Мученица

☽☭☾

Кира резко открыла глаза, ведь у Ромы звенел будильник. Сердце ухнуло, сон ещё не отпустил не загрузившийся мозг. Кира сильно зажмурилась, пытаясь прийти в себя. В комнате стояла кромешная темнота, ведь чем ближе Новый год, тем позже восходило солнце. Кира скосила взгляд на электронный будильник на тумбе, где зелёным горело шесть тридцать утра.

Обычно Рома не приходил вовремя в школу или прогуливал первые уроки, но не сегодня. Сегодня, а вернее ночью, завёл будильник пораньше, чтобы не подставить Баюнову. Однако спал он как убитый. Вообще не слышал противного писка.

Кира попыталась привстать, но тело было придавлено. Она сонно вгляделась в тушу, что не позволяла сдвинуться. Рома спал на животе в одних трусах, навалившись на бедную девушку. Левая его рука, что обхватывала Киру, была неподъёмной. Он сам по себе парень не мелкий, так ещё и от бокса раскабанел.

— Блять... — прошептала она, смежив веки. Вспомнила всё. Позорище. Затошнило будто бы от самой себя.

Кира с трудом скинула с себя его руку. Рома зашевелился. Перевернулся на спину и вытянулся во весь свой рост, застонав от потягиваний.

— Ты чё толкаешься... — невнятно проворчал он.

— Потому что придавил меня, — буркнула Кира, вскакивая. Она хотела вылезти из кровати и побежать хотя бы на улицу, ведь боялась, что её может вырвать. Надавила коленом куда-то на Рому. Он охнул и сквозь зубы выругался. — Ой... извини.

Кира натянула свитер Ромки, что всю ночь провалялся на полу, и выскочила из комнаты. Тошноту как рукой сняло, когда она поняла, что в доме они с Ромой не одни. Из кухни доносился запах яиц и жаренного масла. Девушка на цыпочках вернулась обратно в комнату, тихо открыв дверь.

— Чё такое? — Рома еле разлепил глаза, сидя на кровати. Он упёрся локтями в колени, сгорбившись. Волосы спутались, превратившись в гнездо. На первый взгляд Кире показалось будто он без трусов, но это одеяло закрывало пах.

— Там... кажется, кто-то есть, — тихо сказала Кира, указывая большим пальцем за спину.

Рома несколько секунд хмуро глядел на неё, пытаясь переварить информацию. Затем подорвался и вылетел из комнаты, даже не удосужившись одеться нормально. В коридоре было прохладно. Парень зябко поёжился, прошлёпав босыми ногами на кухню.

— О, сыночек! — обрадовалась Оксана Леонидовна, поворачиваясь полубоком к вошедшему Роме, что стоял в одних трусах. Он щурился от света, обнимая себя за локти и недовольно оглядывая всё, что творилось на кухне. — Доброе утро. Что-то ты рано проснулся...

— А ты чё так рано? — проворчал он, не переставая до боли во лбу хмурить густые брови. — Ты же обычно к девяти возвращаешься.

— Да появилась возможность пораньше домой уйти, вот я и поспешила... думаю, накормить успею как раз тебя. И гостя.

— Гостя?.. — Рома растеряно взглянул на мать, что выкладывала яичницу по тарелкам. Аж целых шесть штук разбила.

— Ну там же чья-то обувь стоит, и куртка на крючке не наша. Игорёчек что ли? Что-то не припомню у него таких ботинок...

Рома поджал неловко губы. Какая же идиотская ситуация. Он вернулся в комнату и принялся одеваться, не глядя на затихшую на кровати Киру. Он обратил, наконец, внимание на неё. Одноклассница пристально следила за его действиями боязливым взглядом.

— Вставай, чё уселась. Пойдём.

— Куда? — тупо спросила она.

— Куда-куда... с мамкой знакомить буду, — буркнул он, натягивая майку. Решил пока не накидывать кофту, иначе жарко станет. — Ну?

— В смысле... в-в смысле знакомить?! Зачем... — тут же вскочила Кира. Не помнил он, чтобы та паниковала так сильно.

— Ну так-то не вежливо будет не поздороваться. Она же поняла, что дома кто-то ещё есть.

— Не вежливо ему, бляха-муха, — съязвила она, прищурившись. — И чё мы ей скажем?!

— Что ты ночевала у меня. Что ещё-то?

— Ага, и она адекватно это воспримет, — Кира всплеснула руками, распаляясь от его тупости. — Что у тебя на ночь, пока никого нет дома, осталась какая-то девка, да?

— Слышь, — Рома упёр руки в бока, не понимая, чего это она взбрыкивать начала опять. — А чё она мне скажет-то? Я тебя не на её кровати ебал.

Кира зарделась и открыла рот в немом шоке. Хотела что-то ответить, но не смогла и слова выдавить.

— Всё, Баюнова. Мозг не еби, — отмахнулся он. — Завтракать пошли. Я и так ради тебя к первому уроку заранее проснулся, а не за пятнадцать минут как обычно.

Кира замотала головой, обхватывая себя за живот в защитном жесте. Рома закатил глаза, хватанул её за запястье и дёрнул за собой. Тщетные молчаливые попытки вырваться не увенчались успехом.

— Хватит... упираться... — прошипел Пятифанов сквозь зубы, таща Киру за собой. Она схватилась пальцами за дверной косяк, но они соскользнули. Рома вовремя успел перехватить девушку за плечи, толкая вперёд. — Ты чё ссыкуха-то такая, а?

— Я не подписывалась на это! — процедила она так, чтобы только Рома услышал.

— Вы чего там так долго не идёте? Ро-ом! Завтрак же стынет, — звала Ромкина мама.

В это время подростки уже оказались на кухне. Вернее Рома чуть ли не за шкирку Киру притащил.

— Ма, — подал голос Рома, усадив силой Киру за стол.

Оксана обернулась с улыбкой, помешивая сахар в кружках с чаем. Улыбка медленно сползла с её лица. Женщина рассеяно глянула на сына, которого эта ситуация вообще никак не беспокоила. Рома открыл холодильник в поисках майонеза. Его мама снова перевела взгляд на остолбеневшую девушку за столом, которую она ну никак не ожидала увидеть на своей кухне. Сама же Кира буравила зашуганным взглядом тарелку с двумя яйцами и сарделькой перед собой.

"Куда так много...", — думала она, боясь от стыда взгляд поднять.

— Рома, а это... что за девочка? — осторожно поинтересовалась Оксана Леонидовна у сына. Кира слегка обиженно нахмурила брови, пока никто не видел. Можно вообще-то не говорить так, будто её тут нет.

— Одноклассница, — буднично ответил он, усаживаясь за стол. — Кира Баюнова.

— А-а-а... — понимающе кивнула женщина, не признав Киру сразу. — Поняла, ага... Ты про неё рассказывал.

Если не вглядываться, то выражение лица Киры можно было считать как презрительное. Но если посмотреть внимательно в глаза, в которых недоумение плескалось; как ногтями сжала коленки напряжённо — сразу ясно, что она хвост поджала.

А Оксана видела её пару раз, но не сильно запомнила её внешность. Запомнила только, что всё время смурная ходит. Однако за улыбкой Оксана Леонидовна скрывала скептический настрой. Что это она тут забыла, так ещё и рано утром?

— Мазик будешь? — предложил Рома, грохнувшись на стул рядом с Кирой.

— Н-нет, не ем. Спасибо, — буркнула Кира, не решаясь даже вилку в руки взять.

— Ешь тогда, — кивнул Рома на её тарелку. — Поторапливаться надо.

— Мгм... — Кира уткнулась в свой завтрак, смущённо ковыряясь в тарелке. Старалась даже вилкой не звякать.

Оксана Леонидовна поставила кружки с чаем перед ребятами и сама тихо села на свой стул напротив Киры. Иногда поглядывая на девочку, женщина старалась поесть побыстрее, чтобы не смущать ребят.

— Ром, а вы... — подала она голос, прокашлявшись от неловкости. — А вы с Кирой давно дружите?

Дружелюбный тон его матери совсем не расслабил Киру, хотя Оксана старалась придать голосу максимальной непринуждённости. Говорила, будто они с Пятифановым только вдвоём здесь сидят. Рома хмуро взглянул на мать, давая понять, что ничего обсуждать не намерен. Однако его мама по-прежнему продолжала улыбаться и ждать ответа.

— Недавно, — уклончиво ответил он, сведя брови. Кира вся сжалась, стараясь не привлекать внимания. Самой вообще от волнения кусок в горло не лез. Но старалась жевать, чтобы не обидеть. К чаю даже не притронулась, а Ромка это заметил. Промолчал.

Оксана улыбнулась, закивав, а затем взгляд её привлёк свитер сына на его однокласснице. Тонкие тёмные брови взметнулись вверх.

— А вы ночевали наверное сегодня с ребятами, да? — решилась женщина уточнить. Предположить другой сценарий даже не могла, что её сын будет здесь вдвоём только с девушкой всю ночь.

— Нет, одни были, — сухо произнёс Рома, понимая, что мать сейчас понесёт. Иногда её было не заткнуть. Как сунет нос не в своё дело, так не отвяжется.

— Как одни... — совсем голос женщины захрипел от неожиданности. Кира думала, что она начнёт сейчас орать, и уже морально приготовилась к этому. Но на удивление, мама Ромы взяла себя в руки и улыбнулась, пряча взгляд. — Ну понятно... Ладно, не буду смущать вас.

Оксана быстро доела, оставила посуду и ушла в свою комнату, хитро глянув на затихших подростков. Если бы она узнала, чем они занимались, то не улыбалась бы так.

— Какого хуя, Пятифанов?! — зашипела Кира, едва услышала звук закрывшейся двери. Она направила свою вилку на парня. Рома лениво глянул на девушку и фыркнул. — Смешно тебе?! Какого чёрта, я тебя спрашиваю!

— Успокойся. Просто завтрак.

— Просто завтрак, — Кира поражённо усмехнулась, опуская "оружие". — Обязательно было заставлять меня, а? Я не собиралась с твоей мамой знакомиться!

— Ну познакомились и ладно, чё бубнишь. Как бабка, блять, — Рома спокойно хлебнул чай, глядя перед собой. — Я тоже не ожидал. И тоже не собирался тебя ни с кем знакомить.

— Тогда зачем заставил?!

Рома пожал плечом.

— Чё чай не пьёшь?

— Я не пью с сахаром, — рыкнула она. Взяла свою тарелку и переложила второе яйцо с половиной сардельки Роме на тарелку.

— Наелась что ли?

— Да, — Кира встала из-за стола резко и отправилась мыть посуду. Под раковиной стояло мусорное ведро, в котором одиноко лежал использованный презерватив под яичной скорлупой. Кира возвела глаза к потолку, сдерживая истерический смех и панику. Ну не могла его мама не увидеть... Не могла не догадаться...

— Псих-одиночка, — хмыкнул он на её резкость. — Иди умывайся. Щас я доем, вместе пойдём.

Кира наклонилась к его уху, схватив пальцами за плечо, и зашипела.

— Не пойду я с тобой никуда, — она пихнула его плечо, на что Рома лишь насмешливо выдохнул.

— По темноте одна попидоришь до школы? — он выгнул бровь, искоса глянув на неё. Кира остановилась в проходе, призадумавшись.

— Нет, с Настей пойду.

— Думаешь, она не ушла уже? Или её не отвезли?

Кира сжала пальцы в кулаки. Прав ведь, скотина.

— И что я теперь... с тобой должна идти? Чтобы все видели?

— Тебе ли не насрать?

Хотелось зарычать от безысходности. Но идти одной по темени хотелось меньше... Она выскочила из кухни и закрылась в его спальне. Осмотрелась, в поисках своей одежды. Вчера после бани свалила всё в кучу как попало. Хотела уже себя по лбу стукнуть, ведь форма наверняка помята вся. Однако она нашла свою блузку, колготки и юбку с жилеткой на спинке кресла. Одежда была аккуратно сложена и максимально ровно разглажена, насколько это возможно без утюга. Щёки запылали, когда она увидела на сиденье кресла аккуратно сложенный лифчик. Неужели это он вещи её сложил?..

Уголок губ пополз вверх, но Кира одёрнула себя. Она увидела на подоконнике мужской дезодорант и использовала его, ведь больше выбора у неё не было. Девушка обернулась на не заправленную постель, подошла к ней и остановилась, глядя сверху. Не знала, что должна чувствовать по поводу прошедшей ночи. Если Ромкина мама всё поняла, что тут происходило... вдруг это дойдёт и до её собственных родителей? На что они тогда решатся? Что ещё мать отрежет?

"И что же я всё-таки испортила...", — как бы Кира ни старалась, как бы ни раздумывала, понять эту загадку никак не могла. За что её длиннющие красивые волосы было жестоко обрезаны? Опять замашки языческие матери?

Кира округлила глаза.

Что если... это действительно было связано с верой? Она нарушила что-то, сама того не зная?..

Девушка стала резко собираться, задалась целью разобраться с этим вопросом. Вот только как и где — это оставалось открытым. Может быть, в школьной библиотеке что-то поискать стоит. Или на выходных вообще в городскую библиотеку съездить.

Когда последняя пуговица блузки была застёгнута, Кира взглянула на велосипедки, в которых всё это время была. Трусов-то нет запасных. Подвернула велосипедки повыше и они стали как шорты, а после натянула колготки.

— Как бичиха какая-то, господи, — причитала она, пытаясь удобнее натянуть колготки. В это время в комнату зашёл Рома, застав Киру в смешной позе.

— Ну да. Ты права, — усмехнулся он, пошаркав до шкафа, сам стал одеваться. Кира цокнула языком, швыряя в увернувшегося Пятифанова его же свитер.

— О! Как раз хотел его надеть, — усмехнулся парень, натягивая кофту.

— Иди ты, — под нос буркнула Кира, застёгивая юбку на поясе. Рома незаметно вдохнул воздух, ведь от кофты исходил её запах.

Кира постаралась придать своему внешнему виду свежести, причесавшись у зеркала. Увы следы почти бессонной ночи нечем скрыть, ведь тени под глазами залегли глубоко. Тут уж либо долгий сон, либо тональник помогли бы. Ни одно, ни другое не были сейчас доступны.

Девушка собралась и умылась быстрее Ромы, выскочила на улицу. Перед этим пошарилась у Ромы в карманах, забирая коробок спичек. Присела у калитки на корточки и закурила, ожидая одноклассника. До дрожи, до стука зубов было морозно. Декабрь нынче жестокий. Хотелось поскорее уже Новый год отмечать, объесться мандаринами и конфетами из города, что отец обещал привезти, и слушать музыку у себя в комнате вместе с Настей. Надоело учиться. Будь её воля, Баюнова только на тренировки бы и ходила.

Послышался хруст снега со стороны дома — Пятифанов соизволил выйти.

— Вот ты где, — хмыкнул он, закуривая и глядя на Киру вниз. — Я думал, ты свинтила.

— Собиралась уже, — она закатила глаза, поднимаясь и отряхивая юбку. — Почему так долго? Копуша. Если опоздаем из-за тебя...

— То что? — он нагло улыбнулся, обнимая девушку за плечи и выхватывая из рук её спортивную сумку. Они двинулись в сторону школы.

— То пизды получишь! — Баюнова сбросила его руку и отшагнула подальше.

— Вчера получил, — осклабился парень, довольно щуря глаза. Кира презрительно выгнула губы и пнула снежный комок в сторону одноклассника, с которым делила всю ночь постель.

— Слышь, я поговорить об этом хотела, — вдруг замедлилась Кира, а затем и вовсе остановилась. Рома насторожился, но улыбка так и не сошла с губ. — Никому ни слова об этом, ясно?

— О чём? — хохотнул он, но улыбка медленно стала сползать, ведь он снова увидел его. Этот взгляд исподлобья. Взгляд будто у бродячей кошки — недоверчивый, колючий и предупреждающий. Не лезь, а то цапнет. А царапины от кошачьих когтей распухают сильно и болят долго. — Баюнова, ты чё?..

— Ни слова о том... что было ночью. Никому. Понял? — отчеканила она. — Я не хочу ещё больше слухов, как это летом было.

— Я же сказал, что это не я...

— Знаю. Знаю, что не ты... — взмахнула она рукой, хмуря брови. Закусила изнутри губу, раздумывая. Затем вернула взгляд на одноклассника, что застыл в смятении. — Но слухов всё равно не хочу. Мне и так по горло хватает того, что меня шлюхой пол посёлка считает... И знаешь, что? Ты вообще-то очень активно поддерживал эти слухи, если вдруг память отшибло.

Рома поджал губы, уголки рта опущены. Взгляд вперился куда-то в сторону, а сам он напряжённо скрестил руки на груди. Кира поражённо усмехнулась, шлёпнув руками по бёдрам.

— Ну вот... О чём я и говорю. Именно поэтому лучше... не вспоминать про это больше.

— Жалеешь? — Рома ощерился весь, не хватало ещё оскалиться.

— Честно? Да, — кивнула она, глядя с вызовом. Тёмные брови Пятифанова вверх взметнулись. — Что удивляешься? Жалею, потому что не дай бог об этом кто-то узнает, и это дойдёт до моих родителей... я не знаю, что они теперь сделают.

Будь у Ромы уши как у пса, они тотчас навострились бы. Кира сама не поняла, что выдала себя сейчас с потрохами.

— Значит, летом они всё-таки что-то да сделали с тобой, да? — злая усмешка искривила губы. Кира округлила глаза, осознав, что ляпнула. — Волосы, да? Они тебе отрезали? Зачем?

— Ерунду не неси... — пролепетала Кира и двинулась дальше по дороге. Но крепкая рука перехватила её за талию. Кира рефлекторно отскочила от него.

— Чего дёргаешься тогда? Правду скажи. Обкорнали? За что?

— Да отстань, — девушка закатила глаза, скрывая за раздражением испуг, что он всё узнает. — Просто постриглась, говорила ведь. Ничего такого. Пойдём уже, а то опоздаем.

— То есть, ты хочешь сказать, тебе не понравилось? И ты была против, а?! — парень в самом деле начинал злиться. Было очень обидно слышать такое в свой адрес. Было задето эго, несомненно. Но почему-то чувствовал себя Рома уязвлённым. Брошенным.

— Я не хочу говорить больше об этом, Пятифанов, ну правда, — она усталым взглядом пробежала по его лицу. — Серьёзно, тебе какая разница?

И снова избегает разговора. Рома хотел за шиворот оттаскать её и вытрясти всю правду, но что с неё взять, если она скорее язык проглотит, чем хоть слово выдавит. Парень смирился. Не будет он больше спрашивать у неё ничего. Не его это дело к тому же. Не друзья они, чтобы интересоваться её делами семейными, что там на душе у неё. Да и фиолетово Ромке вообще-то, что там у неё дома творится. Пусть хоть лупят как прокажённую. Пока она лыбу фальшивую тянет и фыркает недовольно на все попытки поинтересоваться о ней, значит, всё нормально.

Неловко было, потому и даже словом не перекинулись. Шагали в некомфортной тишине, снег лишь свистел под ногами. Рома от нечего делать закурил, осматриваясь по сторонам — может, кого знакомого встретят по дороге. Бяшку-то вряд ли. Рома его как настоящий подлюга кинул и решил, что лучше одноклассницу проводит к первому уроку, чем опоздает вместе с другом. Она-то девка, ещё и бедовая. Хотя Баюнова ему со своим характером нахрен не упёрлась.

Кира тоже оглядывалась, но только для того, чтобы никто их вместе не спалил. Если вдруг кто из знакомых увидит их вдвоём рано утром — точно уж слухи поползут. Не знала, что и делать теперь, как вести себя. Кто они теперь? Что у них после этой "ночёвки"? Баюнова старалась отгонять мысли как могла, но они всё лезли как назойливые мошки. Не хотела ни разговоров об этом слышать, ни продолжения никакого. Жалела ли на самом деле?..

А вот Ромке обидно было вообще-то. Виду не подал хоть, однако слышать такое от девушки, с которой переспал, да ещё и очень даже неплохо — крайне неприятно. Что он, силой её заставлял? Это ведь она полезла, а сам бы и не прикоснулся к ней в ином случае. Почему это он должен отказываться, когда девчонка сама пристаёт и явно просит? Он в конце концов здоровый пацан, и с желанием у него всё предельно просто — чем чаще, тем лучше. А с кем, это уже не важно, если честно. Возможно врал себе, но сам себя утешал, что Баюнова просто подвернулась. Будь на её месте любая другая — исход был бы тот же. Правда, насчёт Смирновой сомневался. Даже Рома не стал бы настолько рисковать. От этих мыслей становилось не так обидно.

Если бы они знали, что сегодня их двоих ждёт, то Рома бы ни за что не согласился оставить друга на произвол судьбы, а Кира вообще не вышла бы из дома.

☽☭☾

Без происшествий добравшись до школы, ребята разминулись. Вернее Кира убежала вперёд, чтобы на подходе ко входу другие школьники их вдвоём не заметили, а Рома психанул и встал на улице снова покурить. Решил дождаться Бяшу или Тоху. К первому уроку пришёл только Петров, потому они вдвоём отправились в школу, не дожидаясь третьего друга. Всё равно придёт, куда денется. Тем более первым уроком математика, в которой Будаев совсем не силён, поэтому наверняка прогулять решил.

Настя на первые уроки как штык вовремя приходила и уже давно ждала, когда соседское место займёт подруга. Хмурая Кира слабо дёрнула губами вместо приветствия, а затем села на стул, укладываясь лицом на стол.

— Что ты, не выспалась опять? — ухмыльнулась Настя, облокотившись о стол. — Что в этот раз читала?

— Азы парения, — буркнула Кира, сама с себя усмехаясь.

— Кого? — Настя не расслышала, потому наклонилась ниже.

— Да так, ничего особенного, — Кира решила сменить тему, чтобы отогнать от себя подозрения, потому что правдивую ложь не могла придумать. — Уже придумали, как Новый год будете праздновать?

— Ой, да до него почти месяц же, — отмахнулась Воронцова, сморщив на секунду нос. — Я думаю, у нас в семье как обычно всё будет — за три дня до праздника начнём суетиться, искать ёлку и покупать продукты. Да и не до этого сейчас, если честно. Надо по учёбе с долгами разобраться, а то я пропустила много... Тебе бы тоже не мешало хотя бы узнать свои оценки.

— Пожалуй, — Кира скорбно согласилась. Она в глаза вообще не видела журналы с оценками, так что ни малейшего понятия не имеет, что у неё в этом году выходит по предметам. За физру только не переживала — пропуски отработаны. Не дай бог, выйдет хоть одна плохая оценка — родители с неё три шкуры спустят. Вот уж не понять теперь, это фигура речи или нет.

Хорошо, сегодня не предвиделось никаких контрольных, только небольшие проверочные. Прошлым вечером было не до подготовки.

В класс вошли две из трёх головных болей Киры, которые уселись за свои неизменные последние парты. Девушка намеренно отвернулась, чтобы не смотреть на Пятифанова. Прикинулась глухой и уставилась в окно, будто её заинтересовало что-то там. Настя подозрительно прищурилась, заметив жест подруги и то, как одноклассник странным взглядом оглядел Киру, пока мимо проходил.

— И что это было? — шепнула Настя, чтобы только подруга услышала.

— Ничего, — буркнула Кира, не поворачивая головы. Слишком уж всё подозрительно...

— Кира, я вижу всё, — Настя натянула нервную улыбку, а на душе шевелилось что-то неприятное. -Что-то случилось? Он снова доставал?

— Да нет... — Баюнова повернулась-таки и вымученно выгнула брови. — Ничего серьёзного не случилось. Просто... не знаю, как сказать...

В класс зашла учительница по математике, поэтому девочки понизили голоса до шёпота и пригнулись.

— Давай я тебе потом расскажу?

Математичка объявила о начале урока вместе со звонком, все расселись по своим местам и дружно поприветствовали учительницу. Однако она синхронности класса не обрадовалась.

— Заинтриговала, а теперь уходишь от ответа? Нечестно! — возмутилась Настя, нагибаясь к Кире ближе и нахмурившись. Кира виновато пожала плечами, взглядом указав на учительницу.

— Ну прости...

Девочки резко выпрямились, когда учительница звонко застучала по парте железной линейкой, корча лицо как у бульдога. Буркнули извинения под её грозный взгляд, и только тогда математичка отвлеклась от них. Весь урок девчонки не переговаривались, Настя лишь искоса смотрела на подругу и иногда оборачивалась на спящего Пятифанова. Даже Петров был бодрее. А друга их третьего так и не было. Обычно Бяша так сильно не борзел.

Весь урок Кира ёрзала, не могла спокойно досидеть до конца урока, не отвлекаясь. Морально готовилась к тому, что признается Насте в том, что у неё с Пятифановым произошло. Решилась рассказать после урока, отойдя куда-нибудь в конец коридора подальше от любопытных глаз и ушей. Однако не позволили ей это сделать, спасая от неловкости разговора.

В класс судорожно застучали, от чего даже Рома голову вскинул, сонно щурясь на открывшуюся дверь. Сначала в кабинет заглянула голова, а затем и вся девчонка. Это оказалась подружка Риты. Кира вмиг нахмурилась, позабыв обо всех своих планах. С чего бы это Соне врываться к одиннадцатиклассникам на урок, который ещё даже не кончился?..

— Оксана Валерьевна, извините, пожалуйста, — пролепетала запыхавшаяся девочка. — Мне нужно...

— Это что за дела, седьмой "А"?! — грозно прикрикнула учительница. — Ты почему мне урок срываешь, Дмитриева?!

— Извините, правда, но мне надо... — семиклассница зашуганно отшагнула к двери, когда учительница грузно поднялась с места.

— Ты почему не на уроке, я спрашиваю?! Я-то знаю, что у вашего класса литература сейчас! Как расскажу Лилии Павловне всё!..

— Пожалуйста!.. — Соня не выдержала и на выдохе громко перебила. Голос сорвался. Пока ошалевшая от такой наглости учительница непонятливо хлопала глазами, девочка повернулась к классу, выискивая кого-то. Взгляд её остановился прямо на Кире. Если честно, ей не нужно было даже ничего говорить, чтобы заставить Киру встать. Та уже хватанулась за ручку сумки. — Там Рита...

Прежде чем Соня договорила, Кира уже сграбастала свои вещи и почти бегом направилась к выходу из класса.

— Баюнова! Ну-ка села на место! Быстро, я сказала! БАЮНОВА! — верещала математичка в спину Киры. Пускай даже за уши к директору притащит, её было не остановить. Все одноклассники оборачивались, начав перешёптываться. Лишь Настя молчаливо обернулась на Рому с Антоном, которые вмиг стали серьёзными. — ЧТО ЗА БЕЗОБРАЗИЕ! РОДИТЕЛЕЙ В ШКОЛУ!..

Это было последнее, что Кира услышала перед тем, как скрыться из класса. Соня была очень напугана, всё время оборачивалась и поторапливала старшую сестру своей подруги. Девочки очень быстро спускались на первый этаж.

— Что случилось с ней, Сонь? — подпрыгивающим голосом спросила Кира. От плохого предчувствия крутило живот.

— Она... там... я не знаю! О-она просто взяла и начала орать на весь класс! Забилась в угол и... и рыдает, к ней вообще не подойти. Она сразу же визжать начинает, если попытаться её поднять! Учительница медсестру позвала, но она пока дойдёт!..

Кира молча следовала за паникующей Соней, что сама была на грани истерики.

— Я никогда её такой не видела! Да никого не видела! — всё продолжала заикающаяся Соня до самого кабинета, где был урок у седьмого класса.

Баюнова не стала церемониться или как-то проявлять вежливость — просто влетела в кабинет так быстро, что дверь стукнулась о стену. Половина класса, которая столпилась в углу, оглянулась на шум. Остальные ребята сидели на местах, с любопытством вытягивая шеи. Кира широким шагом прошла в самую гущу, побросав свои вещи на пол. Некоторые ребята отступили, открывая Кириному взору учительницу, что сидела на корточках и пыталась поговорить с забившейся в угол девочкой. Рита тряслась как от мороза, вцепилась пальцами в волосы и жмурилась. Она начинала выть сквозь зубы, когда учительница пыталась дотронуться до неё.

— Отойдите, — бесцветным голосом произнесла Кира. Лилия Павловна вздрогнула от удивления, но поспешно встала, нервно поправив очки. Кира села прямо перед сестрой, жёстко хватая её за плечи. Рита тут же заскулила, сгорбившись сильнее. — Всё, тише... я тут.

Девочка замотала головой, закрыв ладонями уши. Уткнулась лбом в поджатые колени, пыталась отползти назад, но некуда — дальше стена. Кира грубо схватилась за тонкие девчачьи запястья и дёрнула их вниз. Пара белёсых волосинок, прилипшие к пальцам, оторвались. Девочка боязливо прятала лицо.

— Маргарита, на меня смотри.

Рита как дрессированная пони от удара хлыстом выпрямилась и послушалась. Перестала дрожать, медленно подняла красные заплывшие глаза. Сейчас её небесно-голубые глаза не по-настоящему ярко выглядели. Будто светились. Рита захлёбывалась, но не плакала. Лицо расслабилось, но тут же губы выгнулись, а брови свелись к носу. Чтобы не слышать эти жужжащие голоса одноклассников вокруг, она прильнула к груди сестры, в которой неровно колотилось сердце.

— Что случилось? Кого видела? — шептала Кира. Она тут же поняла, что сестру что-то спровоцировало, испугало. Не могла всегда улыбчивая, пусть и немного шкодливая, но спокойная Рита так просто заорать и забиться в угол.

— Л-лиса... — выдавила Рита, захлёбываясь от рыданий.

Сердце словно остановилось на мгновение. Кира растерянно моргнула. До мозга ещё не дошла информация.

— Та самая, да? — тихо уточнила она, пытаясь заглянуть сестре в глаза.

Рита скуксилась, опустила голову. Объяснения были излишни.

— Я здесь, здесь, — шептала ей Кира, крепко к себе прижимая. Резко повернула голову, зыркнув на одноклассников сестры. Некоторые поджали плечи от неожиданности. Тяжёлый взгляд прошёлся по тупым и любопытным лицам. — Чего стоите? Пялиться не на что больше?

Кира силой подняла сестру на ноги, но конечности её не слушались. Девушка упорно потащила Риту к выходу, удерживая её за плечи.

— Куда это вы, позвольте спросить? — вдруг очнулась от ступора Лилия Павловна. — Баюнова, звонок ещё даже не звенел! Урок ещё не кончился!

— Лилия Павловна, вы её видели? Какой урок?! — грубым тоном огрызнулась Кира, через плечо глянув на мать Кати Смирновой. Женщина отпрянула, будто на неё замахнулись.

За такое её отношение бы в ином случае как минимум отругали, но сейчас все были так ошарашены, что грубость проигнорировали. Даже учительница не нашлась, что ответить. Кира потащила Риту на выход, придерживая её под локоть. Девочка вцепилась в сестру так, будто без неё могла провалиться. Соня моргнула, спохватилась. Подбежала к их с Ритой парте, схватив их сумки.

— Дмитриева, ну-ка села на место! — рявкнула Лилия Павловна. — Я никому не разрешала срывать мне урок и уходить!

— Но... — попыталась воспротивиться Соня.

— Не надо, не иди, — попросила её Кира, протягивая руку к сумке Риты. — Давай.

Соня с явным сожалением отдала вещи подруги и села на своё место. Лилия Павловна от наглости и хамства старшей Баюновой пару раз хлопнула ресницами. Затем сорвалась с места, перебирая аккуратно ногами, чтобы не свалиться со своих небольших каблучков. Обогнала девочек и встала в проходе.

— Стоять! Что это за хамское поведение, а?! Как ты ведёшь себя с преподавателем, Баюнова?! Куда ты собралась, я повторяю?!

— Её в медпункт надо, — Кира кивнула на дрожащую Риту, у которой даже губы дёргались. Девочка не поднимала взгляда и ни на сантиметр от сестры не отлипала. — Неужели не видно?

— Так, всё, я сказала! — уже совсем пунцовая учительница гаркнула так громко, что в ушах стало больно. — Никуда вы не пойдёте. Марш к директору, обе! Живо! Безобразие полнейшее! Что вам, нравится доводить учителей до белой горячки?! Наиотвратительнейшее поведение! Ты мало того, что сама не учишься, как неуч последняя, так и другим не даёшь! И сестра твоя такая же! Что за показушничество вы тут устроили?!

— Хорошо, — сквозь зубы процедила Кира. Её голос казался тихим на контрасте с орущей учительницей. — К врачу сначала можно пойдём?

Лилия Павловна переводила дикий взгляд с одной Баюновой на другую. Не будь она преподавателем, точно бы треснула как следует за такое неуважение к старшим! Сжатые плотно губы дёргались, очки угрожающе блеснули, голова вздрагивала от сдерживаемого гнева. Катькина мать не была молодой женщиной, не полезно ей так нервничать, но с этими детьми, с этой работой это попросту невозможно.

— Вон, — через сжатые плотно зубы процедила женщина. — Если после окончания урока не увижу вас у директора... вылетите обе из этой школы. Уж я вам это гарантирую.

Абсолютно не заинтересованная угрозами Кира кивнула и вывела сестру из класса. Она понимала, что никакая медсестра не поможет сестре, поэтому повела её в противоположную сторону — в тот самый туалет, куда никто не ходил. До конца урока оставалось минут двенадцать, когда девочки зашли в туалет. Изнеженная Рита даже не обратила внимание на резкий отвратительный запах от унитазов, который не возможно было ни выветрить, ни перекрыть чем-то другим. Кира усадила сестру на подоконник, открыла форточку, ветер с улицы тут же обдал девочек холодом. Старшая сама так разнервничалась от осознания, что звери вновь зашевелились, что не удержалась и закурила.

Рита не знала, что Кира сталкивалась уже с ними, когда была совершенно одна. Да она даже не знала, что звери смогли пробраться в дом в последний раз, были в её комнате и в Кириной тоже. Почему-то раньше, когда было совершенно очевидно, что за ними следили, по пятам шли эти твари, Рита не была так напугана. Возможно не воспринимала всерьёз, либо присутствие сестры рядом придавало уверенности. Или вовсе не осознавала всей опасности и серьёзности.

Девочка подуспокоилась, лишь икая изредка и шмыгая носом. Рука Киры трусилась, не стесняясь, стряхивала пепел на пол. Судорожно затянувшись в последний раз, девушка выкинула бычок за окно прямо в сугроб.

— Ну? Успокоилась? — нетерпеливо спросила Кира, скрестив руки на груди и закусывая беспокойно губу. Рита кивнула, стеклянный взгляд направлен на ладони, которые она всё это время рассматривала. — Рассказывай. Где она была? Что видела?

Рита долго молчала. Кира уже думала, что та и не ответит, хотела уже напомнить о своём существовании. Но девочка судорожно выдохнула и посмотрела сестре в глаза. Краснющие глаза, нос припухший.

— Я у окна сижу с Соней. Посмотрела вдруг в окно и... сначала не поняла ничего. Темно ведь ещё...

Кира повернула голову к окну — действительно, всё ещё темно.

— Смотрела-смотрела, и поняла, что это не фонарик. А как... когда мы с тобой и с... эм, Ромой шли домой. Помнишь? — Рита с надеждой взглянула, выгнув брови. Кира кивнула. — Это глаза были... потом эта фигура резко двинулась к школе, остановилась у забора и начала махать... У неё в руках что-то было.

Девочка сглотнула ком в горле и начала быстро-быстро моргать. Слёзы накатывались. Замутило, девочка сдержала позыв, прикрыв рот ладонью. Кира сочувственно свела брови.

— А потом... она... руку другую подняла. А т-там голова...

Лицо Киры разгладилось от неожиданности.

— Как... голова?.. Чья?

Рита невнятно промычала. Лицо покрылось пятнами, девочка жала губы, подбородок задрожал.

— Телёнка...

— О господи... — выдохнула Кира, зарывшись рукой в волосы. Глаза расширились от ужаса, сердце больно забилось. — Ты не перепутала?

— Нет... нет, не перепутала! Мне так страшно стало, что я даже не помню, как начала кричать... — голос Риты задрожал, она едва держалась, чтобы сказать всё чётко. — И как на пол упала, в угол уползла... Мне стало ужасно страшно...

— Значит... это была она? Та лиса? — Кира хмурилась, верхняя губа слегка искривилась от омерзения. — И тот самый телёнок?

— Мгм... да... Когда она ещё ближе подошла... прямо к самому окну... у неё была лисья маска... но она выглядела как человек. Почему они так выглядят? Родители ведь говорили, что они огромные, уродливые и страшные...

Кира не знала. Не видела она вблизи этих зверей. Только родители их видели. А Кира лишь издалека замечала несколько раз просто расплывчатые силуэты. Но этого было и так достаточно, чтобы Кира до смерти боялась их. Знать об их существовании уже было достаточно.

Девушка посмотрела на совсем уж сжавшуюся Ритку, жаль стало её. Она совсем ничего ещё не видела, не понимает, насколько страшно всё на самом деле. Жила в своём детском розовом мире и в ус не дула. Кира совсем не хотела, чтобы сестра стала такой же как она сама. Не хотела, чтобы Рита детства лишилась.

Злилась.

На родителей злилась, что не оберегают своих детей, а намеренно заставляют окунуться во все эти ужасы, ведь они чем-то "обязаны". Злилась на обстоятельства, что избежать того, что происходит в их жизни, невозможно. На себя злилась. Помочь не может, спасти не может. Не будь у неё сестры, девушка сбежала бы. Оборвала связь с родителями, которой и так нет, в принципе. Ничего бы её тут не держало. Но есть Рита. И она всё ещё верит родителям. Верит, что они делают правильные вещи. Верит, что они могут и хотят защитить. Поэтому слепо следует за ними. А Кире не остаётся ничего, кроме как прикусить язык и молча соглашаться с обстоятельствами. И присматривать за сестрой хотя бы так.

— Я не хочу н-никуда идти, Кир... домой хочу... — Рита не переставала дрожать.

Она повернулась к окну, чтобы Кира не видела её. Знала, что сестра ненавидит, когда она плачет. Кира и ненавидела. Только потому что ей смотреть всегда тяжело было на Риту в такие моменты. А не вовсе из-за раздражения.

— Позвони маме... пусть заберёт... — просила девочка. Умоляющий тон, осипший голос — Кира не могла противиться просьбе. На сердце скребло. — Я боюсь...

Кира закивала, хоть Рита и не видела этого.

☽☭☾

Шёл уже второй урок, пока девочки дожидались приезда матери. Директор вызвал мать в школу, ожидая, что та повлияет на своих бессовестных дочерей. Сидели они в кабинете директора, как и было велено. Вот только выслушивали от Лилии Павловны гневную тираду о том, какие они бессовестные. Мало того, что урок сорвали, так ещё и обмануть всех решили — не ходили они в медпункт и не явились в назначенное время к директору. Рита и без того находилась в стрессе, вся была на нервах, а тут ещё и орали на неё. Кира старалась игнорировать, даже не глядя на верещащую учительницу и возмущающегося директора, чем выводила их лишь сильнее.

В кабинет без стука ворвалась Марина, не удосужившись даже шубу снять.

— Ма-ам... — жалобно протянула Рита, вскакивая с места и подбегая к матери.

Девочка обняла её за талию, вдыхая уличный запах холодной шубы. Стало легче на душе, Рита в безопасности себя почувствовала. Марина не спешила жалеть дочь. Она настороженно оглядела директора и учительницу, которые замерли от удивления, что к ним так нагло ворвались. Да ещё и в верхней одежде!

Марина перевела взгляд на старшую дочь. Кира не выглядела виноватой или пристыженной. Смотрела прямо в холодные глаза своей матери, спокойно, но будто пыталась одним взглядом на что-то намекнуть. Чтобы только она, Марина, поняла всё.

— Эм, добрый день, Марина Анатольевна... — ляпнул директор и растерянно глянул на свою коллегу. Он развел руками, глаза забегали по кабинету. Марина стрельнула своим ледяным взглядом, от которого хотелось отвернуться. Директор указал ладонью на стул перед его рабочим столом. — Вот, присаживайтесь... А, ой, вот здесь можете свою верхнюю одежду повесить... ага...

Женщина убрала шубу и молча села на стул, закидывая ногу на ногу. Сжатые челюсти, от которых проступили желваки на худом лице, говорили о явно не радушном настроении. Сидела она с идеально ровной спиной, но слегка расслабленно. Весь её вид так и кричал: "Ну? Я слушаю".

Марина до сих пор ни слова не проронила, слушая внимательно учительницу и директора. Вернее Лилия Павловна жаловалась на то, как ей бессовестно сорвали урок, совершенно ни во что не ставя взрослого человека. А директор изредка перебивал, вставляя свои пять копеек. Директор старался сдерживаться в своих словах, чтобы не сказать ничего уничижительного по отношению к ученицам.

— Хорошо, я поняла вас, — подала, наконец, голос Марина. Она мягко улыбнулась одними губами, вводя в недоумение негодующих. — Я поговорю с ними. Такого больше не повторится. Если вы не против, я заберу Риту домой. Ей нездоровится, вот она и перенервничала.

Марина не стала дослушивать дальше, поднимаясь и забирая свою шубу с вешалки. Взглянула на дочерей и кивнула на выход. Кира нахмурилась, ведь рассчитывала на то, что она тоже пойдёт домой. Зря губу раскатала.

— Пойдёмте, девочки.

Рита вся побледнела от волнения. Кира, напротив, была спокойна. За свои шестнадцать лет она научилась различать настроение матери. Марина была слишком расслаблена для человека, который мог бы сейчас на них сорваться. Кира мягко подтолкнула младшую сестру, положив ладонь ей между лопаток. Рита посмотрела на неё глазами, полными надежды. Кира дёрнула бровями и легко ухмыльнулась, надеясь расслабить немного Риту.

Урок ещё не кончился, оттого в коридоре было пусто и тихо. Семья Баюновых отошла подальше от кабинета. Остановившись у стены, где никто их не мог подслушать, Марина обернулась к дочерям, оглядев коридор ещё раз.

— Теперь рассказывайте, что это было, — добродушный тон сменился на привычный холодный и бесчувственный. Кира сдержала едкую усмешку. Вот теперь Марина стала похожа на мать, которую она знала. — Я жду.

— Рита видела её, — Кира взяла на себя ответственность рассказать, за что Рита была ей благодарна. Девочка бы не смогла ни слова связать нормально. Холодный рассудок сестры тут был как нельзя кстати. Нужно было рассказать всё по делу.

— Кого? — нетерпеливо выдохнула Марина, поджимая недовольно губы.

— Эту тварь, от которой мы так защищаемся, — Кира сузила глаза. Её лицо так и выражало неодобрение. Мол, "видишь, мам, ни черта ваши методы не помогают. Ты облажалась". Девушка понизила голос, на всякий случай. — Одна из них, что притворяется лисой. Рита видела её на улице за окном. Она держала голову телёнка.

На секунду тонкие брови Марины взметнулись вверх, будто та удивилась. Затем лицо снова стало восковым. Отвела взгляд в сторону, раздумывая. И без того худое лицо заострилось. Кире очень хотелось злорадно усмехнуться. Марина выглядела несобранной и немного рассеянной.

— Я поговорю с вашим отцом, — выдала она наконец. Медленно посмотрела на Риту. — Идём домой.

— А я? — тут же возмутилась Кира, когда мать и сестра двинулись вперёд.

— А ты остаёшься в школе, — Марина сказала таким тоном, будто это было само собой разумеющимся.

— И мне что, одной возвращаться домой? — Кира хлопнула руками по бёдрам от негодования.

— С кем-нибудь дойдёшь, — Марина развернулась и продолжила уходить, поманив за собой Риту. Девочка окинула сестру сочувствующим взглядом, но не сказала ничего против.

Иногда Кира поражалась безразличию матери, хотя куда дальше, казалось бы.

Верхняя губа дёрнулась, Кире жутко хотелось крикнуть что-нибудь гаденькое вслед, но передумала. Заметила движение недалеко. Там, за стеной торчала голова Пятифанова. Ранее его не было видно. Девушка прищурила глаза, и он тут же спрятался. Благо, Марина и Рита пошли в другую сторону, потому и не заметили, как за ними подглядывали. Кира дождалась, когда сестра и мать скрылись за поворотом, направляясь в раздевалку за курткой Риты. Затем сорвалась с места, чтобы застигнуть Пятифанова врасплох.

Едва он решил снова высунуться, чтобы подглядеть, перед его лицом уже оказалась разъярённая одноклассница.

Рома испуганно вскрикнул и отпрянул, что совсем ему несвойственно.

— Ты чё забыл тут?!

— А ты чё пугаешь, дура?!

Кира опешила, глаза округлились, став ещё больше.

— Это я ещё и крайняя? Ты обалдел, а? — она пихнула Рому в плечо. — Зачем подсматривал?

— Узнать хотел, чё там с вами, — Рома с плохо скрываемой обидой потёр плечо. — Мать твою увидел и не захотел подходить.

— Зачем тебе?

— Интересно.

Баюнова оглядела его лицо, выгнув бровь. Не стала больше ничего говорить. Рядом с Пятифановым было неловко находиться. В животе стянуло узлом от волнения, дыхание вдруг сбилось. Кира сжала зубами губу и молча развернулась, чтобы уйти. Настроение и так ни к чёрту было. Сейчас выяснять отношения с Пятифановым было последним, что она бы хотела.

— Куда ты? — Рома шагнул уже было за Кирой, но напоролся на её неприязненный взгляд.

— Какая разница тебе! — от чего-то огрызнулась она в ответ.

— Слышь, ты чё базаришь так? — парень нахмурился, остановив её ладонью за плечо. Девушка взбрыкнула, освобождаясь. — Чё опять с тобой?

— Ничего, — фыркнула Кира. — Просто не лезь ко мне.

После этого разговора они больше не пересекались за весь день. Рома пытался искать её взгляд в коридоре, на уроках, но без толку — противная девчонка игнорировала его. Пару раз решался подойти снова, чтобы выцепить её на разговор. Но она будто задницей чувствовала его приближение, а потому спешно куда-то девалась. А Кира даже Настю Воронцову избегала. Не могла она признаться в том, что снова переспала с Пятифановым. Ей вообще казалось, что она саму себя предала, ведь зареклась вообще с ним в контакте находиться. Вот и стыдно было, даже подруге в глаза смотреть. Ей казалось, что все уже непременно знают. Что у неё на лбу написано всё.

А что он-то сделал не так? Не ясно. Ясно как день было только одно — избегает его. Сначала злился, ведь он не сделал ничего, что могло бы заставить её снова иголками покрыться. Затем в голову стали лезть навязчивые мысли о том, что он её как-то напугал; не уследил, что она, возможно, и не хотела ничего, что было ночью. Но всё-таки перестал себя корить, ведь он знал прекрасно — если Баюнова не захочет, то ничего не будет не по её желанию. Несколько раз уже успел убедиться в этом. Потому пришёл к выводу, что у неё тараканы в башке похлеще, чем у него самого. Эта дура сумасшедшая, видно, любит сама себе проблемы создавать. Вот и сейчас, на пустом месте сама что-то выдумала и сама обиделась.

А Ромка устал.

Бесят его все эти бабские страдания и ебля мозгов.

Не хочет общаться? Флаг в руки! У него других проблем по горло: как бабла поднять да побольше, дом весь на себе тащить, чтобы с матери и после завода по хозяйству батрачить не приходилось. И самое главное — как со школы не вылететь. Не волновался он ни о своих оценках, ни о предстоящих экзаменах, хотя он заканчивает школу как-никак. Но вот с позором быть исключённым прямо перед самым выпуском, ну стыдоба полная. Поэтому, как мог, крутился.

За всеми своими раздумьями об идиотке-однокласснице Пятифанов так и не смекнул, что с Бяшкой что-то да не так. Не мог он вот так бессовестно школу прогулять. Даже если захворает, то мать его всё равно пинками под зад в школу отправит. Для прогула школы было лишь одно оправдание, и то летальное.

Даже Антон заметил, что сегодня весь день какой-то не такой. Один друг шастает где-то, второй весь день смурной и взглядом сверлит Баюнову. А она весь день шуганная ходит. Ещё и с сестрой её что-то случилось. Что за день...

Домой Рома пришёл совсем без настроения. Забросил полупустой рюкзак в сторону своей комнаты, от чего тот ударился о дверь и шлёпнулся сиротливо на пол. Парень прислонился лопатками к запертой двери и несильно стукнулся затылком о мягкую обивку.

— Сына, это ты? — послышалось с комнаты матери.

— Ага... — неохотно отозвался он. Сбросил небрежно ботинки и сразу пошёл на кухню. Есть хотелось зверски.

Мама не пожалела продуктов на сегодняшний обед. Будто ожидала, что сын как голодный зверь сметёт всё в холодильнике. Рома обрадовался, что обед ещё свежий, почти горячий. Желудок радостно завыл.

Оксана Леонидовна тихо зашла на кухню, умилительно посмотрев на сгорбившегося над тарелкой сына.

— Приятного аппетита, — пожелала мама Ромы, присаживаясь за стол напротив сына. Рома кивнул, не поднимая взгляда от тарелки. — Как день прошёл?

— Нормально, — односложно прошамкал Пятифанов. Не было желания диалог поддерживать.

Однако его матери было скучно, ведь она весь день дома отсиживалась. Поэтому решила ненавязчиво настоять на разговоре.

— А как там подруга твоя?

Рома моментально перестал звенеть ложкой, зыркнув на маму исподлобья. Оксана чуть не прыснула от того, насколько удивлённым выглядит её ребёнок.

— Какая? — тупо переспросил Рома, надеясь, что закос под дурачка отвадит его от непрошенных расспросов.

— Ну сегодня которая была. Кира же?

— Не знаю.

— Ну как это? Разве вы не дружите?

Рома прекрасно понимал, к чему она ведёт. Был уже подобный разговор про Морозову. Только тогда он шкет мелкий был. А сейчас западло такое спрашивать уже у взрослого мужика, каким он себя и считал.

— Мам, ну чё начинаешь опять? — парень нахмурил густые брови, заёрзал от неловкости. — Можно я пожру нормально?

— Всё-всё! Молчу! — Оксана провела указательным и большим пальцами по губам, "закрывая" рот на замок. — А сколько ей лет?

— Шестнадцать вроде.

— Как это "вроде", Рома!

— Ну, мам, хватит, а.

— Ладно... — Оксана Леонидовна примирительно подняла ладони. Рома убедился в том, что больше терзать вопросами его не будут, поэтому продолжил есть.

Парень даже ради тишины молча терпел сверлящий взгляд матери, которой было всё равно, что она откровенно пялится на то, как человек ест. Рома привык к таким странным замашкам матери. С тех пор, как они стали жить только вдвоём, ей не на кого было положиться. Поэтому весь фокус своего внимания она переключила на единственного и драгоценного сына. А его это вовсе не радовало, но в положение входил. Хоть и огрызался иногда как нелюдимый пёс, но никогда бы не цапнул мать. Но порой она его могла довести своим сюсюканьем и опекой так, что он срывался и мог даже прикрикнуть на неё. Молча жалел об этом, но не мог заставить себя извиниться. А Оксана Леонидовна, даже если обидится, не может долго держать обиду на своего сына.

— Ро-ом, — позвала его мама хитро. — А тебе нравится эта девочка?

Рома опешил. Он сурово взглянул на мать, но та даже не смутилась. Подпёрла худую щёку кулачком своим маленьким и смотрит лукаво.

— Че ты ересь всякую спрашиваешь... — буркнул Рома хмуро, отвернувшись.

— Она мне понравилась, — вдруг призналась она. Не сказать, что с раннего утра она была рада познакомиться с девчонкой соседской, которая вдруг почему-то ночевала в их доме. Однако, поразмышляла и поняла, что ничего плохого сказать не могла о Кире Баюновой. — Хорошая девочка.

— Откуда тебе знать, хорошая ли? — прыснул Рома ядовито. Уж кто-кто, но не она.

— Зря смеешься. Я-то хороших людей сразу вижу, — Оксана утвердительно кивнула, уверенная в своей правоте.

— Да? То-то ты замуж за моего батька выскочила, — едко бросил Рома.

Его мама горестно сжала губы. Тяжело вздохнула и отвела задумчивый взгляд. Рома кисло выгнул губы, пожалев, что не прикусил язык.

— Тогда он был хорошим. И я любила его...

На несколько минут воцарилось неловкое для Ромки молчание. Его мама погрузилась в себя. Затем моргнула пару раз, прогоняя наваждение, снова ласково улыбнулась.

— Все равно хорошая девочка. Вежливая, спокойная.

"Да уж, само спокойствие", — Рома хмыкнул от своих мыслей.

— Так что ты не обижай ее.

— Да это она скорее обидит, — негромко сказал Рома, скорее сам себе.

— А вы целовались уже? — протянула мама, мечтательно глянув на сына. — Хотя, раз она ночевала сегодня тут, то... наверняка.

Рома скривился, будто лимон зажевал.

— Ну чего ты куксишься? Нормальный вопрос же!

— Мы спали, — Рома снова вперил взгляд в стену, не желая видеть ошалевшее лицо матери.

— Как... как спали? — опешила Оксана. Несколько долгих секунд собиралась с мыслями, чтобы выдать хоть какой-то внятный ответ. — Вы же... она же... девочка ещё... Ей же шестнадцать всего, Ром.

— И? — искренне не понял он.

— Что "и"? Не смущает тебя, что тебе восемнадцать скоро стукнет? Ох и глупый же ты... У неё до тебя... никого не было?

Оксана, честно сказать, сильно смущалась о таком спрашивать. Но зная прекрасно, какой сын у неё ветренный, скольким девчонкам он сердца разбил и головы вскружил, как они прибегали сюда вымаливать его внимание, а он сбегал или попросту игнорировал их существование... не могла не узнать. В конце концов девочка вроде бы хорошенькая. А раз уж сын пустил её ночевать, чего мать за ним ни разу не замечала, то для него она явно не такая как другие.

Рома на её вопрос отрицательно качнул головой.

— И ты ни разу не поинтересовался, как она? — с каждым его ответом тонкие брови Оксаны Леонидовны ползли всё выше.

— А чё интересоваться?

— Рома... — обреченно простонала мама. — Ну как же так с девушкой можно... Она доверилась тебе, а ты... ты хоть знаешь, какие после этого у девушек переживания?

— Ну и какие? — ради приличия спросил он. На самом-то деле ему до фени, что там у них за переживания. Ему бы просто молча поесть и спать завалиться. Спал-то он не больше часов четырёх.

— У неё наверняка задержка была...

— Какая ещё задержка? — раздражённо перебил Рома, мотнув головой. Злился. — В развитии?

— Это же первый раз, там весь организм перестраивается, — а Оксана Леонидовна пропустила мимо ушей колкость. Круглыми от переживаний глазами вперилась в пол, прижав пальцы к губам. — Она, наверное, была так напугана и растеряна...

— Да какой напугана... мы пьяные были. Да и это не первый раз уже.

— О боже... — Оксана прикрыла ладонью глаза, медленно вздохнув.

Рома лишь сейчас вдруг задумался. А что же действительно чувствовала Баюнова? Знал, что все девчонки всё преувеличивают, постоянно переживают, для них тема секса — что-то запретное, секретное и несомненно важное. Как бы банально ни звучало, но для самого Ромки всё просто: плюнул, сунул и ушёл. Не придавал он этому такого значения, так что и не заботился о чувствах девочек, даже об их ощущениях не переживал. Эгоист законченный, да. На первом месте главное — он. А что там до девочки под ним, то уже не важно.

Кира была первой и единственной, с кем он был чуть обходительнее, чем с другими.

С ней он был аккуратным, хоть та того не требовала.

Почему? Сам не знал. Но и копаться в себе в поисках ответа не имел ни малейшего желания. Соваться в тёмные и дремучие дебри своего внутреннего "я" ему было даже не по себе.

Что бы там мама ни причитала, Рома не слушал. Молча доел, помыл за собой тарелку и ушёл. Раздосадованная и опешившая Оксана так и осталась сидеть на кухне с застывшим в воздухе вопросом "ну и куда ты уходишь, Ром?".

Ввалился в свою комнату, оставив рюкзак в кресле, осмотрел комнату и упал лицом в кровать. На полу так и валялась его импровизированная лежанка, а кровать просто провоняла Кириными духами. Сначала Рома отпрянул в отвращении, сморщив нос. Затем стал принюхиваться. Оглянулся, будто кто-то может подсматривать. Не дай бог, кто увидит его сейчас...

Он уткнулся носом в подушку и медленно вдохнул, смакуя запах. Запах восточной сказки въелся не только в нос, но и в мозг. Хоть обоняния его лишите — ни с чем другим не перепутает и никогда не забудет эти перечные ноты, щекочущие нос. Нет, не вязался с ней этот запах. Ведь она девка ещё совсем малолетняя, как она может использовать такие тяжёлые духи? Но ничей образ не представал перед глазами, едва он услышит этот запах. Никому другому не подошёл бы он.

Рома сжал в почти нежных объятиях подушку, что пропиталась ею. Глаза прикрыты, снова шумно вдохнул. Мозг подавал телу не самые уместные импульсы. Но самое неуместное в данной ситуации — болезненный и пульсирующий стояк.

Выругался скверно в подушку, осознавая, что дело было дрянь.

☽☭☾

Рома не заметил, как задремал, так и уткнувшись лицом в запах на подушке. Вдохнул глубоко, потянулся и перевернулся на спину. Потребовалось несколько минут пустого разглядывания потолка, чтобы осознать, где он вообще находится. Спать в середине дня не было лучшей идеей, но организм требовал отдыха.

Вдруг парень подумал о том, что от лучшего друга своего ни привета, ни ответа не получал. Бяша слишком любит общество, чтобы вот так на целый день пропадать. Рома не мог ни дня вспомнить, когда они проводили время порознь больше, чем полдня. Вдруг заболел? Решив, что навестит его, как очухается, Рома поднялся на ноги и сделал короткую разминку. Шея сильно затекла, не сказать, что выспался.

Голод заставил Пятифанова снова умять целую тарелку обеда. Мама спала в своей комнате, так что не заметила, как сын тихо смылся из дома. Ветер задувал за шиворот, Рома поёжился и отправился до дома Будаевых, закусив сигарету.

Не вынимая рук из карманов, он быстрым шагом добрался до друга, успев докурить. В доме свет горел, во дворе звякнула цепь. Это был Будаевский то ли кавказец, то ли мастиф по кличке Буржуй. Ленивейший в мире пёс, как считал Ромка. Грузный зверь с густым как у барана серо-чёрным мехом вяло вылез из своей будки около калитки, когда услышал свист снега от шагов пришедшего. Разлепив заспанные глаза, огромный пёс подошёл к Роме так близко, насколько позволяла цепь.

— Здаров, друг, — хмыкнул Рома, потрепав мягкую и горячую голову здорового пса. Довольно высунув слюнявый язык, Буржуй ластился к гостю.

Легко улыбаясь, Рома направился к дому. На первый стук никто не ответил. Звонить не стал, ведь звонок никогда не работал. Постучал сильнее ещё несколько раз. За дверью визжали и смеялись дети, базлал телевизор и гремела посуда. Послышался крик матери Бяши, которая приказала, чтобы хоть кто-то открыл дверь. Ждал Рома ещё некоторое время, привалившись плечом к холодной деревянной стене, пока дверь не открыл сам же Бяша.

— Ну наконец-то!.. — гаркнул Рома, обрадовавшись. Но моментально замолк, и улыбка пропала. — Что с тобой, блять...

На пороге стоял не друг, а избитый и загноблённый шкет с треснувшей губой, разбухшими гематомами под глазом, на скуле и челюсти. Подбородок был стёсан до крови, на лбу назревшая шишка. Страшно представить, что было на теле Игоря под растянутым старым свитером.

— Чего пришёл? — буркнул Бяша, глянув на лучшего друга с прищуром. Рома глупо моргнул от удивления.

— Как?.. — опешивший Рома не сразу смог сориентироваться и связать слова в предложение. — Не виделись весь день же.

— И? — Бяша вздёрнул чёрную бровь.

— Хуи, ёпта, — Рома нахмурился и тут же огрызнулся. — Чё за базар? Тебя чё, бобик сбил? Весь побитый, как чёрт.

— Чёто весь день тебе посрать было, где я и чё со мной, — Будаев скрестил на груди руки. Сдержался, чтобы не поморщиться от боли. Рома заметил стёртые костяшки на кисти.

— Ну так объяснись.

— Слышь, сам объяснись! — рявкнул Бяша вдруг. Рома слегка дёрнул головой назад от неожиданности. — Мы же всегда на нашем месте встречаемся и до школы пидорим. Ты где был, а? Я тебя почти двадцать минут прождал. Потом дошёл до дома твоего, а там мамка твоя сказала, что ты давно свинтил уже!

— Ты не мороси, а, — Рома поморщился от звонкого голоса Бяши. — Ну ушёл я пораньше, и что с того? С тобой-то чё стряслось?

— Бабурин ёбаный! — ответил наконец Бяша, разведя руками в стороны. Тут же зашипел, схватившись за ребро с левой стороны. — Ты, сука, съебался втихушку, не предупредив даже. А эта мразь с какими-то новыми дружками-пидарасами исподтишка накинулись на меня. Отпинали, блять, и потерялись. Я только жиробасу в еблет вмазать успел!

Рома охренел. В голове встали на место шестерёнки. Ярость настоящая окатила его, тело в жар бросило.

— Чего, блять, сделал?..

— Чё слышал! Ты где был, блять?! Куда ты съебался, когда нужен был, а?!

— Бяш... я... — Пятифанов оглянулся на улицу. В голове всплыла картина, как запинывают по-скотски друга, будто фильм смотрит. Сжал челюсти, верхняя губа дёрнулась. — У меня Баюнова была...

Бяша моргнул, будто в глаза песок попал. Несколько мгновений они молчали, буравя друг друга взглядом — Бяша уязвлённо, а Рома виновато.

— Какая, нахуй, Баюнова, Ромк?..

Пятифанов весь как-то поник, плечи опустились, взгляд потемнел.

— Она ночевала у меня... Мы... вместе до школы пошли. Там долгая история.

Бяша усмехнулся. Горько. Выгнул губы и закивал головой.

— Круто, чё. Ебались?

Рома сморщился, мог лишь взглядом выразить своё раскаяние. И слова выдавить не мог.

— Пока вы под ручку, голубки ебаные, хуярили по снегу до школы... меня хуярил Бабурин ногами. Бабурин, блять, Ром.

Бяша слегка наклонил корпус, приблизившись к Роме и прошептав последние слова ему в лицо.

— Игорёх, я не... не знал... Как я мог предвидеть это?

— Да мне, честно, похер уже, — Бяша почти весело усмехнулся и уставился вдаль. Затем глубоко и шумно вздохнул, отшагнув спиной обратно за порог. Всё это время дверь была открыта, но Рома из-за шума в ушах не слышал всей суеты из дома. — Я завтра не приду тоже. Думал, отлежусь, полегчает. Но, походу, у меня ребро сломано.

— Пиздец, — зарычал Рома, схватившись за голову. Шагнул в сторону и тяжело выдохнул. В груди было нестерпимо. Хотелось ударить что-то. Желательно рыло Семёна.

— Так что вали-ка ты домой. Совсем не до тебя щас.

— Бях...

— Да всё, Ромыч, пиздуй. Говорить даже не хочу с тобой, — отмахнулся Бяша и тяжко зашёл в дом.

Грохнула дверь. Рома вздрогнул.

☽☭☾

Весь следующий день Кира так и продолжала избегать Пятифанова и Настины расспросы. Если первый вовсе не пытался намеренно разговор завязать и даже уже успел забить хер на очередные закидоны Киры, то вот Настя не отлипала. Кира отнекивалась как могла. А подруга виду не подала, что обиделась. Не думала Кира, что так тяжело будет признаться в этом.

Даже Рита заметила, что что-то не так с сестрой. По дороге в ДК она выглядела задумчивой и, на удивление, не курила. Рита изредка поглядывала на Киру, не решаясь узнать, что это с ней сегодня.

"Влюбилась что ли", — подумала Рита, дёрнув насмешливо бровью.

А в глубине души отчаянно надеялась, чтобы этим "счастливчиком" не оказался Рома Пятифанов.

Рита так и не решилась спросить, чего это вечно злая сестра такая подозрительно притихшая. Хотя у самой на душе кошки скребли после вчерашней ситуации с этой чёртовой лисой. Этой ночью Рита смогла уснуть на жалких два с небольшим часа только под утро. От каждого шороха вздрагивала. Едва засыпала, как вдруг образ жуткой и неестественной фигуры в маске появлялся в голове, и Рита вскакивала на кровати. Хотелось выть от страха и усталости. Хныча, она утыкалась в подушку и пыталась уснуть, ворочалась, но всё без толку. Даже зашла на цыпочках к старшей сестре в комнату, чтобы стащить какую-нибудь книжку. Кира обычно спит чутко, её любой скрип заставит глаза открыть. Будто всегда на чеку. На удивление, предательски застонавшая половица под ногой не разбудила её. Рита зажмурилась, всем богам молясь, чтобы Кира не проснулась, ведь иначе та ей голову открутит за прерванный сон. Но от чего-то она, видно, изнурённая была. Спала как убитая.

Читать Ритка не любила, у неё из чтива лишь учебники школьные да и только. Первая попавшаяся книга на прикроватной тумбочке оказалась "Страшная месть" от Гоголя. Уже в своей комнате Рита пролистнула множество страниц, бесстыдно вытаскивая картонный календарик вместо закладки. Не могла она найти что-нибудь нормальное для того, чтобы её усыпило. Читать было жутко. Однако Гоголя девочка считала нудным, потому и заснула наконец.

Михаил Алексеевич был сегодня особенно раздраконенный. Половину тренировки орал, оглушающе дул в свисток прямо над самым ухом. На тренировке Кира совсем не активная была, что удивило и разозлило тренера лишь сильнее. Не обгоняла, как обычно это делала, из-под палки выполняла упражнения, совсем не старалась. Алёна только рада была, что одноклассница не выкобенивалась и не перетягивала на себя внимание. В самом деле витала в облаках.

На весь зал раздался очередной свист. Атлетки как одна остановились, прерывая барьерные упражнения. Боксёры и гимнасты тоже отвлеклись на шум, с интересом разглядывая, что же там происходило на манеже.

— Так, почему в пол силы всё делаем, я не пойму?! — заорал Михаил Алексеевич, которого скоро до белого каления доведут халтурщицы. — Это вы так на разряд готовитесь, а?! Алёна, Надя, кто так ноги поднимает над барьером?! А ты, Даша? Инвалид?! Я вроде бы себе набирал команду спортсмэнок, а не чёрт знает что!

Девочки пристыжено опустили взгляд в пол, пока тренер чихвостил их как прокажённых. Кира сунула кулаки в карманы олимпийки, глядя куда-то в сторону. Даже сейчас она мыслями была далеко за пределами спортивного зала. Оглядев зал, поймала на себе изучающий взгляд Пятифанова, который поправлял перчатки боксёрские. Парень глаза не прятал, смотрел прямо. Кира презрительно выгнула губы.

— БАЮНОВА! — заорал совсем рядом тренер, совсем уже выйдя из себя. Мало того, что как лодырь последний даже поднапрячься не хочет, так ещё и игнорирует. — Ты долго плевать в потолок ещё будешь?! Да что с вами всеми сегодня такое! Как сонные мухи, ёкарный бабай!

— Я обычно занимаюсь, — возразила Кира, не проследив за тоном. Звучало так, будто огрызнуться захотелось.

— Попререкайся мне тут ещё! Позорят меня тут перед всеми! Давно розгами не пороли никого?!

Девочки покорно молчали, мысленно умоляя Баюнову закрыть варежку. Они все заметили, как та уже набычилась.

— У нас у всех месячные, — Кира не сдержалась от неуместной шутки, не скрывая язвительности в голосе. Не удержала она и едкого смешка.

— Баюнова, я тебя сейчас из зала выгоню! — предупреждающе рявкнул тренер. — Что, оборзела совсем?!

— Ну так выгоните.

Кира нагло пожала плечами. Сокомандницы боязливо зыркнули на тренера, понимая, что им всем теперь конец. Мысленно Алёна зареклась, что убьёт её.

Это Кира, конечно, пыль в глаза пускала своим нахальством. Внутри же клокотало всё от несправедливости. За других она не ручалась. Но за себя могла сказать точно — сегодня ей, очевидно, не до тренировок. Проблемы в её жизни были посерьёзней, чихать она хотела на недовольство тренера. Её жизни и жизни её сестры угрожала непредсказуемая опасность.

— Значит, пошла отсюда! Вон, я сказал! — заорал тренер, указывая пальцем на дверь раздевалки в конце зала. — За своё безобразное поведение ты не получишь никакого разряда, ясно тебе?!

Кира остановилась и развернулась. Сжала руки в кулаки.

— Всё я получу, — упрямо отчеканила она. — Вы знаете, что я достойна нового разряда. И поэтому я получу его!

— Ничего ты не получишь, милая моя! — Михаил Алексеевич упёр руки в коренастые бока. Он победно усмехнулся, хотя было видно, что всё его тело напряжено. Затем нараспев продолжил. — Я тебя не до-пу-с-ка-ююю!

Кира ошалела, рот приоткрылся, глаза стали по пять копеек. Тренер кивнул подбородком в сторону дверей.

— Давай-давай, на сегодня для тебя тренировка окончена. Может, подумаешь над своим поведением, — затем он развернулся к сжавшимся спортсменкам явно приободрённый тем, что выместил наконец свой гнев. — А вы, девочки, можете поблагодарить свою сокомандницу за то, что сейчас будем всё делать заново! Как будто ничего и не было!

Несколько девочек не сдержали раздражённый вздох и ненавистный прищур в сторону Баюновой. Киру трясло. Выгнали. Не допустили. Унизили на глазах у всех. За что? За то, что сегодня ей лень и она чувствует себя ужасно апатичной весь день? Почему других тогда не наказали и не выгнали? Не она одна ведь отлынивала!

Девушка резко развернулась и убежала из зала.

Рома, который всё это время молча наблюдал, сбросил перчатки на скамью и отправился следом. Подумал, что это шанс разговорить девчонку и выпытать у неё, что с ней происходит и почему избегает.

— Пятифанов, а ты-то куда? — ворчливо позвал его Сурен Вартанович.

— Я скоро! — пообещал парень, махнув тренеру. — Всё равно не моя очередь сейчас!

Под ворчание своего тренера Рома поспешил выйти из зала. Огляделся, никого не увидел. Баюнова исчезла. Парень раздражённо выдохнул, взъерошивая влажные волосы. Решил довериться интуиции и отправился налево, в сторону питьевого фонтанчика и раковин. Оказался прав: Кира умывала лицо наверняка ледяной водой, чтобы остудить пыл. Из-за шума воды она не услышала шагов. Рома остановился позади, оглядывая узкую спину в синей олимпийке. Когда девушка закрутила кран и повернулась, она взвизгнула и отпрянула.

— Тихо, свои, — хохотнул Рома. Кира, держалась за грудь, пытаясь отдышаться.

— Чё преследуешь? — фыркнула Кира, намереваясь уйти. Рома не дал его этого сделать, перехватив за локоть. — Отцепись.

— Да не убегай ты, а, — Рома закатил глаза, отпуская руку, но преграждая путь. — Чё сегодня с тобой такое? Да и вчера тоже. Избегаешь меня?

— Ты догадливый, — Кира язвительно улыбнулась, скрестив руки.

— Ну что не так? Зачем избегаешь?

— А мы что, друзья теперь? Дружить будем, думал?

— Чё ты начинаешь, — Рома выдохнул тяжело, возведя глаза к потолку. Какая же дура. — Я же просто узнать хочу, что не так. Я что-то сделал?

— Пятифанов, всё нормально, просто отвали и всё, — Баюнова хотела обойти одноклассника, но снова её не пропустил.

— Кира, успокойся. Просто скажи прямо. Тебе не понравилось?

Девушка боязливо огляделась, выискивая, нет ли никого поблизости. Коридор пуст, никто не подслушает. Даже не обратила внимание на то, что он назвал её по имени, что делал редко.

— Ты не хотела?..

Кира свела угрюмо брови. Устала уже от темы этой.

— Ром, — начала она таким тоном, будто с ребёнком говорит. — Мы этот разговор закончили. Ещё утром.

— Ни черта не закончили, — Пятифанов шагнул на неё. Кира от него. — Объясни мне, почему ты избегаешь меня? Я знать хочу, что не так. Я тебя напугал или обидел?

— А-а-а! Я, я, я — одни только "я"! Не крутится всё вокруг тебя! Почему тебя это так вообще волнует? — девушка взмахнула руками. Прищурила глаза. — Тебе раньше как-то насрать было, напугал ты меня или обидел. Чего вдруг сострадание проснулось?

Рома стиснул челюсти. Хотел возразить. Но понимал, что она-то права. Несвойственно это ему. Скажи ему кто раньше, что его будет интересовать, чьи чувства он задел, рассмеялся бы в лицо.

— Так ты скажешь?

— Да господи! Всё, не лезь ко мне, — Кира отпихнула его ладонью и собралась пойти в раздевалку. На сегодня тренировка окончена, Риту родители заберут, они обещали заехать. Так что она преспокойно может свалить. — Достал уже с расспросами своими.

— Чё ты уходишь вечно от ответа? — Рома шагнул следом за ней, попытавшись хватануть Киру за плечо. Но девушка снова взбрыкнула, от чего рука Пятифановская схватилась за её левую грудь. — Ой...

— Э! Руки не распускай! — Кира откинула от себя его руку. — Совсем охерел уже?! Жить надоело?!

— Да я случайно, это ты дёргаешься!

— Так нехер хватать меня! Отвали уже! — звонкое эхо раздалось по пустому коридору. Оглушительная тишина повисла на несколько секунд. Затем Кира сорвалась с места и побежала до раздевалки. Рома же догонять не стал. Сокрушительно выдохнул, опустив плечи.

Собрав все свои пожитки, Кира пулей вылетела на улицу. Даже шапку ещё не надела, уже судорожно защёлкала зажигалкой, которую стащила у одной из курящих девочек в раздевалке. Колёсико не поддавалось, моментально замёрзнув на морозе. Долгожданный слабенький огонёк выскочил, и Кира не без удовольствия подкурила. Почти застонала удовлетворённо. Это то, чего ей не хватало сейчас. Нацепила, наконец, шапку и медленно попёрлась домой.

Сейчас ей было плевать на всё. Плевать, что сестру не стала дожидаться. Плевать, что с тренировки выгнали. Плевать на Пятифанова. Вот бы её просто оставили одну и до конца жизни больше не трогали. Было бы славно, будь оно так.

Желанию не суждено сбыться. Кира была законченной упрямицей. Если уж решила что-то — её никак не переубедить. Но сегодня она пожалела о том, что не засунула свою гордость себе куда поглубже.

Жить в тайге — значит, не выпендриваться и одеваться теплее. Однако сегодня ничего не могло спасти от холода. Температура давила до минус тридцати. Началась настоящая вьюга. Ветер тушил сигарету. Кира чертыхнулась в шарф и встала за деревом, чтобы нормально докурить. Закончив, двинулась дальше в путь домой. Какое-то внутреннее чувство заставило её поднять взгляд от ботинок. Резко остановилась. Сердце сжало в тиски. Она замерла.

— Вот мы и встретились... Ну чего ты, Котёночек? — ласково и при этом нечеловечески протянула лисица в шубе. В прорезях лисьей маски не было видно глаз. — Боишься меня что ли? А меня не надо бояться! Я же не кусаюсь...

Кира не шевелилась. Лисица развела руками и грустно вздохнула.

— Ну вот! Напугала тебя, верно? Ах! Жаль! Ты прости меня, я не хотела! — лисица слишком быстро преодолела расстояние в несколько метров, приблизившись к Баюновой. Кира отпрянула от неё, буравя сосредоточенным взглядом. — Пугливый Ко-тё-но-че-е-е-ек...

— Ты одна из этих, да? — вдруг осмелела Кира, спросив хрипнувшим голосом. Неоднозначно кивнула в сторону леса.

— Из кого — из этих? — мелодично пролепетала Лисица, покачиваясь из стороны в сторону, будто в танце. — Из таёжных обитателей?

— Из его тварей, — прорычала Кира.

— Обидеть меня хочешь? — вдруг звонко удивилась лисица. — От чего ты злая-то такая? Я же подружиться хочу...

— Пропади, тварь.

— Кирочка, ты, кажется, не поняла, — лисица вновь шагнула к Кире ближе. Откуда-то она знала имя. Девушка удержалась, чтобы не отпрыгнуть от неё. Страх нельзя показывать, иначе поймёт, на что давить. Так отец учил. — Я ведь тебе не про-осто дружбу предлагаю... С сестрицей твоей славной хотела подружиться. Но она что-то испугалась... А тебе я помочь хочу.

— И в чём помощь?

Кира пристально следила за расхаживающей по-звериному лисицей. Будто хищник кружил около загнанной дичи.

— Предостеречь тебя — вот, в чём. Семью помочь уберечь... можем договориться.

Кира моргнула как от пыли попавшей в глаза и вся напряглась.

— Что ты хочешь?

— Я же говорю, глу-упая! Помочь!

Кира встала к лисе в пол оборота, чтобы быть готовой бежать. Следила за каждым движением. Лиса горестно вздохнула.

— Ну что же... дело твоё — верить или нет.

— Я не собираюсь ни о чём с вами, тварями договариваться. Запугивайте, сколько хотите... в дом вы больше не вломитесь. И пальцем нас тронуть не сможете! Ясно тебе?! Нас Перун оберегает!

— Как думаешь, — вдруг перебила лиса, хитро сверкнув глазами. Блики фонаря отразились в них. — Убережёт ли ваш языческий бог твою сестру, когда она вдруг ночью услышит зов?.. Будет ли она думать об опасности, когда лесные друзья поманят её на улицу играться?..

— Какой ещё зов?.. Что ты несёшь...

— Зов Хозя-а-ина... — прошептала она благоговейно, с придыханием. — Вы ведь... слышали уже, не помнишь совсем? Такой тягучий... загадочный... так и манит... в лес.

Кира задрожала. Всё тело обдало могильным холодом. Как же хочется спрятаться... подальше, дальше отсюда. Дальше от этого монстра. Это не зверь, не человек перед ней стоит. Что-то потустороннее. Не безопасное.

— Мой отец узнает... — предупредила Кира. — Он вновь явится к вам...

— И что потом? — заинтересованно наклонила голову в бок лиса. — Захаживал он к нам пару раз... да что-то толку нет. Твой трусливый папка что сделать может? Думаешь, защитит? А жертвоприношения ваши работают, считаешь?

Кира знала, что они не работают. Но молчала.

— Рекомендую тебе не молоть языком о нашей встрече... если хочешь, чтобы сестрёнка добралась до дома.

☽☭☾