Глава 10. Селеста
Когда я прижималась к Алексу, всё, что я ощущала, было абсолютно противоречиво. Противоречиво всему. Чувства, которые я испытывала, находясь в его сильных руках, так близко к его мускулистому телу, заставляют меня краснеть. Это не должно было ощущаться правильным. Но оно ощущалось. Как бы я не пыталась заверить себя в обратном, у меня не получалось. Я знаю, что это абсолютно ненормально. Эмоциональные качели, когда мы рядом друг с другом, делают меня растерянной. Я не успеваю за реакцией Алекса, а он за моей. Кажется, будто бы мы оба стараемся скрыться от неизбежного. Неизбежного, которое вскоре накроет нас с головой. Это не просто предчувствие. Я знаю это. Я приехала в этот город для учебы, для поисков себя, а не любви или подобных чувств. А Алекс... Ну, у него наверняка свои задачи и проблемы в жизни. Нам обоим не по нраву эти акты сближения, так что мы будем сопротивляться.
Но долго ли мы сможем выстоять?
Это совсем другой вопрос.
Я плетусь за ним всё дальше и дальше в глубь леса. С моего языка так и готов сорваться вопрос, куда он меня ведёт, но я молчу. По нахмуренным бровям Алекса складывается впечатление, что он совсем не хочет со мной разговаривать. И как же мы будем делать задание? Одно ясно - это будет сложно. Особенно после того, как мы тискались.
Тискались?
Я прикусываю губу, дабы сдержать порыв смеха, но у меня не выходит. Из меня вылетает сдавленное хихиканье. Это заставляет меня смеяться ещё больше. Я опираюсь рукой о дерево и сгибаюсь пополам, громко хохоча.
Скорее всего, у меня едет крыша.
Боковым зрением замечаю, что Алекс смотрит на меня с озадаченным выражением лица. Спустя пару секунд он начинает барабанить пальцами по своему бедру, явно намекая, что его начинает доставать моё странное поведение.
Откинув голову назад, я смотрю на зелёные верхушки деревьев. Ощущаю, как из моих глаз стекают непрошеные слезинки, оставляя мокрую дорожу вниз по моей шее. Не понимаю, то ли это от того, что сильно смешно, или от чего-то ещё. Но я просто позволяю им выйти из меня. Выйти вместе со всеми лишними эмоциями.
— Всё в порядке?
Смотрю на Алекса, который стоит на расстоянии вытянутой руки и пронизывает меня своим испытующим взглядом. Мрачная энергия так и веет от него. От его бездонных глаз и резкого языка тела. Я ёрзаю под этой интенсивностью и неосознанно ищу прикрытия, обвивая свой живот руками.
Я киваю.
— Да, всё в порядке. Пойдём.
Отталкиваюсь от дерева и жду, чтобы он шёл дальше, дабы последовать за ним. Парень внимательно изучает меня ещё одну мучительную минуту и, наконец, поворачивается и шагает прямо по извилистой тропинке, которой мы шли.
***
— Вау! — восторженно шепчу я, когда передо мной открывается этот сказочный вид.
Алекс привёл меня на небольшую полянку, где поодиночке стоят старые полуразрушенные беседки, а к огромному синему озеру только рукой подать. Я видела на карте это место, но не думала, что от него так мало осталось.
Мой взгляд цепляется за большой резной свадебный алтарь, который величественно стоит посреди сухих деревьев. Местами белая краска облупилась, а растения обхватили его своей зеленью, но он выглядит всё так же роскошно. Я уверенна, здесь проходили красивые свадьбы. Это завораживает. Мысль, что может быть я стою на месте, именно по котором тянулось белоснежное платье невесты, пока она шла на встречу к своему жениху, заставляет меня трепетно улыбнуться.
— Нравится? — слышу за спиной полушёпот Алекса.
Тут же в согласии киваю. Он подходит ближе ко мне сзади.
Я начинаю чувствовать его горячее дыхание на затылке, когда он говорит:
— Это место стало моим любимым после того, как я впервые забрёл сюда. У меня было просто ужасное настроение, а тут я почему то сразу успокоился.
— Это и не удивительно. — хмыкаю. — От этого места так и разит умиротворением и былым счастьем.
Кивнув, Алекс подходит к ближайшей к нам беседке и садиться на лавочку, поставив рюкзак на стол. Он подзывает меня рукой, и я сажусь напротив. Пока достаю из сумки листочек с вопросами эстафеты «5 вещей», спрашиваю у парня:
— Почему ты привёл меня именно сюда?
Он прочищает горло, намереваясь что-то сказать, а затем поджимает губы, и обходиться простым:
— Тут никто нам не помешает. Чем быстрее закончим, тем быстрее разойдёмся.
Ого. Это было реально грубо.
Стараясь не подавать виду, что меня это немного задело, я принимаюсь читать вслух свой первый вопрос:
— Расскажи о 5 своих самых заветных желаниях.
Вижу, как он сильно сжимает свой листочек. Изначально было понятно, что Алекс не разглашает о таких личных вещах. Он скрывает всё внутри себя, за каменной стеной, за которую никого, кроме, наверное, семьи не пускает. И всё равно мне кажется, что у него запрятано много скелетов в шкафу даже от родных. Но всё же. Это задание, которое мы должны сделать. А мне это трижды важнее, ведь я хочу всё сделать на отменно, дабы Миссис Розита Кано забыла тот маленький казус с подслушиванием. Алекс просто должен ответить на все эти гребанные вопросы. В противном случае мне придётся их выудить. Правда, ещё не знаю как. Будем видеть по делу.
Алекс смотрит в стол, когда отвечает:
— Первое и самое важное - это... Чтобы мама вылечилась.
Мои плечи поникают, когда я вспоминаю хрупкую Амелию. Как Джо сказала, её зовут. Те мгновения, как она тряслась в моих руках, я буду помнить ещё очень долго.
— Второе - это чтобы брат получил хорошее образование и был счастлив.
Меня тронуло, что он первым делом думает о благополучии своей семьи, а потом о себе, так как последних три желания были о любимой работе, хорошем будущем и вскользь о том, чтобы избавиться от частой бессонницы.
Исходя из этого, я записала пару заметок в блокнот, чтобы потом сделать о нём общую картину, которую я буду должна рассказать в классе. Алекс пытался прочитать то, что я начеркала, но я не позволила.
Дальше последовали очень простые вопросы. На каждый из них я отвечала честно. Когда я договаривала до конца, Алекс лишь презрительно фыркал и быстро записывал огромные тексты в свою маленькую тетрадку. Мне было до жути интересно, что там, но я старалась не зацикливаться на этом. Может мне и шло это задание с лёгкостью, но вот Алекс постоянно был напряжен, а его слова резали, как самый острый нож в мире. Я старалась не давить на него и с ожиданием ждала его ответов так долго, на сколько он их оттягивал. Они были короткими и уклончивыми, но были. От Алекса на большее можно было и не надеяться.
С одной стороны, считайте, что мы друг друга узнали получше, но с другой, мы выстроили ещё больше границ между нами.
***
Вечером, окунув кисточку в чёрную краску, я принялась намечать на холсте контуры своей будущей картины.
Пока моя рука порхает в творении очередного чуда, я задумываюсь над словами Алекса.
Спросив его о 5 вещах, за которые он благодарен в своей жизни, первое, что он сказал, было: «Благодарен за то, что мой отец умер». Это подвергло меня в глубокий шок. По моей спине до сих пор пробегает леденящий душу холодок, когда я вспоминаю затемнённые гневом и яростью глаза Алекса, в то время как он говорил это. С лёгкостью, с какой с его губ сорвались такие гадкие слова, заставило меня в страхе отодвинуться от парня.
Сейчас, обдумывая это, я понимаю, что, возможно, его детство было не очень хорошее, и, вероятнее всего, это связано непосредственно с отцом. Отчасти это оправдывает его ответ. Но всё же слишком много жестокости скрыто в черных зрачках Алекса. Наверняка, за этим скрывается очень длинная и печальная история.
Сегодняшний день выдался весьма насыщенным. К его концу я чувствую, что от моего сердца откололся очень маленький кусочек, а душа неприятно ноет. Не знаю, как я нашла в себе силы спуститься в мастерскую и сесть за холст, но мне это было крайне необходимо.
Выписываю красками непонятные линии, но совсем не пытаюсь за ними уследить, ведь сейчас рисует явно не моё тело, а только лишь фантазия. И даже мои глаза слепы. Они вообще не успевают за движениями руки, поэтому, поддавшись внутреннему позыву, я закрываю их. Я всё пишу и пишу. Красок становится всё больше и больше, а каждый мазок всё хаотичней и хаотичней. Я полностью отдаюсь этой всепоглощающей страсти.
Голова немного кружиться от облегчения, которые я испытываю каждый раз, прикасаясь кисточкой к холсту. По виску стекает капля пота. Я судорожно облизываю свои обветренные губы и спустя пару секунд резко останавливаюсь, отнимая руку от картины.
Всё.
Готово.
Распахиваю свои веки и в испуге отпрыгиваю, больно падая на пол, при этом перевернув стул и уронив палитру.
Прямо на меня смотрят большие чёрные глаза.
Чёрные глаза Алекса.
Но больше всего ужасает то, что из этих глаз скатываются темные крокодильи слёзы вперемешку с багровой кровью. А вид у этих заплаканных грустных глаз настолько чувственный, что моё сердце делает сильный кульбит, толкая меня навстречу необузданной панике, которая таилась внутри меня уже много лет.
Я ползу в угол и накрываюсь руками, в сердцах крича и прося оставить меня в покои. Но её прикосновения уже ощутимы, и они просто рвут меня на части.