Смерть не заметает следы

2 октября

Внеплановые «каникулы» в Гюнешь закончились, и пришло время возвращаться в школу. За это время не случилось ничего необычного, будто ничего и не было. Мортифьер молчал.

В Литтл-Лавандере похолодало, дни стали немного короче и ветренее. Листва на деревьях окрасилась в разные цвета: от бледно-жёлтого до ярко-красного.

Когда я чистила зубы сегодняшним утром, смотря на себя в зеркало, то думала о том, что следовало бы сделать то, что хотела с самого начала — найти дневник Ларчи Армстронга. Тогда моё расследование уж точно пойдет, как по маслу.

«Но где же мне его искать?» — эта мысль не давала мне покоя.

Уже известно, что в местном архиве находится не что более как копия. Возникает вопрос — где же оригинал?

Выйдя из ванной комнаты, направилась на кухню. Там, на круглом деревянном столе, покрытым белой скатертью, меня уже ждало моё любимое блюдо — тосты с арахисовым маслом. Отодвинув стул и укусив первый кусочек лакомства, стала проворачивать в голове всё мне известное о Ларчи и его дневнике. Для достоверности положила возле себя телефон, чтобы, если что, сразу же найти нужную информацию на просторах сети Интернет.

Итак, Читатель, начнём.

Ларчи Армстронг родился в Литтл-Лавандере в 1980 году, отучился в местной школе и университете, после чего начал работать по специальности — детективом местной полиции. Он расследовал убийства, произошедшие в нашем городке. Например, дело Терезы Вейн (девушки, которую убили одной ночью в жажде денег) или Сэма Винстона (чья смерть весьма необычна, ведь тот умер от анафилактического шока, вызванного орехами, которые были в торте, приготовленном для него друзьями в день его рождения), но всё же известность этот человек получил, когда начал разбираться в смертях, в которых виновен Мортифьер.

Роковой ошибкой Ларчи стало то, что он публично высказался в прямом эфире о том, что уже знает, кто убийца, и мечтает, чтобы на память об этом его дневник расследований был помещен в особую секцию архива. В ночь после этого заявления Мортифьер убил полицейского в его же доме.

Конечно, полиция знала о дневнике своего коллеги и даже обыскивала дом, но ничего не нашла, ведь если бы их поиски увенчались успехом, то Мортифьер уже давным-давно был за решёткой. Кстати, занимательный факт — Ларчи жил не так далеко от Гюнешь, а сейчас там проживает одна старушка, которая время от времени кормит уличных котов.

Мысли о ней вызвали в моей голове такую догадку:

«А что, если дневник Ларчи Армстронга до сих пор лежит у него дома? Вдруг полиция просто не там искала?»

Да, Читатель, я понимала, что он, возможно, сейчас у Мортифьера. Убийца мог захватить его в ту ночь 13 августа. Но, как знать. Вдруг повезёт?

Эти мысли пробудили во мне желание посетить домишку старушки и найти дневник. Но как туда попасть?

Посмотрев на циферблат часов на своей руке и увидев 7:25, я поняла, что пора идти в школу. Поэтому сполоснула тарелку и отправилась в Гюнешь.

***

Когда было пора выходить, то открыла дверь и вдохнула прохладный запах Литтл-Лавандера. Погода была хорошей, вчера прошёл дождь, так что сегодня улочки города были мокрыми, а воздух — свежим и чистым. В нём летала лёгкая мгла, придавая городу некой очаровательности и шарма.

В этом тумане даже не сразу заметила то, что стояло на крыльце моего дома, и споткнулась об него.

Опустив голову вниз, я увидела что-то прямоугольной формы. Когда присела, чтобы лучше рассмотреть неизвестный предмет, то убедилась, что передо мной — книга.

Обычная такая, небольшая, в которой пятьсот с лишним страниц. На обложке — чёрно-белое фото мужчины среднего возраста, сидящего на стуле в просторной комнате. Его лицо круглое, на нём виднеются пышные усы. Голову украшает причёска — светло-русые волосы поделены по боковому пробору, а большинство из них зачёсаны в сторону. На нём костюм тёмного цвета, белая рубашка и чёрный галстук-бабочка, а в руке — палитра для красок и несколько длинных кисточек. На верхней части обложки надпись оранжевыми буквами:

«ВСЁ О ЖИЗНИ ГУСТАВА ВАППЕРСА — ВЕЛИКОГО БЕЛЬГИЛЬСКОГО ХУДОЖНИКА»

Когда я открыла книжку, то из неё выпала какая-то записка, написанная на куске белой высококачественной бумаги аккуратным почерком:

«Это поможет тебе в расследовании

Н. М.»

«Неуловимый Мортифьер, — сразу подумалось мне. — Странно, почему он начал по-другому подписываться? И почерк изменил? Думал, не догадаюсь?»

Я всё ещё стояла на пороге и думала, что же мне делать с ней.

«Нужно показать её профессору Уильяму», — вдруг пробежалась мысль в моей голове, она показалась мне весьма разумной. Как раз сегодня первым уроком биология.

Положив книгу в рюкзак, я направилась в школу.

Мои щеки обдувал прохладный ветер, небо было серым, его заполонили тучи. Скоро, наверное, вновь пойдёт дождь, который в последние дни стал обычным явлением в Литтл-Лавандере.

Кстати, за время «каникул», Читатель, произошло несколько событий, о которых тебе следовало бы знать...

Ну, во-первых, директриса Товми хоть и открыла школу, но всё же приняла некоторые меры безопасности: каждый класс контролировал куратор (у нас как раз профессор Уильям), а в саму школу никто, кроме учеников и работников, войти не мог.

Во-вторых, с Демией мы всё ещё не помирились. Каждый раз при встрече где-то в городе она награждала меня недовольным взглядом с ног до головы, при этом хмуря брови.

И, в-третьих, Дженнифер наконец-то сняла с меня домашний арест. Это случилось в тот вечер, когда она, кажется, в сотый раз пересматривала «Титаник», и ей захотелось клубничного мороженого.

— Аврора, сходи за мороженым, пожалуйста, — сказала тогда мама.

— Но я ведь под арестом, забыла? — иронично спросила я.

— К чёрту арест! — закричала она именно в тот момент, когда Джек погрузился под воду, — просто принеси мне мороженого!

Вот так и закончились мои будни, проведённые в заточении стен дома.

Ты меня так заговорил, Читатель, что я совсем не заметила, как подошла к Гюнешь. Я зашла туда и свернула в нужный мне конец, подходя к кабинету биологии. Возле него уже стояли некоторые мои одноклассники, Долли тоже. Я подошла к нему и стала на цыпочки, чтобы сообщить на ухо то, что случилось с утра.

— Мортифьер вновь связался со мной, — сказала шёпотом, чтобы никто, кроме него, не услышал.

— Что? — удивился Долли, смотря мне в глаза.

— Он оставил у меня на пороге книгу, подписанную.

— Мортифьер уже знает, где ты живёшь? — его брови непроизвольно поднялись вверх. — А чё за книга?

— Биография какого-то художника из Бельгии, даже его имени раньше не слышала, — объяснила я и потянулась в ранец за книгой, чтобы показать ту Долли.

Он с интересом вырвал её у меня из рук и начал рассматривать, крутя в руках.

— «Н. М.»? — не понимал мной белокурый друг, — и чё это значит?

— Вероятно, «неуловимый Мортифьер», — предположила я, — нужно показать её твоему отцу, — на что Долли лишь кивнул.

— Да, он точно поможет, — сказал он с ухмылкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Густав Вапперс — любимый художник папы, у нас весь дом его картинами обвешен. Даже в кабинете есть, видела? — спросил он, а я начала рыться у себя в голове, вспоминая то, как выглядит кабинет профессора Уильяма.

— Та, где нарисована какая-то женщина в золотистом платье? — спросила я, еле вспомнив.

— Не «какая-то женщина», а Луиза Орлеанская, первая королева Бельгии.

Пока я стояла, пытаясь связать все эти факты у себя в голове, уже прозвенел звонок на урок. Мы все зашли в класс, ожидая прихода профессора Уильяма. Благо, долго ждать не пришлось.

Как только он вошёл, и мы все с ним поздоровались, я и Долли подошли к нему, показывая книгу.

— В...вы что-то хотели? — спросил он удивленно.

— Профессор Уильям, Мортифьер вновь со мной связался, — начала, положив биографию на стол.

— Это он оставил? — спросил профессор, указывая на неё пальцем, на что мы с Долли лишь кивнули.

— И записку, там, внутри, — сказал Дарси, показывая послание папе.

— Но в этот раз он подписался по-другому. Вместо обычного «Мортифьер» — «Н. М.».

— И ч...что же з...значит «Н» в этих инициалах? — всё никак не понимал профессор.

— Мы подозреваем, что «неуловимый», — сказал Долли.

— Ладно, — сказал профессор, — я покажу её профессору Товми, а вы пока садитесь. Молодцы, что показали книгу мне.

Мы с Долли так и сделали. Сели за парту, но я никак не могла понять, что же хотел Мортифьер сказать этой книгой.

Вновь посмотрела на ту самую картину. Казалось бы, ничего необычного — высокая дама со светлой кожей и хрупкими плечами гордо стояла в золотистом платье со сборками на груди и кроваво-красном болеро. Русые волосы, сложены в аккуратную причёску, обрамляли вытянутое лицо, пока на голове стояла корона.

Но что же эта книга скрывает за собой? Что имел в виду Мортифьер?

— Долли, — начала я, — а ты можешь что-нибудь рассказать об этом художнике, Густаве...

— Вапперсе, — подсказал он, улыбаясь.

Долли изо всех сил старался мне помочь, увлечённо рассказывая об истории этого художника, называя разные факты или названия самых известных картин:

— Это потрясающий художник. Ты знаешь, что его считают одним из самых значимых мастеров бельгийского романтизма? А ещё он был не просто художником, но и директором Антверпенской академии! Настоящий гений. Папина любимая картина как раз «Луиза Орлеанская», — он вновь бросил взгляд на женщину в золотой платье, — а моя... наверное, «Молодая художница в задумчивости»...

Но в этом, несомненно, интересном рассказе я не нашла ничего, что могло бы помочь мне в деле Мортифьера. Поэтому в мою голову начали приходить странные мысли:

«Вдруг это вообще не он оставил книгу? Но тогда кто и зачем? Чтобы запутать меня и сбить со следа? И почему был выбран именно Густав Вапперс?»

Вопросов было много, а ответов — наоборот. И что же мне с этим делать, Читатель?

Анафилактический шок — это состояние, которое в 20% случаев и более способно привести к смерти человека. Характеризуется как сильнейшая иммунная реакция организма на раздражитель, тот или иной аллерген