнулся, сощурив глаза.

— Эм... нет, — девушка презрительно выгнула губы и повернулась к нему боком.

— Зря! Всю дурь выбил бы из тебя, — Рома посмеялся над ней, а Кира надулась.

— Не надо из меня ничего выбивать!

— Да ладно, шуток не понимаешь. Не робей. Покажу тебе там всё.

Ещё помолчали некоторое время, пока Баюнова не решилась спросить.

— А где родители у тебя?

Рома мгновенно перестал улыбаться. Глянул на Киру прямым и слишком серьёзным взглядом. Даже слегка не по себе стало.

— Мать вроде должна на сутках сегодня на заводе дежурить.

— И кем работает?

— Да бухгалтером...

Кира нахмурилась и вопросительно глянула на парня.

— Зачем ей дежурить, если она бухгалтер?

— Я чё, в курсах? Работает и работает. Может она там подрабатывает так дежурством, мне по боку, — по вмиг изменившемуся с дурашливого на недовольное настроение Кира поняла, что Пятифанову почему-то не особо и хочется посвящать её. Неприятно говорить об этом? Или не договаривает что-то? Хотя не ей судить.

— А отец где работает?

Рома с тяжёлым вздохом поднялся и сел на кровати, задев Киру плечом. Ссутулился, упираясь локтями в колени, затем повернул к ней голову. Внимательно осмотрел её лицо, взгляд переместился ниже — на руки. Кира от неловкости соединила пальцы в замок.

— Нигде, — выдавил он наконец и поднялся на ноги. — Пойдём. Нагрелось уже, думаю.

"Какой странный", — думала Кира, следуя за Пятифановым по пятам. Они накинули куртки и вышли в мороз. — "Сначала у меня выпытывает, что не так с моей семьёй, что у нас за отношения, а сам-то... трудно сказать, где работают?".

Баня находилась за домом. Зайдя в предбанник, их тут же обдало жаром. Быстро печка нагрелась, однако. Сняли куртки и на крючке оставили, разулись, а затем Рома повёл Киру в саму парную. Там уже стоял огромный железный таз, на половину наполненный горячей водой. От камней в углу жарило очень опасно, на мелком подоконнике стояли бутылёчки с эфирными маслами и зелёное мыло. На полу и на скамье прилипли листья от веника. На полу рядом с раскалёнными камнями стоял ещё один таз с кипятком и размокшими вениками в нём.

— Ну вот, в принципе, тут помоешься. Никто в окошко подглядывать не будет, не ссы.

— Я и не думала про окно, пока ты не сказал... — буркнула Кира.

— Хочешь, я посторожу тебя? — предложил "любезно" Рома, катая на губах хитрую улыбку.

— Не хочу, — запротестовала Кира, мотнув головой.

— Ну и хер с тобой. Короче, в предбаннике стоит таз с холодной водой. Тебе помочь воду смешать?

— Мгм... — девушка кивнула.

Рома дёрнул бровями незаметно и пошёл в соседнюю комнату. Вернулся с огромным ковшом ледяной воды. Зачерпнул пальцами воду и брызнул Кире в лицо. Она зажмурилась и тихо пискнула.

— Ха-ха, — Кира закатила глаза, а Рома весело хмыкнул.

Он смешал воду, постоянно проверяя, чтобы она стала комфортной.

— Всё, готово, — Рома плеснул остатки воды из ковша на камни, от чего они тут же предупреждающе зашипели, испаряя воду. Кире подходить туда близко вообще не хотелось. — Вот шампунь тут мой или мамин возьми. Если хочешь, можешь масло пихтовое на камни брызнуть немного. Нос пробьёт здорово. Потом выйдешь и почувствуешь, что такое баня. Давай вениками отхлещу всё-таки? Говорю, ты потом выйдешь отсюда и саму себя не узнаешь. Новым человеком будешь.

Кира буравила Рому взглядом долго. А он всё не сдавался и улыбался.

— И я должна быть голой? — она выгнула бровь. Слыша себя со стороны, хотелось лицо скривить от стыда.

— Ну хочешь, в одежде лежи, только мокрая будешь вся, — Рома пожал плечами и шагнул к выходу. — Как хочешь, в общем.

Кира хотела вообще-то впервые в жизни попариться по-настоящему, с вениками. Но ей всегда казалось, что женщины должны ходить в баню только с женщинами. Но как же всё-таки хотелось попробовать... Больше же не будет возможности, ведь не у кого. Даже у Насти нет бани.

— Ром... — позвала его Кира несмело. Парень сдержал довольную улыбку, обернулся. — Давай я только в полотенце буду хотя бы?

— Да без бэ!

Кира кивнула и прошла мимо него, вперив взгляд в пол. Схватила полотенце, выгнала парня из парной, переодеваясь. Одежду сложила в самом сухом и дальнем уголочке. Улеглась на живот, спустила полотенце до поясницы так, чтобы спереди оно осталось на месте и закрывало грудь.

"Боже, что я творю...", — ругала она саму себя. Но почему-то не могла осмелиться и отказаться.

Позвала Пятифанова и он вошёл в уже до влажной духоты распаренную комнату. Закатал свои спортивки до середины икр, смело взял веник, не боясь раскалённых камней. Кира следила внимательно за его движениями, положив щёку на ладони. Почему-то Рома больше не улыбался. Когда он встал над ней, у Киры от волнения поджался живот и сбилось дыхание. Рома не двигался и смотрел на её обтянутую тонкой кожей спину несколько долгих секунд. Позвоночник сильно выделялся. С веника громко капала вода. Возможно и не громко, но у Киры обострились все чувства, да и сама она была напряжена как нерв.

— Веник горячий, — предупредил Пятифанов, протягивая Кире, чтобы она потрогала и сама в этом убедилась. Голос его звучал гулко и низко. Девушка осторожно коснулась пальцами листьев. Горячие, но терпимо. Она кивнула и Рома убрал веник. — Учти, у меня рука тяжёлая. Жалеть не буду тебя.

Кира повернула голову и уткнулась уже лбом в ладони.

Конечно, он не будет хлестать её так же, как когда они с Тохой и Бяшей парятся. Она же девочка, кожа нежная.

Он замахнулся. Веник легко шлёпнулся по спине. Кира содрогнулась от неожиданности, но больно не было. Кожу слегка прижгло от хлёсткого шлепка.

— Нормально?

— Да... — тихо шепнула она.

Рома снова замахнулся. Снова и снова. Спина девушки покраснела, обломанные листики налипли на кожу. От воды с веника спина блестела, капли скатывались дорожками по рёбрам. Рома переместился на не укрытые полотенцем икры, побил веником по ногам и пяткам. Кира засмеялась, сгибая ноги в коленях и поднимая.

— Щекотно! — взвизгнула она, не переставая посмеиваться. Рома улыбнулся, продолжая хлестать по ступням. — Ну всё, правда! Щекотно, говорю!

— Ладно-ладно. Лежи смирно.

Ещё несколько минут он терзал её спину и плечи. Кожу приятно жгло, уже даже не чувствовались шлепки листьев.

— Готово, — объявил он, вытирая лоб тыльной стороной. Бросил веник обратно в таз. Кира повернула голову. Разомлевший и усталый взгляд проследил за ним. Рома снова утёр лоб и под носом, усмехнулся и направился на выход. — Всё, отдыхай.

— Спасибо, — язык еле ворочался.

— На здоровье, Баюнова.

И вышел. Входная дверь в саму баню захлопнулась, и Рома ушёл в дом. Кира вскочила и села, упираясь в стену спиной. Поджала колени к груди и сжала лицо ладонями. Ругала себя. Считала, что из ума выжила, раз согласилась на такое. Хотя зря она переживала. Рома ничего такого и не вытворил. Лишь сделал то, что и сказал.

Кира бы взяла свои слова обратно, увидев, как Рома теперь мучится с ноющим стояком. Уже и поотжимался, и воды ледяной напился, и на морозе постоял. Ничего не помогало.

☽☭☾

Время близилось уже к полночи. Рома только сам вернулся с бани, весь красный и влажный. Пока он мылся, Кира переоделась в предложенную чистую футболку и вязанный полосатый свитер без горла. Сменного белья у неё не было, поэтому она натянула велосипедки на голое тело. Было очень неуютно от этого, поэтому она прятала ноги как могла и постоянно оттягивала свитер вниз. Когда Рома в одних спортивных штанах вернулся, вытирая мокрые волосы полотенцем, Кира укуталась одеялом, потому что засквозило холодом по полу. Старалась не смотреть на полуголого одноклассника.

— Ну чё, досмотрела? — кивнул он на телевизор, где шла серия популярного сериала "Альф" по какому-то каналу.

— Новая началась.

— А-а... понятно. Кинцо не хочешь глянуть? — предложил Рома, натянув футболку.

— Какое? — Кира подтянула колено к себе и уложила на него подбородок.

— Да не знаю, ужасы любишь? — Рома уселся перед тумбой с телевизором, открыл ящик и достал коробку с кассетами. Он перебирал кассеты одну за другой, показывая Кире их обложки. — О, смотри. В городе купил недавно. Про клоуна что-то.

— Ну давай, — Кира пожала плечами. Она ужасы редко смотрела, мало что знает.

Рома поставил кассету, шарахнул по телевизору ладонью, чтобы перестал барахлить. Кира вздрогнула. Телевизор перестал шипеть, и звук пошёл нормальный. Голос диктора стал объявлять фильм:

— По роману Стивена Кинга — "Оно", — прозвучал его голос под жуткое музыкальное сопровождение, от которого уже стало не по себе.

Пока шли вступительные титры с оглашением списка актеров и съёмочной группы, Рома сходил на кухню, прихватил с собой две кружки чая, блюдце с печеньем и поставил на подоконник рядом с кроватью. Кира отпила свой чай и поставила на пол. Ребята разложили подушки у стены и улеглись на них плечом к плечу.

— А долго он будет идти?

— Часа три вроде, — ответил Рома, отхватив зубами большой кусок печенья.

— Сколько?! Да я усну...

— Не уснёшь, это же ужасы, — хохотнул он. — Бояться будешь, не стесняйся. Прижаться можешь.

— Вот ещё! Фильмом каким-то напугать решил.

— Ну-ну...

Прошло больше двадцати минут фильма и по большей части Кира смеялась от идиотской озвучки и карикатурной мелодии в страшных моментах. Пока что она не чувствовала напряжённой атмосферы от ужасов. Хотя моментами было жаль мальчишек, которых задирали, у которых были тяжёлые жизненные обстоятельства. А клоун был противным.

Но чем дальше шёл фильм, тем более жутко всё оборачивалось. Девушка жаловалась, какую гадость показывают, а Рома лишь усмехался, когда она вздрагивала при виде клоуна-убийцы. Кира всё ближе прижималась к Роме, а он довольствовался этим.

Рома стал потягиваться, будто спина затекла, а после аккуратно положил руку Кире на плечи. Девушка вскинула брови и замерла.

— Чего дышать перестала? — спросил он прямо ей на ухо. От тёплого дыхания и вдруг ставшего мягким голоса по шее пробежали мурашки. Она поджала плечи.

— А ты чего лапаешь?.. — голос дрогнул.

— Просто обнимаю. Нельзя? — Рома слегка наклонил голову, чтобы взглянуть ей в лицо.

Кира не ответила. Повернула голову к нему. Носы почти касались друг друга. Смотрели друг другу в глаза, позабыв про фильм. Его дыхание слегка сбилось, сердце заколотилось. Кира снова задержала дыхание. Глаза бегали по его лицу, смотреть в глаза-льдинки тяжело. Рома не мог разглядеть своего отражения в её глазах. Вообще ничего не было видно. Будто две дыры.

Сглотнул. Слегка наклонился, посмотрел на реакцию. Она не отодвинулась, не отвернулась. Но и не шелохнулась вообще. Всё так же испуганно смотрела. Придвинулся ближе. Носы соприкоснулись. Её губы разлепились, рвано выдохнула. Рома мягко прижался к её губам своими. Кира издала короткий и удивлённый стон.

— Расслабь рот, — прошептал он ей в губы.

Кира судорожно выдохнула и задрожала. Приоткрыла рот и неуклюже сжала губами его нижнюю губу. Рома настойчивей прижался ближе, надавил ладонью на её влажный после бани затылок. Она упёрлась ладонями в его плечи и сжала пальцами футболку. Голова кружилась, было ощущение, будто прямо сейчас завалится на бок.

"Что мы делаем... нет... что я творю... что со мной сегодня", — мысли терзали Киру, она почувствовала горечь. В горле встал ком.

— Стой... — Кира надавила Роме на грудь. Он проигнорировал её, углубляя поцелуй. Кира нахмурилась и толкнула Рому сильнее. — Хватит, Ром... стоп.

Он оторвался от неё. Глаза его были расслаблены, губы покраснели, скулы слегка порозовели, равно как и у Киры. Рома сильно растрепал ей волосы.

— Что?.. — парень искренне не понимал, что он не так сделал.

А Кире всё было не так. Целоваться с Пятифановым? Снова? В трезвом уме? А до чего же это могло дойти...

Девушка вывернулась из его рук и отползла к другой стороне кровати. Рома сжал челюсти, пытаясь выровнять дыхание.

Не может этого снова произойти, нет. Что же она творит... хотелось сквозь землю от стыда провалиться. Что если он подумал, что она такая же как Смирнова? Вдруг он подумал, что она так же будет вешаться на него и с ней можно что угодно делать. Приводил ли он сюда так же других девчонок? Спали ли они здесь, в этой самой кровати? Что если, у него просто есть схема, как закадрить девушку и заманить её в свою постель...

— Что не так? — Рома наклонил голову в бок, пытаясь понять, что в её голове сейчас, о чём она думает. — Не хотела?

— Не знаю, — честно сказала Кира, проводя ладонями по лицу. Она вымученно взглянула на Рому. — Просто... мне не очень.

— Ты думаешь, я что-то против твоей воли сделаю? – Рома нахмурился. Если она действительно думала про то, чего он сейчас опасался, то это будет ужасно обидно. Это его сильно заденет.

— Нет, я... просто не могу. Это неправильно...

— Что неправильно?

— Да всё это, — Кира развела руками по сторонам. — Мы не можем, понимаешь?..

— Да что не можем? — Рома начинал злиться от того, что Баюнова мямлит и не может ничего прямо сказать. Он ненавидел намёки и хождение вокруг да около. — Нормально скажи, чё ты жмёшься? Сосаться не можем? Обниматься, в одной комнате находиться? Про что ты?

— Извини, — выдохнула она. Рома замолчал, удивившись. — Я не знаю, что на меня нашло. Не стоило каких-то ложных сигналов тебе давать.

Тишина зазвенела в ушах обоих: у неё от волнения, у него от злости. Рома тяжело выдохнул, смежив веки и сжав переносицу пальцами.

— Да... наверное, и я тебя не понял, — Рома взъерошил себе волосы. Было жутко не по себе почему-то. Она же... она же ответила ему.

"Не прикоснусь даже", — зарёкся он. — "Пока сама первая не сдастся".

Призадумавшись на минуту, Рома хотел сам себе пощёчину влепить. Это же Баюнова! Ну какие лобызания, какие нежности... она же вообще не про то. В последнее время он к ней больше как к пацану с района относится, чем как к недругу. Но никогда он не видел в ней девушку. Никогда он не видел в ней ту, с кем он может обниматься во время фильма, поцеловать, да даже переспать.

То, что произошло в июне — полнейшее недоразумение. А ведь Рома пол лета ещё бегал потом за ней... упрашивал... тошно от воспоминаний о том, как он стелился перед ней словно кобель во время гона. Всё уговаривал её обсудить то, что произошло между ними. Уговаривал "закончить начатое". Кровь от головы отлила, вот он и не мог так просто оставить это. Всегда же доделывал всё до конца. К сожалению, это правило распространялось только на то, чтобы трахнуть понравившуюся девчонку. Немудрено, что она стала его избегать и при малейшей возможности огрызалась, лишь бы не прикасался к ней. Они в одном помещении-то спокойно находиться не могут, ведь только и делают, что грызутся и ругаются. Даже о дружбе не может быть и речи. О чём он только думал?

Только... почему он вечно разглядывает её фигуру? Зачем лезет к ней всё время? Почему у него стоит на неё в конце концов? Даже сейчас!

— Ладно, забыли, — выдохнул он, поднимаясь на ноги. Подошёл к телевизору, который всё ещё проигрывал ужастик. — Досматривать будем?

— Что-то расхотелось... может, спать уже?

— Согласен, — кивнул Рома. Выключая видеомагнитофон и телевизор. Бросил кассету в коробку, а затем повернулся к Кире. — Ну что, вместе спать будем?

Кира опешила, округлив глаза. Рома держался лишь несколько секунд, а после прыснул, закрывая глаза ладонью. Кира нервно усмехнулась, а затем тоже рассмеялась. Почему-то этот его вопрос развеял всё напряжение.

— О-ой... видела б ты своё лицо, — смех понемногу отпускал Рому. Он утёр пальцем слезинку в уголке глаза. — Короче... спи здесь, я в комнате у матери пойду лягу.

— А можно ты... тут ляжешь... но не со мной?

— Баюнова, ты чёто борзеешь уже, — Рома насмешливо выгнул брови, собирая кружки и тарелку с недоеденным печеньем. — Может, тебе ещё сказку почитать?

— Ну я серьёзно... мне после фильма страшновато.

— Тебе-то? — не поверил Рома, уходя на кухню.

Кира встала с кровати, вытащила зубную щётку из рюкзака и последовала за Ромой. Он успел ополоснуть кружки и теперь направлялся на закрытую веранду.

— А где можно зубы почистить?

— Там, я туда же, — кивнул он на выход, надевая пуховик.

— Но там же холодно... — Кира нерешительно, накинула свою куртку на плечи и вдела ноги в чьи-то тапочки.

— Зато бодрит!

Лишь за несколько минут Баюнова продрогла до костей. Когда они вернулись в комнату, она тут же вскочила на кровать, укрываясь до ушей тяжёлым одеялом. Пока Рома расстилал себе ночлег на полу, используя два старых одеяла как матрас, Кира уже отогрелась и высунула нос наружу. Наблюдая за тем, как Пятифанов старательно раскладывает себе спальное место, Кира стала переживать. Нерациональный страх прокрался в душу. Она приподнялась на локте, глянула за окно. Ничего необычного не было на улице. Просто шёл снегопад. Рома выключил свет и улёгся на импровизированный матрас.

— Спокойной ночи, — вдруг пожелал он, повернувшись к ней спиной.

— И тебе... — застенчиво произнесла она.

Было слышно тиканье часов из коридора даже через закрытую дверь. От ветра дом поскрипывал и свистело в щелях. Ещё и холодно было, даже в Ромкином свитере. Где-то выла соседская собака. Кира ворочалась долго, от чего шумели пружины. Зачем-то она постоянно прислушивалась к звукам в доме, за окном. Ожидала плохого: от раннего возращения матери Ромы до появления её потусторонних "друзей".

— Хватит вошкаться, Баюнова, — шикнул на неё раздражённый голос Ромы из темноты. — Почему не спишь до сих пор? Время второй час ночи. Завтра в школу, бля.

— Да не могу я уснуть... — разочарованно простонала она, потирая лицо. — Уже сама устала.

— От чего?

— Мне мерещится всякое...

— Блять... вот и посмотрели ужастик. Баюнова, тебе сколько лет, а? — Рома обернулся, поднимаясь на локтях. — Бабайку боишься?

— Не издевайся, — обиженно буркнула она. — Мне, правда, страшно.

— И что ты предлагаешь? Я должен пол ночи слушать твою возню?

Рома всматривался в комок одеяла на его кровати. Ответа долго не было.

— Не знаю... — раздалось из кокона.

Рома вздохнул и поднялся со своего места, подхватывая подушку. Подошёл к кровати и улёгся рядом с Кирой.

— Ты чего?.. — опешила она, отскочив к стене.

— Двигайся давай, — он начал толкать её ноги, чтобы уместиться. — Раз страшно.

Кира не нашлась, что и сказать ему. Просто послушно легла у стены, во все глаза глядя на устраивающегося Пятифанова. Взбил свою подушку и удобно устроился.

— Одеялом делись, жадная, — Рома дёрнул на себя край одеяла и стал укрываться. — Всё? Теперь не страшно?

Кира издала непонятный звук и повернулась к парню спиной, максимально далеко отодвигаясь, насколько одеяло позволяло. Рома тихо усмехнулся, вглядываясь в светлый затылок. На губах всё ещё было ощущение мягкости её губ. Когда он вспомнил об этом, у него моментально встал. Тяжело выдохнул, пытаясь успокоить себя, но ничего не мог сделать с органом, который невозможно контролировать. Представил на месте Киры Антона. Эффекта не возымело, возможно потому, что у друга тоже волосы белобрысые. Рома скривился, почувствовав отвращение. Представил, что лежит в кровати с Бяшей, и его стало попускать.

Кира же глаз не могла сомкнуть. Стало ещё хуже, чем было. Помимо паранойи у неё ещё и сердце стучало будто на всю комнату, а тело пылало. В особенности низ живота. Очень хотелось повернуться обратно, к нему лицом, и будь что будет. Но ещё больше хотелось, чтобы он хотя бы коснулся её. За такие мысли даже порицать себя не стала. Стыдно признаться, но ей так хотелось, чтобы он дотронулся до неё...

"Ну почему ты лежишь... почему ничего не делаешь", — мучилась она. — "Либо уйди, либо сделай хоть что-то".

Сдалась.

Мысленно она уже всё на свете ему позволила. Мозг поволокой заволокло, никогда прежде она не чувствовала того, что происходит внизу... Лишь коснись, пожалуйста.

Тело настолько было напряжено, что она не замечала, как дёргалась. А Рома всё это чувствовал. И даже в темноте видел всё. Видел её поджатые плечи, чувствовал заходящий стук чужого сердца, слышал её судорожное дыхание. Хотел ли он того же? Безумно. Возможно, сильнее, чем она.

— Почему... — прошептала она. Повернулась к Роме лицом. Застыла, глядя в его слегка прикрытые глаза. Не устал он. От него жар исходил, прямо как от самой Киры. — Почему не двигаешься?

— Как?

— В смысле... почему не трогаешь меня?

Рома медленно оглядел её лицо. Глаз её вообще не видел теперь, только мелкий блик от окна. Рот приоткрыт, ладони в замке к груди прижимает.

— Ты ведь сама не хочешь.

— Нет, — опровергла она. У Ромы больно ударилось о грудную клетку сердце.

— Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не сделаешь, — прошептал он ей в губы. И действительно не касался.

Кира замерла. Не могла пошевелиться. Не могла заставить себя даже руку к нему протянуть. Очень смущалась. Но желание почувствовать его горячую кожу было сильнее.

Ледяные пальцы дотронулись до колючего подбородка.

Рома сжал челюсти. Держался.

Пальцы сползли ниже.

Рома задержал дыхание.

Пальцы прижались к шее, греясь.

Кира придвинулась ещё ближе. Их ноги соприкоснулись. Кира потянулась к губам, но не решалась поцеловать. Первая она этого ещё не делала. Рома осторожно подтянул Киру к себе ближе за талию. Она упёрлась тазом в его выпирающий член. Тихо охнула, взглянула Роме в глаза. Он прижал её ещё ближе, обнимая. Слишком чувственно. Даже после бани он чувствовал перечный запах, исходящий от её шеи.

Кира медленно, нежно прижалась к его губам. Рома дал себе волю. Вторую руку просунул ей под шею, притягивая голову ближе. Язык тут же протолкнулся ей в рот. Кира издала удивлённый звук, но на этот раз не оттолкнула. Их поцелуй становился всё жарче, но Кира двигала губами всё-так же неумело. Старалась поспевать за Ромой, повторять его движения.

— Просто расслабься и делай так, как тебе удобно, — подсказал он, отлипаясь от её губ лишь на секунду. — Я подстроюсь.

И Кира расслабилась.

Рома приподнялся так, что он был почти сверху, так ему удобнее. Кира обхватывала его шею, пальцами зарывалась в короткие волосы. Рома устал уже держаться, спустился к подбородку, мокро целуя. Но это было совсем не противно. От этого Кира сильнее распалялась. Когда он касался языком её шеи, когда большие ладони сжимали бока и грудь, блуждали по телу, Кира извивалась и сучила ногами от удовольствия. Глаза совсем не хотелось открывать, так она разнежилась.

Рука Ромы заползла под одежду и нащупала девчачью грудь. Мягкая, горячая, у Ромы член заболел. Кира издала тихий стон. Не знала, куда себя деть, просто наслаждалась тем, что руки его везде. Медленно он поднимал свитер вместе с футболкой.

— Поднимись, — она не узнала его голос. Охрип, опустился.

Кира привстала и подняла руки. Рома потянул одежду наверх, и Кира осталась в одних велосипедках. Сели друг напротив друга. Кира прикрывала грудь руками, отвела глаза. Дрожала под прямым взглядом Ромы. Он ладонью надавил ей на руки, заставляя опустить. Сначала Кира слабо противилась, но послушалась вскоре. Её грудь вздрагивала от сердцебиения. Рома улыбнулся. Двинулся на неё, вынуждая лечь на спину. Потянулся к краю голубых велосипедок, начал осторожно стаскивать. Не хотел напугать её.

А Кира и так до смерти переживала. От напряжения у неё сводило бёдра, пальцы тряслись. Но Рома был так нежен, что даже эти чувства улетучивались. Велосипедки были заброшены в угол кровати. Всё постельное уже было смято. Он и сам стал раздеваться. Торопливо стянул футболку и бросил её на пол к свитеру, улёгся рядом.

Они повернулись друг к другу лицом. Рома снова прижал Киру к себе, уткнулся в шею, вдыхая запах её тела. Даже мыло с яблочным ароматизатором не смыло запах её духов. Её грудь была плотно прижата к его. Рома так сильно засосал кожу на нежной ключице, что даже зажгло. Кира зашипела, но улыбнулась.

Ему уже было физически больно, хотелось оставить все сантименты и не церемониться больше с ней. Но Кира такая нежная в его руках... послушная и мягкая. Не хотелось портить такой редкий момент. Не просто потому что она всё равно всё ещё дрожала. А потому, что хотелось продлить это ощущение, которое он даже описать не мог, как можно дольше. Длинные пальцы мяли её кожу, бёдра и бока, такое у неё тело было податливым. Это на первый взгляд она казалась угловатой, с костлявыми руками, не фигуристой, а на деле, ладони скользили как по волнам по её телу.

Кира невесомо гладила его голые плечи и руки, царапая накрашенными ноготками. Как рыба на суше хватала ртом воздух, не могла больше терпеть наслаждение от такой нерушимой близости. Казалось, никогда не закончится это. Никогда не закончатся они.

Не мог он больше изводить ни себя, ни её. Пальцы скользнули вниз. Внутрь.

Горячо хлюпнуло. Кира сотряслась, с губ сорвался тонкий вздох. Рома сдержался сам, чтобы не застонать. Дышал ей жарко в шею, целовал, медленно двигал пальцами внутри, где всё пылало.

— Ром... — позвала она жалобно. — Не могу уже...

— Я тоже.

Он громко вынул пальцы и на секунду засмотрелся, как между средним и безымянным протянулась вязкая ниточка, блеснувшая при свете уличного фонаря.

Кира чувствовала невыносимую пустоту, ей было плохо без него внутри. Рома дотянулся до тумбочки и стал шариться в ящике вслепую. Кира ждала, ластилась к нему, утыкаясь носом в его шею. Закинула ногу ему на пояс, потёрлась мокрой и жаркой промежностью о кожу. Рома исступленно взглянул на неё и стал с ещё большим остервенением шариться в ящике.

— Блять, да где же, — прорычал он. — С-сука... Наконец-то!

Нашёл-таки завалявшийся в самом углу презерватив. Снял спортивки полностью, дрожащими пальцами разорвал упаковку и натянул на уже изнывающий член. Кира под ним извивалась нетерпеливо, хватаясь игриво за его руки. Рома замер. В тот раз она выглядела так же. Так же красиво, растёкшаяся как плавленная свеча. Разве что корона из длинных волос усыпала всю подушку. Сейчас же волосы хоть и отрасли до плеч, всё равно не рассыпались больше так.

— Ну?..

Он опомнился. Навалился сверху. Член надавил на её промежность настолько приятно, что Кира закусила губу изнутри. Затем ахнула, когда Рома медленно вошёл. Она схватилась за его плечи, впивая ногти в кожу.

— Сейчас-сейчас... тише...

Рома осторожно опустился на локти, продвинулся дальше. Кира замычала, выгибая брови. Он хрипло выдохнул. Девушка прижала колени к его бокам. Намасленным взглядом осмотрела его лицо, останавливаясь на губах. И поцеловала. Чувственно, ласково. Рома разомлел. Издал гортанный вздох, сжимая в руках её тело. Двинулся вперёд. Уткнулся одной ладонью в изголовье кровати, другой упёрся в матрас, чтобы не раздавить девушку под собой. Тихие стоны срывая, он медленно и размеренно покачивался, позволяя Кире привыкнуть.

— Не больно?

— Нет, — покачала она головой лениво, огладила его грудь. — Хорошо...

Рома нахмурился, выдыхая рвано через рот. Ускорился. Кровать качалась, скрипела, билась о стену. Кира попыталась дотянуться к нему за поцелуем, но обессиленно упала на подушки. Рома усмехнулся её попытке. Осторожно лёг на бок, утаскивая за собой Киру. Член не вынимал даже. Закинул её ногу себе на бедро, придвинул ближе, насаживая одновременно. Кира кратко вскрикнула, хватаясь за Рому, обнимая. Он стал двигаться мучительно медленно, плавно, скользяще. Кира даже не обратила внимание, как сильно прижималась и сама стала подвиливать бёдрами ему в такт. Хлюпало так громко, Кира стонала на ухо почти жалобно, Рома готов был с ума сойти от этих звуков. Он больно сжимал мягкие ягодицы, задавая темп побыстрее.

Кира выгнулась в пояснице так, что выглядело это неестественно, но она инстинктивно сделала это. Так она тёрлась о его кожу лучше. Сама того не понимая, она стимулировала себя всё сильнее. Странный жар, затуманивающий разум, скапливался в самом очаге, там, где ей было до безумия хорошо. Кира резко вскрикнула, её тело тряхануло, она даже испугалась. Но ей стало так обволакивающе приятно, что она от неожиданности прижалась к Роме снова, и слабо дрогнула.

Рома улыбнулся действительно счастливо, чувствуя, как стенки её влагалища крепко сжимают его, пульсируют. Он думал, что у него сердце остановится от того, насколько же это неземные ощущения.

Кира обмякла перестала двигаться, утыкаясь носом Роме под челюсть.

Рома повернул её на другой бок — спиной к себе, и снова вошёл. Кира выгнулась, принимая его. Он снова подтянул её ближе к себе. Правую руку просунул ей под шею, сжал грудь. Левой рукой крепко держал за бедренную кость, оставляя красные полосы от пальцев на коже. Рома двигался намного быстрее, Кира не ожидала такого напора. Стоны сами вырывались из груди. Она повернула голову в подушку, стараясь заглушить себя, потому что не молчать она не могла. Рома сжал зубами кожу на её плече, а затем поцеловал, услышав шипение. Оставил смачный засос на плече, уткнулся в её затылок. Вдохнул запах своего шампуня. Оскалился, издал грудной вздох и замедлился.

Рома дышал тяжело. Рука его безвольно лежала на Кире. Она улыбалась.

— Теперь снова мыться... — выдохнул он ей на ухо. Она весело хмыкнула.

— Я в туалет хочу.

Рома хохотнул, откидываясь на спину. Грудь была вся взмокшая, Кирина спина тоже. Он устало поднялся и голый отправился на кухню. Кира лениво оделась. Одежда некомфортно липла к разгорячённому телу. Нацепила Ромкин пуховик, который был в разы длиннее, и выскочила на улицу в туалет.

— Куда с голыми ногами?! Дура, блять!

☽☭☾