Картина наших душ

«Холодный пот стекает по виску, а сердце бешено стучится, пока мама заводит машину.
Эта внезапная тишина между нами мне не нравится. Она повисла в воздухе сразу же после того, как меня отчитали на вечеринке перед всеми моими друзьями.
— Скажешь что-нибудь? — сердитый голос мамы окутывает салон машины.
Я закатываю глаза.
Видит Бог, только мне в этой ситуации позволено злиться.
— Ты меня опозорила. — буркаю, чуть повернувшись в её сторону.
Скосив глаза, мама одаривает меня кривым оскалом.
— Никто тебя не позорил, Лесси. Я просто забрала тебя от... Тех людей.
Да как она смеет!?
— Те люди - мои друзья! Мы учимся вместе! — вспыхиваю я.
— Вот только тебе не место среди заядлых курильщиков и пьяниц! — восклицает мама, легонько стукнув рукой по рулю.
Её кольца звякают, отдаваясь неприятным гулом в моей голове.
— Какого черта!? — выпаливаю я, не подумав.
Мои щёки тут же краснеют от стыда.
Я никогда не бранилась перед родителями. В моей семье, наверное, никто даже не знал таких плохих слов. Меня с детства учили правильно разговаривать с людьми, и обычно я так и поступаю, но сейчас во мне бурлит столько негативных эмоций, что слова вылетают из моего рта, не успев пройти фильтрацию.
Открываю рот, дабы извиниться, но мама перебивает своей гневной тирадой:
— А такого черта, Лесси! Ты улизнула ночью из дома без моего или папиного спроса, дабы пойти на вечеринку! Ты в своём уме? У тебя на носу контрольные работы! А художественная школа!? — она запнулась, переводя дыхание, а затем продолжила, только намного спокойней, может даже со страхом: — А если бы с тобой что-то случилось, а меня нет рядом?
Мама очень редко повышала на меня голос. А как она кричала, я никогда раньше не слышала.
До этого момента.
— Но всё же нормально. — ворчу, теребя подол своего короткого платья.
— Ты ещё ребёнок, Селеста. Пообещай, что больше такого не будет. — серьёзный тот мамы заставляет меня съёжиться.
А часть про ребёнка глубоко ранит.

Я в восьмом классе и являюсь достаточно взрослой для того, чтобы ходить на вечеринки.
Тем более, если одну из них устраивает моя школьная подруга.
Мне ни в коем случае не разрешили, если бы я просто попросила. Отец был бы категорично против. А если бы узнал, что на тусовке будут мальчики, то и вовсе устроил бы скандал. А мама... Ну, мама часто солидарна с его мнением. А ещё она очень заботлива и беспокойна по поводу меня. Поэтому мне пришлось уйти без ведома.
— Ты слышишь? Обещай, что это не повториться! Я не собираюсь в следующий раз снова ехать через весь город и забирать тебя! — повернув на пустую, плохо осветлённую трассу, повторяет мама.
— Не нужно было забирать меня. Ты пришла и накричала на меня перед всеми. Теперь надо мной будут смеяться! — на глаза наворачиваются горькие слёзы.

Ребята в школе часто надо мной прикалываются, но это никогда не заходит очень далеко. Так, обычные шутки и всё. Но теперь, после того шоу, которое устроила мама, мне не дадут спуску.
Я уже чувствую на себе эти косые презрительные взгляды и могу услышать едкие смешки за спиной.
По телу пробегают мурашки, и я сильнее вжимаюсь в кресло.
Заметив мой испуг и сильное волнение, мама глубоко вздыхает и берет меня за руку.
Её ладонь тёплая и до невозможности родная. А прикосновения - наполнение безмерной любовью. Благодаря этому я чувствую себя защищённой. Словно за нерушимой стеной, сквозь которую никто не сможет пройти.
Слова мамы ещё больше успокаивают.
— Всё будет хорошо, Лесси. А если нет, мы скажем папе, и он всем надерет задницы.
Хихиканье вырывается из меня, и я, пытаясь его остановить, случайно хрюкаю.
Мама переводит взгляд с дороги на меня. Её зелёно - бирюзовые глаза, которые до жути похожи на мои, комично округливаются.
Мне не удаётся удержаться, и я начинаю громко хохотать.
Внезапно мама тоже присоединяется ко мне. Воздух тут же заливается её изящным искренним смехом.
Она всегда такая. Изящная и искренняя.

— Ну хватит, хватит. — шепчет она, когда мы обе уже пару раз икаем.
— Мам.   — зову её, и она кивает, давая понять, что слушает.    — Такого больше не повториться.   — смирившись, обещаю я.
— Ну вот и хорошо.   — её очаровательная улыбка озаряет мир.
Хочу потянуться к радио, включить музыку, но мама злостно ворчит, останавливая меня.
— Понакупили права и гоняют теперь, как ненормальные. 

Я переключаю своё внимание на дорогу, как раз вовремя, чтобы заметить, как с поворота быстро выезжает массивная машина.
Пока наблюдаю за ней, она стремглав несётся по противоположной полосе.
Всё ближе.
И ближе.
Мамины пальцы сильнее сжимают руль.
— Лесси, я думаю, что...   — её слова обрываются, а со рта вылетает истошный крик.

И дальше всё как в замедленной съемке.
Со стороны это наверняка выглядело эпически. Прямо как в самых крутых фильмах. Но то, что происходило внутри, было просто нереальным.
Нереальным, для осознания того, что это реальность.

Я слышала только скрежет метала и звук бьющегося стекла. Ощущала, как на меня падают осколки, прорезая слои кожи. Не могла думать о том, что будут шрамы. Смотрела только на маму.
В голове крутилась лишь одна мысль.
«Хоть бы она выжила.»
О себе совсем не беспокоилась.

Машину резко толкнуло назад.
Затылком врезалась в боковое стекло.
Сразу же потекла кровь, а в глазах потемнело.
Тело ныло и пульсировало от невыносимой боли. А в ушах свистело.
Слышно было только собственное рваное сердцебиение.
Тук.
Тук.
Тук.

Чувствовала, как начинаю проваливаться в удушающую темноту.
Последнее, перед тем, как отключиться, увидела лицо мамы.

Застывшее, перекошенное страхом и болью.
Такое красивое, родное лицо.
Вот только пустое.
Совсем пустое.
Без искры.
И без жизни.»

Я всегда испытывала острую вину за смерть мамы. Это была ужасная трагедия.
В тот день ведь умерла не только она.
Тогда умерла и я, и мой отец.
Умерла наша семья.
Мы больше никогда не станем прежними. Наши жизни изменились.
Полностью и безвозвратно.

Я часто думала о том, что было бы, если бы я не пошла на ту клятую вечеринку. Если бы у меня было больше ума и рассудка.
Может, я бы сейчас сидела в своей комнате в медвежьих объятьях мамы, и мы вместе бы смотрели фильм?
Или, может, играли бы в бадминтон прямо под палящим солнцем на заднем дворе нашего особняка?
Желание, чтобы всё сложилось иначе, всё равно не меняет прошлого.
И это печально.
Просто кошмарно.

Я лежу сейчас вверх ногами в перевёрнутой машине и вспоминаю её.
Глаза.
Смех.
Прикосновения.

Кто бы знал, что всё повториться.

Только теперь в машине я сама.

Абсолютно одинока.

И разбита.

Не стоило садиться в машину в том потрёпанном, ужасном состоянии, в котором я вышла из дома Алекса.
Не стоило бороться со страхом вождения и трясущимися руками держать руль.

В этот раз нужно было сдаться. 

Нужно было.

Да.

Я перевожу взгляд на свою исцарапанную окровавленную руку и цепляюсь глазами за серебряный браслетик.
Маленькая улыбка растягивает мои сухие и искусанные губы.
И так и застывает.

Неужели я повторю мамину судьбу?

Этот вопрос эхом раздаётся в моей голове и тут же затихает, прячась в подкорках сознания.

Всё может быть.