Грозовая птица

***

Рождество не проходит бесследно. Как бы то ни было, в эту волшебную ночь частичка его волшебства осторожно прокрадывается, а потом еще надолго остается в сердце каждого человека. Так, эта частичка принесла Диане и Юджину новою волну счастья, согрела душу Эванжелины теплым бордовым шарфом, а Терри напомнила о той, которая несмотря на расстояние и предстоящие годы разлуки, живет в его сердце. Правда, как бы рождественская сила не старалась, она была не способна отворить двери огромного замка в Шотландии и позволить маленькой девочке хотя бы на миг почувствовать себя по-настоящему счастливой.

— Вы говорите об Эмме Флеминг, верно? — решил уточнить я.

— Вас это удивляет?

— Немного, — задумался я, озвучив свои мысли.

— Вероятно, вы ожидали услышать совершенно иное продолжение этой истории, верно?

В ответ я промолчал, но был полностью уверен в том, что молчание заменило мой положительный ответ. И в самом деле, почему Эванжелина Бейкер вдруг вспомнила о той, кого так долго не желала признавать?

— Генри, есть истории, которые ждут своего продолжения и обязательно получают его. Есть те, которые уже завершены и бродят в поисках своих слушателей. И наконец, есть истории, оставшиеся нерассказанными, но именно они зачастую хранят то, о чем следует рассказать. Эмма всегда была частью такой истории. Ее жизнь напоминает книгу с обложкой, покрытой острыми шипами, глядя на которую, никто не решается ее прочесть.

— Но вам удалось ее прочесть, верно?

— Удалось, — задумавшись, ответила она. — Не сразу, конечно. Пришлось несколько раз уколоться.

— Я не боюсь колких шипов, — уверенно произнес я.

— В таком случае, не упустите возможности прогуляться по Риджентс парку в Лондоне, там растут прекрасные розы. Ну а пока, мы с вами совершим небольшое путешествие в 1876 год.

***

Рождество 1876 года, вероятно, люди встречали с такой же теплотой и трепетом в сердце, как это происходит сейчас. Дети с восторгом раскрывали свои подарки, танцевали, пели песни, и конечно загадывали самые заветные желания. Однако восьмилетняя Эмма уже давно перестала верить в силу волшебного праздника. Казалось, что Рождество постоянно обходило ее стороной, оставляя каждый год в просторной комнате огромного замка под присмотром суровой гувернантки. Несмотря на свою чарующую красоту и великолепие, шотландский замок Вельморен редко принимал гостей. Было время, когда Флеминги не устраивали пышные торжества и приемы, однако были частыми гостями на рождественских балах. К слову, этот год не стал исключением. К вечеру лорд и леди Флеминг покинули дворец, оставив дочерей в комнатах, так как в силу возраста им не позволялось посещать подобные торжества. Едва пробила полночь, в широком коридоре дворца показался силуэт низкой женщины, волосы которой были собраны в тугой закрученный хвост.

— Мегера, — прошептала Эмма, крепко сжав в руках подушку. Но как только шаги участились, девочка скорее бросилась к кровати, чтобы спрятаться под одеялом. Миссис Беатрис Лоретт была самым настоящим кошмаром для Эммы. Лицо этой женщины было суровым, она никогда не улыбалась и, по просьбе леди Делиссии Флеминг, была строга и непоколебима перед маленькой Эммой, которая никогда не упускала возможности обругать ее за спиной. Каждую ночь миссис Лоретт слегка приоткрывала, а затем со всей силой захлопывала дверь, что заставляло Эмму трястись от страха. Да, с гувернанткой девочке определенно не повезло, как и со строгими родителями, в глазах которых она не видела любви, а лишь постоянное разочарование. Но тем не менее ей по-настоящему повезло с любящей старшей сестрой, которая всегда была рядом и вставала на защиту Эммы. Тринадцатилетняя Габриэль жила в соседней комнате. Вместе с Эммой на протяжении долгих лет она тоже была подвергнута строжайшему воспитанию со стороны миссис Лоретт. С раннего детства Габриэль показывала себя только с лучшей стороны. Она быстро научилась читать, безукоризненно следовала всем правилам, и в отличие от своей непоседливой сестры, никогда не смела перечить родителям. Эмма всегда восхищалась терпением Габриэль и очень старалась стать похожей на нее. Но всякий раз, когда родители вновь покидали Вельморен, ее просто переполняя волна злости и огорчения.

— Почему они никогда не берут нас с собой? — вздохнула Эмма, осторожно прокравшись в комнату к сестре, как только ночной надзиратель в облике миссис Лоретт скрылся из виду.

— Не время для огорчений, Эмма. В Рождество никто не должен грустить, помнишь? — улыбнулась Габриэль, позвав сестру к себе. Большие зеленые глаза, бледноватая кожа с небольшим румянцем на щеках, и конечно, искренняя улыбка. Эмма любила, когда сестра улыбается, поскольку глядя на нее, ей самой хотелось улыбнуться и ненадолго забыть о далеко не самой роскошной жизни во дворце.

— У меня есть для тебя подарок, — произнесла Габриэль, приоткрыв ящик своего стола.

— Какой? — не могла дождаться Эмма, слегка подпрыгнув на кровати.

— Тише, Эмма! — обернулась сестра, услышав шаги женщины, которая приближалась к комнате.

— Мегера нас услышала! — испугалась девочка, закрыв лицо руками.

Потушив единственную свечу, которая освещала комнату, Габриэль спряталась под одеялом вместе с сестрой.

— Прошла мимо? — немного подождав, прошептала Эмма.

— Да, кажется, ушла, — с облегчением ответила Габриэль, встав с кровати и поспешив вновь зажечь свечу. Как только комната вновь наполнилась светом, а Эмма зажмурила глаза в ожидании подарка, Габриэль потянулась за маленькой шкатулкой.

— Что там? — улыбаясь, не могла дождаться Эмма.

— Волшебная шкатулка, — улыбнулась Габриэль. — Она способна исполнять самые заветные желания.

— Хочу, чтобы в этом году добрый рождественский дух все-таки смог добраться до нашего замка, — скрестив пальцы и еще сильнее зажмурив глаза, проговорила Эмма. Как только девочка загадала желание, в ту же минуту Габриэль открыла шкатулку и, повернув несколько раз небольшим позолоченным ключиком, механизм удивительной вещицы начал работать. Тишину в комнате развеяла прекрасная рождественская мелодия.

— Музыкальная шкатулка! — открыв глаза, восхитилась девочка.

— С твоим именем, — улыбнулась Габриэль, указав на небольшую гравировку на шкатулке.

— Эмма, — прочитала девочка, а после бросилась обнимать сестру. — Я люблю тебя, Габриэль!

— И я тебя, всем сердцем. С Рождеством, Эмма, — с любовью ответила она.

В ту ночь Эмма побоялась возвращаться к себе, поэтому она осталась в комнате сестры. Габриэль еще долго рассказывала ей рождественские истории, в надежде, что вера в счастливое Рождество вернется в сердце маленькой Эммы.

— Ты самая лучшая сестра на свете, Габриэль, — невольно зевнув, сказала Эмма.

— А ты самый лучший рождественский подарок, который я когда либо получала, — улыбнулась Габриэль, накрыв теплым одеялом сестру. — Сладких снов, Эмма.

***

— Я и подумать не мог о том, что у Эммы есть старшая сестра, — удивился я. — Кажется, Габриэль очень сильно ее любила.

— В самом деле, Генри. Они с Эммой были неразлучны. Габриэль была умна, трудолюбива, очень талантлива, схватывала уроки на лету. К тринадцати годам она практически в полной мере владела французским. Эмма очень хотела быть на нее похожей, правда учение давалось ей нелегко. Она завидовала детям, которые могут гулять и развлекаться, не боясь быть наказанными. Но всякий раз, когда ее душу охватывали грусть и переживания, она заводила музыкальную шкатулку, вспоминая о своей любимой сестре, которая любила Эмму всем сердцем. Габриэль была ее самой лучшей подругой, и без всякого сомнения, самым родным человеком. Они обменивались письмами между собой, в которых делились впечатлениями от каждого прошедшего дня. Заплетали друг другу прически. А всякий раз, когда родители покидали замок, устраивали самый настоящий воображаемый бал, танцуя в комнате Габриэль. Ну и конечно, старшая сестра стала для Эммой самым любимым учителем.

***

— Ты такая талантливая, Габриэль! — всякий раз восхищалась Эмма, когда сестра играла на фортепиано. — Я так не умею, наверное поэтому мама никогда не хвалит меня.

— Я научу тебя играть, Эмма. Иди сюда, — позвала Габриэль.

Сев за музыкальный инструмент и следуя указаниям сестры, Эмме удалось исполнить небольшую мелодию, и казалось, что игра на пианино совсем не сложна, если рядом хороший учитель.

— Молодец, Эмма! — похвалила Габриэль.

— Как думаешь, это достаточно хорошо, чтобы мама сказала, что любит меня?

— Я уверена, что ей не нужен повод, чтобы любить тебя, Эмма. Мама и так очень сильно нас любит, — улыбнулась Габриэль.

На следующий день у Габриэль должен был состояться первый урок вокала. Однако в этот же день Флемингов известили о том, что Колтрейны, живущие в живописном Эбботсфорде на юге Шотландии, вернулись из Парижа. Леди Флеминг, не раздумывая, предложила мужу навести им визит. В ту же минуту было принято решение отправиться в Эбботсфорд, однако Габриэль твердо решила остаться во дворце, не желая откладывать занятие.

— Вы могли бы взять с собой Эмму, она будет вести себя прилежно. К тому же, вчера вы были довольны ее игрой на фортепиано, — сказала Габриэль, глядя в глаза матери.

— Я никуда без тебя не поеду! — возмущалась Эмма, не желая покидать дворец без сестры. — Неужели ты не можешь пропустить свое занятие?

— Эмма, я уже обо всем договорилась с родителями. Я старалась ради тебя, — ответила Габриэль, заплетая волосы сестре.

— Ладно. Прости меня, Габриэль. Когда мы вернемся, я обязательно расскажу тебе обо всем!

— Ну вот, так гораздо лучше, — обняв Эмму, улыбнулась сестра.

По приезде в Эбботсфорд, Флемингов приняли с теплотой, несмотря на их нежданный визит. И пока взрослые, осматривая пределы дворца вели оживленную беседу, Эмма случайно заметила мальчика, который подглядывал за гостями, спрятавшись за стеной. Интерес взял над девочкой верх, поэтому она позволила себе отлучиться, чтобы узнать поближе таинственного незнакомца.

— Я Эмма! — крикнула девочка, подкравшись сзади. Ее неожиданный возглас ужасно испугал мальчика, да так, что он едва не лишился дара речи. — А тебя как зовут? — добавила она.

— Терри, — собравшись с мыслями, ответил он.

— Приятно познакомиться, Терри, — улыбнулась Эмма. — У тебя такие пушистые волосы! — не удержалась она, прикоснувшись в кудряшкам Терри.

— У тебя очень красивое платье, — улыбнулся мальчик, глядя на новую знакомую.

— Покажешь мне дворец? — предложила Эмма, решив, что прогулка по замку поможет их знакомству стать крепче.

— Да, иди за мной, — вновь улыбнулся он, пригласив Эмму прогуляться по прекрасному Эбботсфорду.

Визит к Колтрейнам сложился удачным образом, а по возвращении в Вельморен, Эмма неустанно говорила о прекрасном замке, и о скромном, на первый взгляд мальчике, который оказался очень и общительным и добрым.

— В следующий раз ты обязательно должна поехать с нами, Габриэль!

— Я очень рада, что поездка доставила тебе такое удовольствие, — внимательно слушая Эмму, улыбнулась сестра.

— А как прошло твое занятие? — вспомнила Эмма.

— Неплохо, но и не настолько хорошо, чтобы я была довольна собой, — честно ответила Габриэль.

— Я уверена, что у тебя обязательно все получится! Ты будешь петь в самом красивом оперном зале и собирать бурные овации тысячи зрителей! — подбодрила ее сестра.

— Спасибо, Эмма. Если судьба будет ко мне благосклонна и позволит стать настоящей певицей, то обещаю, я буду петь для тебя, — договорив, обняла сестру Габриэль.

Время летело быстро. Очередная холодная зима сменилась теплой весной, а вместе с тем и наступил уже пятнадцатый день рождения Габриэль. В подарок девочка получила новое фортепиано и несколько желанных книг, которым была очень рада. Она продолжала заниматься вокалом, делясь с сестрой своими успехами. У Эммы с каждым разом все лучше получалось играть на фортепиано, что даже изредка вызывало улыбку строгих родителей. Однажды днем, миссис Лоретт была вынуждена отлучиться, оставив Эмму под присмотром старшей сестры. Конечно, для девочки этот знак сразу стал поводом хотя бы ненадолго выйти на улицу. Вскоре ее мимолетное желание стало куда сильнее, Эмма твердо решила, что хочет отправиться покататься на коньках.

— Пойдем на реку, прокатимся на коньках! — взглянув в окно, предложила Эмма сестре.

— Лед слишком тонкий, Эмма, — ответила Габриэль, перевернув страницу книги. — Миссис Лоретт скоро вернется, тебе следует пойти в свою комнату.

— Ну пожалуйста, Габриэль! — умоляла девочка.

— Это опасно, Эмма, — повторила сестра, подняв глаза со страниц книги.

— Ладно! — обиженно буркнула Эмма, закрыв за собой дверь.

«Ну уж нет, ни за что не стану сидеть в комнате!» — решила девочка, занявшись поиском своих коньков. Как только пара была найдена, Эмма быстро переоделась. Накинув на шею теплый шарф, она осторожно открыла дверь, не издав лишнего шума. Тихо, Эмма прошла мимо комнаты Габриэль, мимо слуг, которые даже не повели взглядом и не заметили девочку. К счастью, Эмма хорошо знала дворец, а потому понимала, что у центрального входа на посту всегда стоит дворецкий. Поэтому девочка выбежала на улицу с запасного выхода, двери которого не были заперты. Поправив шапку, Эмма побежала к замерзшей реке, которая находилась у самого подножия Вельморена.

— Габриэль, где твоя сестра? — послышался строгий голос вернувшейся миссис Лоретт.

— В своей комнате, — уверенно ответила Габриэль.

— Но здесь никого нет. Разве что, она могла превратиться в приведение.

— Эмма, — оглядев комнату сестры, испуганно произнесла Габриэль.

— Где она? — повторила миссис Лоретт, глядя в растерянные глаза девочки.

— Она пошла на реку! — выбежав из комнаты, ответила Габриэль.

Тем временем Эмма надела коньки и встала на лед с полной уверенностью, что он еще крепкий. Набравшись смелости, она покатилась вперед, и вскоре услышала голос сестры, бежавшей в домашнем платье и легкой накидке к ней навстречу.

— Габриэль! — улыбнулась Эмма, подумав, что сестра решила присоединиться к ней.

— Эмма, стой на месте, прошу тебя!

— Лед прочный, Габриэль! — уверяла Эмма, топнув со всей силы коньком. Однако в ту же минуту ее уверенность сменилась на неконтролируемый страх. На льду появилась огромная трещина...

— Эмма! — испугалась сестра.

— Габриэль, мне страшно! — дрожащим голосом говорила девочка.

— Не бойся, я тебе помогу! Только не двигайся, хорошо? В ответ сестра слегка кивнула головой, а тем временем трещина на льду становилась все больше. Вскоре лед окончательно треснул, а Эмма с криком провалилась в ледяную воду.

— Нет, Эмма! — крикнув, Габриэль что есть силы побежала к трещине. — Где ты, Эмма? — сдерживая слезы, звала Габриэль, после чего бросилась в воду за сестрой.

— Габриэль! Эмма! — послышались крики издалека. Вернувшихся лорда и леди Флемингов тут же оповестили о случившемся, замок вмиг опустел, и все слуги бросились к реке вслед за миссис Лоретт.

К счастью, Габриэль сумела спасти едва не утонувшую Эмму. Вскоре она вынырнула вместе с ней, едва не потеряв сознание от холода. Губы Эммы посинели, а зубы невольно стучали от холода. Девочка не могла произнести ни слова. Они обе очень сильно замерзли, поэтому их в ту же секунду их доставили во дворец, напоили горячим чаем, укутали в несколько одеял и немедленно вызвали врача. В Вельморене стояла настоящая суета. Страх за жизнь Габриэль и Эммы окутал сердца лорда и леди Флеминг, и казалось, что еще минута и врач понадобится им тоже. Слуги, позабыв о своих обязанностях, не отходили от комнат девочек, как и миссис Лоретт, которая изводила себя мыслями о том, что случившееся теперь лежит на ее совести. Вскоре прибыл долгожданный врач, который осмотрел Габриэль и Эмму, а после прописал несколько лекарств, с помощью которых можно вылечить сильную простуду. На протяжении следующих двух недель девочки находились под постоянным присмотром и принимали назначенные лекарства. На радость, к концу второй недели Эмма пошла на поправку, ее больше не беспокоило больное горло, а от кашля почти не осталось и следа. Осмотрев девочку, врач заверил Флемингов, что ее жизни ничего не угрожает и она практически здорова. Однако о Габриэль он так сказать не мог. Лучше один раз услышать всю горечь правды, чем кормиться пустыми надеждами.

— Габриэль получила сильное переохлаждение. Мои худшие опасения оправдались.

— Почему ей не помогают лекарства? — с дрожью в голосе задала вопрос леди Флеминг.

— Сильная простуда серьезно сказалась на ее легких, организм Габриэль очень слаб. Я делаю все, что в моих силах.

— Что вы хотите этим сказать? — поднял голос Стивен Флеминг, разбудив маленькую Эмму.

— Что я не волшебник, — ответил врач.

— Она ведь не... — не смогла закончить вопрос Делиссия Флеминг.

— Я не знаю, — тихо ответил он, а после вышел из комнаты, рядом с дверью которой стояла Эмма.

— Поправляйся, — постарался улыбнуться мужчина.

— Габриэль? — тихо позвала Эмма, но ничего не услышала в ответ.

Следующая неделя была очень тяжелой. Особенно в эмоциональном плане для Эммы, которую не пускали в комнату к сестре. Каждый день во дворец приезжали разные врачи, но каждый из них выходил из комнаты Габриэль, разводя руками. В свою очередь, Эмма полностью поправилась, и теперь неустанно просила о том, чтобы Габриэль стало лучше. Глядя на Эмму, миссис Лоретт в кои-то веки смягчилась, и даже стала приносить девочке пироги в комнату. Однако она отказывалась от них, и с грустью листала учебники, в надежде, что учеба может отогнать дурные мысли. На следующий день, проснувшись рано утром, Эмма взяла со стола музыкальную шкатулку. Тихо отворив дверь, она прокралась в комнату сестры, пока миссис Лоретт и родители спали.

— Габриэль? — позвала Эмма, сев на кровать сестры.

— Эмма, — медленно открыв глаза, прошептала девочка. — Как ты себя чувствуешь?

— Доктор сказал, что я поправилась. Ты ведь тоже поправишься, да? — с надеждой произнесла Эмма.

— Обязательно поправлюсь, — сквозь выступающие слезы на глазах, ответила Габриэль.

— Прости меня, Габриэль, я должна была тебя послушать, — опустив голову, прошептала Эмма.

— Я не сержусь на тебя, Эмма, — сказала Габриэль, коснувшись своей холодной рукой теплой руки сестры.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты поправилась. Обещаю, я всегда буду тебя слушать, познакомлю с Терри и приду на твой концерт, помнишь?

— Помню, — улыбнулась Габриэль, натягивая на себя одеяло от холода. — Ты принесла шкатулку? — заметила она.

— Она ведь исполняет любые желания. Загадай желание, Габриэль, — попросила Эмма, начав заводить музыкальную вещицу.

— Загадала, — закрыв глаза, прошептала Габриэль.

— Ты должна произнести его вслух, иначе как шкатулка узнает, чего тебе хочется больше всего на свете?

— Ну хорошо. Я хочу, чтобы ты прожила счастливую жизнь, в которой все твои мечты станут явью, — улыбнулась Габриэль, смахнув рукой выступающую слезу.

— Почему твое желание обо мне? — спросила Эмма, едва комната наполнилась чудесной мелодией, доносящийся из шкатулки.

«Потому что мне не удастся этого увидеть», — промелькнуло в мыслях угасающей Габриэль, которая до последнего не показывала боли печали, улыбаясь сквозь слезы.

— Потому что я очень сильно тебя люблю, моя дорогая Эмма.

Глядя на сестру, Эмма крепко обняла Габриэль в ответ, пообещав, что навестит ее завтра и сыграет на для нее на фортепиано. Однако наступившее «завтра» оказалось совсем не таким, каким его представляла Эмма. Она проснулась от шума, доносящегося с первого этажа. В комнате не было миссис Лоретт, поэтому девочка сразу вскочила с кровати, открыла дверь, поспешив к Габриэль. На удивление, дверь в ее комнату была широко открыта, а аккуратно заправленная кровать свидетельствовала о том, что старшей сестры не было здесь. Ни в комнате, ни в замке, ни среди тех, кто ее любил ее. Но, без всякого сомнения, она навсегда осталась в их сердцах, а тень ее искренней улыбки всегда жила памяти Эммы.

— Габриэль? — тихо позвала Эмма, повернувшись к миссис Лоретт, что стояла позади. — Она не вернется, да? — со слезами на глазах произнесла девочка, посмотрев на миссис Лоретт, которая смогла только покачать головой в ответ.

Горе с головой настигло всю семью. Замок был окутан облаком скорби. Весеннее солнце, казалось, скорбело вместе с Эммой, спрятавшись за густыми тучами. Утрата любимой сестры разбила ей сердце, а вместе с ним болела душа и мучила совесть. Стараниями родителей, трагедия не получила огласки. Никто не знал о случившемся, кроме жителей Вельморена, которым строго-настрого запретили говорить о смерти пятнадцатилетней Габриэль. Дворец опустел. Нет, в нем по-прежнему жили и работали люди, однако никто из них не сравнился бы с единственной Габриэль, улыбка которой всегда была светом Вельморена. Эмма перестала разговаривать, плотно закрыла шторы в комнате, и каждый вечер, сидя со шкатулкой в руках, горько плакала, уткнувшись лицом в подушку. Она понимала, что ей больше никогда не увидеть лица Габриэль, никогда не взглянуть в ее глаза, никогда не услышать тех добрых слов, которые она никогда не получала от матери. Эмма была настоящей маленькой розочкой, которая всегда находилась в руках любящего садовника, но стоило ему покинуть ее, как цветок сразу завял, потеряв всякую надежду на дальнейшее существование.

Осенью Эмма отправилась в Лондон, в частную школу для девочек под руководством строгой англичанки — миссис Фишер. Там девочка проучилась шесть лет с момента своего прибытия. За это время она успела изучить два языка, следовала всем правилам этикета, открыла в себе способности к пению, а также безукоризненно играла на пиано. Одним словом, днем Эмма подавала настоящий пример, а вечером, уткнувшись в свои колени тихо плакала, чувствуя себя совершенно одинокой. Ее успехам завидовали другие девочки, которые предварительно сговорились не дружить с Эммой. В полном одиночестве, девочка начала писать письма Габриэль, как это было в лучшие времена, когда сестра была жива. Так Эмма чувствовала себя немного легче, а написанные письма надежно хранила во втором ящике своего стола. Но однажды, проследив за девочкой, письма попали в руки Мэриан Лойс, которая решила насолить Эмме и сожгла их.

— Зачем ты это сделала!? — сдерживая слезы, кричала Эмма.

— Кто такая Габриэль? Твоя воображаемая подружка? Ну же, Эмма, ведь у тебя нет друзей!

Эмме приходилось несладко. Жестокость со стороны детей, постоянные смешки в ее сторону. Строгое воспитание миссис Фишер, которая ни разу не одарила девочку улыбкой, говоря, что эмоции — это показатель слабости.

С годами Эмма впитала в себя много уроков, а мир, в котором она жила, забрал у девочки последние лучики света, иногда появлявшиеся в ее сердце при воспоминаниях о Габриэль. Никто не знал, что творится в душе Эммы, и почему некогда радостная девочка утратила все позитивные эмоции, давая волю лишь гневу. В шестнадцать лет Эмма вернулась домой, в Вельморен. О своих успехах в школе она докладывать не стала, поскольку миссис Фишер часто слала письма об успеваемости девочки.

— Здравствуй, Эмма, - произнесла мать, как только на пороге показалась высокая девушка, прибывшая из Лондона. — Ты большая молодец, — также добавила она. Проигнорировав слова матери и избегая объятий, Эмма прошла в гостиную, оглядевшись по сторонам.

— Полагаю, миссис Лоретт здесь больше не работает? — спросила девушка, касаясь рукой спинки дивана.

— Мы уже давно не нуждаемся в ее услугах. Наверняка, дорога тебя утомила. Я распоряжусь, чтобы тебе подали обед.

— Я не нуждаюсь в вашей заботе, леди Флеминг.

— Опустим условности Эмма. Ты ведь дома, — удивилась женщина.

— Дом — это место, в котором тебя любят, ждут и поддерживают. Где же была ваша родительская любовь, когда в ней так нуждалась маленькая девочка, потерявшая единственного человека, который любил ее по-настоящему?

— Эмма, не нужно, — отрезала мать.

— Нет, нужно. На протяжении всех этих шести лет я мечтала вернуться домой и посмотреть в глаза той, которая отправила десятилетнюю девочку на попечительство женщине, не способной привить детям такие качества, как доброта и милосердие. И знаете что, глазами вы очень на нее похоже. То же равнодушие и ни капли любви.

— Перестань сейчас же, Эмма. Я была к тебе строга, потому что хотела, чтобы ты выросла сильной девушкой с твердыми убеждениями.

— С твердыми убеждениями и пустотой в сердце.

Но со временем Эмме все же удалось немного заполнить эту пустоту при помощи пения, которым девушка продолжила заниматься, вернувшись в Шотландию. Музыкальная шкатулка, стоявшая в ее комнате, напомнила Эмме о мечте Габриэль. Девушка твердо решила, что этой мечте нельзя пропасть зря. Два года усердных занятий вокалом позволили Эмме петь в опере. Ее голос был поистине великолепным, она собирала огромные концертные залы, получала бурные овации со стороны зрителей. К восемнадцати годам перед Эммой открылись двери королевского театра Ковент-Гарден, где она начала давать сольные концерты. Конечно, успех Эммы привлек огромное внимание к Флемингам, фамилия которых теперь приобрела еще более сильную значимость для общества.

— Вы превосходно пели, мисс Флеминг. В чем секрет вашего голоса? — похвалил Оливер, в тот самый день, когда приезжал в Лондон на концерт в Ковент-Гарден.

— Благодарю, Оливер. Нет никакого секрета. Я просто знаю, для кого пою.

— Вероятно, вы пели ради Габриэль? — поинтересовался он, взглянув на название оперы.

В ответ последовало молчание.

— Простите, я просто подумал... — не успел договорить он.

— Просто не думайте в следующий раз, Оливер, — отрезала Эмма, садясь в омнибус.

Уже тогда Оливер понял, что за колкими фразами, надменным взглядом и холодным, на первый взгляд, сердцем скрывается нечто большее, запертое на ключ.

***

— Он ведь пытался вам сказать, что она не такая, какой вы ее считали, — не сдержавшись, сказал я.

— Мерзкая Эмма Флеминг... — задумавшись, вспомнила свои слова женщина. — Я была слишком уперта. Была уверена в том, что в сердце Эммы властвует лишь злоба, жестокость, высокомерие. И поверьте мне, Генри, я еще никогда так сильно не ошибалась. Оливеру удалось разглядеть в ней те проблески света, которые она надежно скрывала от других.

— Она рассказала ему о Габриэль?

— Как вам уже известно, летом 1887 года Тернеры гостили в Вельморене, приняв приглашение Флемингов. Прогуливаясь по замку, Оливер наткнулся на закрытую комнату на втором этаже, тогда Эмма и рассказала ему о Габриэль.

***

— Почему вы решили рассказать мне об этом? — выждав паузу, спросил Оливер. — Не каждый способен говорить о таком.

— Да, я могла промолчать. Просто вы первый человек, который не считает, что я состою лишь из жестокости и сплошного высокомерия.

— Какой она была, Габриэль?

- Она была доброй. Ее сердце всегда было наполнено счастьем, она светилась изнутри, постоянно что-нибудь придумывала. Ваша подруга, Эванжелина, на нее чем-то похожа, когда улыбается.

— Вы помните Эву? — удивился Оливер.

— Я помню улыбку Габриэль.

— Я уверен, что вы тоже... — не успел договорить он.

— Не нужно, Оливер. Вы не знаете, какой я могу быть.

***

— Как вы думаете, Эмма была влюблена в Оливера? — озвучил свою догадку я.

— Нет, разумеется, нет. Она была к нему привязана, считала Оливера своим другом. Ведь он был первым, кому Эмма рассказала о Габриэль. А потом появилась я со своими письмами. В Бибури приехала Стелла, началась суматоха, и в конце концов Эмма почувствовала, что вновь останется одна.

— Но Оливер не мог оставить ее?

— Ни Оливер, ни Эва, ни Диана, ни Терри... — немного улыбнувшись, перечисляла женщина.

***

На Рождество Оливер послал Эмме поздравительную открытку, прямо из самого Парижа. В тот вечер Флеминги давали крупный рождественский бал, во дворце было много гостей. В том числе прибыли и Лойсы, живущие в небольшом поместье в Лондоне. Лицо Мэриан Лойс было в особенности знакомо Эмме, она запомнила на всю жизнь ту, которая сожгла ее письма, написанные для Габриэль. Однако Мэриан не могла и подумать, кем в будущем станет Эмма и насколько высок статус ее родителей. Прогуливаясь по замку, девушка забрела на второй этаж.

— Занятная вещица, — произнесла мисс Лойс, покрутив в руках музыкальную шкатулку с гравировкой «Эмма» внутри.

— Кажется, тебя до сих пор не научили тому, что чужое брать не нужно. Немедленно поставь шкатулку на место, — сказала Эмма, которая сразу узнала старую знакомую и пошла за ней следом.

— Эмма! — улыбнувшись, повернулась мисс Лойс. — Я всегда знала, что ты добьешься успеха, а какой замечательный дворец! — начала расхваливать она.

— Замолчи.

— Мне кажется, в детстве мы не понимали друг друга! — продолжала девушка. — Но к чему вспоминать детские обиды! Я пойду, — не успела закончить Мэриан.

— Вон, — перебила ее Эмма, бросив холодный взгляд на девушку.

— Что, прости?

— Ты пойдешь вон из этого дворца! — крикнула Эмма, выгоняя взглядом бедную Мэриан, которую парализовал страх. — Не смей больше попадаться мне глаза, мерзкая девчонка!

Скрыв выступающие слезы, мисс Лойс поспешно покинула комнату, а страх перед Эммой не позволил ей долго оставаться во дворце. Ссылаясь на головную боль, вместе с родителями она преждевременно покинула Вельморен. Как только омнибус Лойсов покинул дворец, Эмма вновь поднялась наверх, отыскала небольшой ключ в ящике своего стола, с помощью которого открыла комнату Габриэль. Медленно, она вошла в комнату, предварительно оглядев ее пределы. Сев на мягкую кровать Габриэль, девушка закрыла глаза и загадала желание, держа в руках музыкальную шкатулку. Вскоре заиграла волшебная мелодия. Эмме очень хотелось верить, что добрый дух Рождества сейчас был рядом с девушкой. Конечно, он всегда был рядом с ней. Всегда жил в ее сердце.

— Счастливого Рождества, Габриэль.