Око 2

Троицкий не понял, как оказался дома. Всё смешалось в один сплошной комок грязи, слизи и смрада. Он осознавал лишь то, что находится в своей комнате и лежит на кровати и больше ничего.
Вадим не понимал, существует ли. Всё его тело не поддавалось командам мозга – руки не поднимались, ноги не сгибались, глаза не открывались. Он ворочался из стороны в сторону от импульсов головной боли, организм разрывался на части. Вадим с силой сжал челюсти, они неприятно скрипнули и зубы придавили язык. Из него мгновенно начала сочиться железного вкуса кровь. Он не мог выплюнуть, просто глотал, слава Богу, хотя бы это удавалось сделать.
«– Я не человек. – думал он. – Я лишнее на этом свете чудовище. Я эго. Я пророк Око. Я больше, чем человек, я больше, чем существую, я больше чем живу. Я бессмертен, всесилен и слаб. Я Эго.»

После этих мыслей в нем вдруг появились силы, да притом какие. Троицкий подскочил с кровати, словно ему вкололи лошадиную дозу адреналина и помчался к шкафу. Он достал баллончик красной краски, они как-то давно покупали её с Максимом, чтобы разрисовать реквизит. Вадим вернулся на свою кровать, неловко встал на две ноги и, покачиваясь, начал писать на стене прямо у изголовья.
«ЭГО»

Краска текла по рукам, брызгала на лицо и смешивалась с кровью, текшей изо рта. Она покрыла все его раны на лице и превратила зеленого от болезни Троицкого в одно сплошное красное пятно.

Он грохнулся на кровати и стал любоваться своим творением. «ЭГО» и красный глаз вокруг. Это он. Он всё. Он ничего. Он пустота.
ОН уснул.

Вадим не знал, в какое время проснулся. Ему очень сильно не хотелось открывать глаза. Троицкий прислушался к разговорам за дверью, но, не успел он разобрать, кто это, как в комнату влетел Ходаков и удивлённо посмотрел на болезненного Вадима, валяющегося в окровавленной постели.
– Неудачный первый раз? – съязвил Сеня, усаживаясь на край кровати. – Ты почему побитый?
Вадим пришел в себя и посмотрел на друга совершенно здоровым взглядом.
– Меня избил полицейский на допросе.
– За что?!
– Не знаю. Его, скорее всего, подослал Создатель.
– Похоже на то. Как ты себя сейчас чувствуешь?
– Да ничего вроде. Быстро должно зажить. – Вадим пожал плечами и укутался в одеяло.
– А это что за творение Кандинского? – спросил Ходаков, указывая на стену.
– Блин... – Троицкий почесал голову и начал рассматривать стену. – Я думал, мне это приснилось.

Они ещё какое-то время посидели молча. Вадим не знал, о чем думал Ходаков, но его в целом это и не волновало. Троицкому было мерзко всё, что происходит вокруг: бесконечное количество бездушных (которые к тому же пытаются его убить), друзья, которые только ссорятся, мирятся, выясняют отношения, вместо того чтобы пытаться «спасать мир» да и в конце-концов его собственное самочувствие оставляло желать лучшего. Всё стало серым и смердящим.
Небо не трескалось, Око не открывалось, хотя Троицкому как никогда нужна была помощь. Он должен был бороться, должен быть работать один, но сил не было. Вадим просто одиннадцатиклассник, наделенный способностями, но никак не чудовище и тем более не Бог.
Он метался из крайности в крайность:
«Я всего лишь маленький мальчик.»
«Я властитель всего мира.»
И пусть эти мысли были присущи каждому пубертатному школьнику (тому же Ходакову это всё было не чуждо» у Вадима на всё это были причины.

Арсений зашуршал, вылез из телефона, походил по комнате и вернулся к Троицкому.
– Что? – спросил Вадим, оторвавшись от мыслей.
– Пойдем, прогуляемся. Тебе надо развеяться. – Ходаков схватил друга за руку и потянул с кровати.
Вадим свалился без сил и заверещал:
– Никуда я не пойду! Отвали от меня! Отстань!
Ходаков сделал серьезное лицо и закричал в ответ:
– Встань!
– Нет!
– Да что с тобой?! Думаешь, тебе одному тяжело? У меня до сих пор перед глазами стоит терракт сентябрьский, Диана с Лилей спать не могут. Максим вообще с ума сошел от паранойи, потому что ему везде мерещится Первый. И всё из-за кого? Из-за тебя.
Вадим поднялся и снова сел на кровать. Он шмыгнул носом и прошептал:
– Ну что я сделаю...
– Возьмешь себя в руки и перестанешь ныть. У тебя есть друзья, которые делят с тобой эту ношу, которые готовы тебе помочь. Мы все на твоей стороне, мы всё переживаем вместе. А ты не ценишь. Только сидишь и уповаешь на свою тяжелую судьбу! Ну поныли и поныли, будет уже. Возьми себя в руки, Троицкий. Ты задолбал нас всех своими страданиями. Я понимаю, тебе плохо, ты не виноват в том, что это всё с тобой происходит. Но если не ты, то кто?!
– Меня буквально вчера избили, а ты требуешь от меня встать и бежать спасать мир?!
– На тебе всё заживает как на собаке, уймись. Спорим, уже не болит? – Ходаков замахнулся и с силой стукнул Вадима по больной руке.
Троиций протяжно завыл и попытался ударить Сеню в ответ, но тот увернулся и снова стукнул друга. Вадим опять поднял руку, но Ходаков просто сделал шаг назад и обессиленный Экзорцист упал на пол.
– Задрал уже. Вставай. – Арсений схватил с тумбочки стакан воды и выплеснул её на Вадима. Тот зашипел как раненная змея и весь съежился. Ходаков воспользовался моментом чтобы схватить Троицкого и поставить на ноги.
– А теперь натягивай штанишки и пойдем на улицу.

На свежем воздухе Вадиму наконец-то стало лучше. Он не мог найти в себе силы поблагодарить Ходакова, но Сене это было не нужно.
Они сидели на скамейке как раньше и о чем-то болтали. Воспоминания о спокойных, безмятежных днях нахлынули Вадима с головой, от них ему было легче. Эта прогулка, конечно, не избавила его от проблем, зато вдохнула жизнь и вновь заставила дышать и бороться.