Часть 10.2
"Увидела", - обреченно понимает Егор.
Егор переводит взгляд с осколков на скорчившуюся на кровати Валю. Та уже не кричит, а просто воет, сжавшись в клубок и закрыв лицо руками. Егор кидается к ней, и в этот момент Валя вдруг выпрямляется, вскидывает руки вверх и вцепляется в собственное лицо, словно пытаясь выдрать эти ужасные шрамы со своих щёк. Она раздирает только начавшую заживать кожу и размазывает кровь по своим щекам. Девушка в ужасе с криками выбегает из палаты, а Егор добирается до Вали, отдирает её руки от лица и тут же корит себя, когда видит, как Валя корчится от боли. Егор не может держать её за кисти, потому что пальцы на них сломаны. Егор не может держать её за запястья, потому что они в ожогах. Егор не может держать её за локти, потому что на левом перелом. Он в нерешительности застывает, а потом резко опускает её руки вниз, быстро придвигается к ней и обхватывает худые плечи своими руками. Держит её осторожно, не давая двинуться в своих объятиях. Ниже руки опускать нельзя - у Вали сломано шесть рёбер. Выше руки поднимать нельзя - тогда она снова вцепится в своё лицо. И Егор продолжает держать. Держать и просто молчать, пока истерика Вали сходит на нет. Валя вся трясётся в его руках. Вибрирует, словно тонко натянутая струна. И Егор отчаянно боится, что она порвётся. Поэтому обнимает крепче, осторожно притягивая ближе к себе.
Такую хрупкую, такую ранимую.
Такую раненую.
Чувствует, как чужое сердце заполошно бьётся в груди напротив и как бешено ему отвечает его собственное. Пытается вспомнить все эти хваленые техники для успокоения из книжек по психологии, но именно в этот момент на ум не приходит ничего. Тогда он просто отнимает левую руку от спины трясущейся Вали и легонько гладит её по голове. Чувствует короткие шершавые волоски, следы на коже от швов и то, как замирает под его рукой Валя. Она перестаёт вырываться и, кажется, почти не дышит. Сидит так около минуты, пока её неловко гладят, а потом склоняет голову чуть ниже, позволяя Егору дотянуться до её макушки. И когда Егор поднимает руку в очередной раз, Валя вдруг вся обмякает и с коротким всхлипом утыкается в его плечо. А потом в палате наступает тишина.
Истерика закончилась.
~~~***~~~
31 декабря не считается каким-то особенным праздником в семье Егора. Поэтому Егор совершенно не удивляется и даже не расстраивается, когда его мать внезапно говорит, что 31 числа её не будет дома, потому что она хочет посетить первый корпоратив с новыми коллегами. Егор даже радуется, что Виолетта наконец-то куда-то выберется и нормально отдохнёт. Поэтому с улыбкой провожает её, закрывает за ней дверь, а потом плюхается на диван и начинает искать в интернете информацию по пластической хирургии. Кафешка, где он подрабатывает официантом, сегодня закрыта. Часа через два ему это надоедает, он отбрасывает телефон в сторону и его взгляд упирается в знакомый бумажный пакет с фирменным логотипом. Он купил его со своей первой зарплаты.
"Почему бы и нет, в конце концов?.."
...на дорогу уходит чуть больше часа. Спасибо, что пробок сегодня почти нет, все сидят по домам со своими семьями или уже отмечают с коллегами в ресторанах. Егор салютует дежурному охраннику, просит у него дозволения остаться сегодня чуть подольше, затем привычно поднимается на седьмой этаж и замирает перед знакомой дверью. Прошло уже несколько месяцев, но он всё равно ощущает это тяжелое чувство вины и стыда. И каждый раз ему приходится пересиливать себя, чтобы открыть эту дверь. Верхний свет в палате выключен, но там отнюдь не темно - на тумбочке горит настольная лампа, посередине комнаты светится гирляндами огней маленькая ёлка. Валя полусидит на кровати, опираясь на подушки за спиной, и безучастно смотрит на мерцающие огоньки.
Егор сомневается, что она вообще их видит. Витает снова в своих мыслях.
- Привет, - негромко говорит он и подходит ближе.
Валя переводит на него пустой взгляд, смотрит всё так же молча пару секунд, а потом снова возвращается к гирлянде. Егор берет стул, ставит его возле кровати, садится и неловко комкает ручки фирменного бумажного пакета:
- Сегодня Новый год... - сбивчиво говорит он, не зная как начать. – Я не знаю, праздновала ли ты его со своей семьей... Но мы, мы его обычно не празднуем. Мама ушла на корпоратив с коллегами с новой работы, и я подумал, почему бы не прийти сюда. Думал, может... «Может, тебе здесь одиноко».
Валя молчит.
Не смотрит на него.
Никакой реакции.
Егор разочарованно выдыхает.
«На что я вообще надеялся?»
- В общем, я подумал, что надо прийти и поздравить тебя с Новым годом. И... И я даже принёс тебе кое-что, - он поднимается, подходит ближе к Вале и протягивает ей пакет.
Валя, наконец, отрывается от переливов праздничных огней и замечает пакет в протянутой руке. Смотрит молча, не делая ни малейшей попытки взять его.
- Ну... Я, надеюсь, это тебя хотя бы немного обрадует, - криво ухмыляется Егор и переворачивает пакет над кроватью.
На колени Вали, накрытые больничным пледом, сыпятся цветные брусочки, разнокалиберные кисточки и планируют листы художественной бумаги. Он не видит лица Вали за пакетом, но надеется, что это вызовет у неё хоть какую-то эмоцию. Егор вытрясает весь пакет, бросает его на тумбу у кровати и, не глядя на Валю, начинает путано объяснять что он принес:
- Я... Ну... В общем, я же знаю, что ты рисовать любишь. И рисуешь ты очень хорошо... А я тут недавно проходил мимо одного магазина, смотрю, там кисти лежат в витрине, а у тебя были похожие, я помню... Короче, я зашел посмотреть и подумал, что ты, наверное, соскучилась по рисованию, и подумал, что тебе это понравится... Хотя я знаю, что тебе сейчас сложно очень... Руками... В общем, я там долго разговаривал с продавцом, он зачётный! Столько всяких терминов знает, я половину его речи не понимал даже... Но он сказал, что при травмах кисти надо начинать с лёгких инструментов, пока моторика нормально не восстановится и посоветовал взять вот это, - он кивает на брусочки. - Они лёгкие и довольно объемные, то есть, ты сможешь их взять без проблем. И рисовать тоже... Черт, я вот сейчас не помню, как это называется, хотя выглядит как мел, но звучало это совсем по-другому. Слово было какое-то дурацкое, ну, в общем, я подумал, что...
- Пастель.
Голос после долгого молчания звучит немного хрипло и совсем тихо. Егор осекается на середине предложения. Валя поднимает подрагивающую руку с пледа и очень осторожно кладет её поверх цветных мелков. Проводит по ним медленно. Аккуратно трогает забинтованными пальцами яркие бруски и, кажется, впервые за очень долгое время в её взгляде появляется тепло. Егор стоит рядом, практически не дышит, и боится даже малейшим звуком нарушить эту картину.
- Спасибо. (это сказала Валя)
Это простое слово резко подкашивает Егора, и он неловко опускается, точнее, почти падает обратно на стул, не переставая во все глаза смотреть на Валю. А та смотрит на красочный калейдоскоп у себя на коленях, и Егор отчётливо видит, как она улыбается глазами.
Солнечно.
Егору хочется поймать и удержать этот момент в своей памяти. Не заговорила с ним. Впервые. С того самого момента. Егор боится. Боится, что стоит ему выйти из палаты и всё вернется на круги своя. И Валя снова будет молчать и смотреть на него ничего не видящим взглядом. Поэтому он решается.
- Я... - судорожно выдыхает он. – Я сожалею...
Валя переводит на него взгляд, и Егор отчётливо видит в нём вопрос.
Егор трусит.
Страшно трусит. Но другого шанса может и не быть. Поэтому он заставляет себя сказать это:
- ...что я бросил тебя тогда.
Валя смотрит молча.
Внимательно.
Долго.
Егору кажется, что он не дышит всё это время, пока чувствует на себе чужой взгляд.
А потом Валя слегка кивает, всё так же молча принимая его извинения, и возвращается обратно к разглядыванию пастели. Её взгляд теплеет, когда она смотрит на это буйство красок. Гладит пастель неуклюжими пальцами. И Егор готов об заклад побиться, что он собственными глазами видел, как кончики её губ чуть дёрнулись вверх. Буквально на миллиметр, но всё же. Валя улыбнулась.
- У меня нет для тебя подарка, - тихо говорит она спустя какое-то время. А Егор чувствует себя так, словно вся та давящая тяжесть проблем, сомнений и страхов на время отступила. Словно он очень долго был в глубине этого океана кошмаров, а сейчас тяжёлая толща воды внезапно расступилась и он, наконец-то, вдохнул долгожданный, чистый, свежий кислород. И смог увидеть далёкий солнечный свет. Солнце. Оно всегда было в её улыбке.
"Нет, есть, - думает он и любуется призрачной, едва уловимой улыбкой на лице Вали. - И это лучший подарок".