Картина наших душ

Я выхожу из кабинета социологии, держа в руках листочек с результатом экзамена. Буква «А» и маленький плюсик рядом, которые жирно наведены красной ручкой преподавателя, дразнят мои глаза.
Это был сложный экзамен.
Тесты, которые имеют, казалось, все неправильные ответы, и письменная работа в конце, которую нужно было сделать в виде доклада - всё это заставляло мой мозг кипеть, но при этом работать в усиленном режиме.
Но моё сердце было спокойно, а тело расслаблено. Я знал, что сдам. И был уверен, что у меня всё получиться. Всё таки длительная, изнурительная подготовка обязана была принести свои плоды.

Я сжимаю пальцами лист, воздерживаясь от того, чтобы не скомкать его и не выбросить к чертям собачьим в мусорку. Злость клокочет во мне из-за того, что радости, котороя должна быть, смотря на свою высокую оценку, просто нет.
Прислонившись спиной к холодной стене, я наблюдаю за одногруппниками, выползающими из кабинета. Некоторые с грустным, отчаянным видом и со слезами на глазах от того, что им придётся идти на пересдачу, а некоторые чуть ли не прыгают от счастья.
Мои губы растягиваются в мнимой улыбке. Я пытаюсь заставить свой мозг думать, что я тоже рад. Хочу, чтобы он позволил мне почувствовать эту эмоцию и насладиться ею. Но всё, что сейчас происходит в моей голове и сердце, даже близко не похоже на что-то позитивное. А тем более на счастье.
Последнии дни я дружу только с опустошением и унынием. И черт, как же я хотел бы от них избавиться, но они вцепились в меня, как пиявки и не отпускают.

Опустошение появилось сразу же после того, как Селеста вышла из дома. Это чувство настигло меня просто моментально.
Как только за рыжей закрылась входная дверь, я вскочил на ноги и пошёл за ней.
Она заводила свою машину, пока я подходил. И именно тогда, когда моя рука потянулась открыть дверцу, белый BMW Селесты рванул, оставляя за собой лишь облака пыли.
Девушка не увидела меня из-за слез, которые полностью заполнили её сказочные глаза.
И эти слёзы были из-за меня.

Слова Селесты, сказанные на дельтапланах, эхом отдаются в моей голове. Тогда она дала мне четкое понимание того, что если я облажаюсь снова, прощения мне не видать.
И всё же, я вновь её обидел.
Вновь позволил своей агрессии и гневу управлять мною.
Дурак.
Знаю.
И оправдания мне тоже нету.
Но на тот момент, когда я просил её уйти, я не мог ни о чём другом думать, кроме как о самочувствие мамы, засыпающей в коконе моих рук.

Желание поговорить с Селестой и вернуть всё на свои места нестерпимо бьется во мне.
Мне просто нужно все ей объяснить и извиниться. Но постоянно, когда я набираю девушку, её телефон оказывается недоступным.
Конечно же, беспокойство по этому поводу сьедает меня ещё со вчерашнего вечера. Но я ссылаюсь только на то, что рыжая просто не хочет ни видеть меня, ни слышать.

Все вокруг уже начали разбредаться по разным кабинетам, при этом создавая на коридоре нерушимую толпу, через которую нереально протиснуться.
В эту минуту я, как никогда раньше, люблю свой устрашающий и мрачный вид. Люди расступаются сразу же, как только стоит им заметить моё серьёзное выражение лица, капюшон, натянутый на копну чёрных волос, и таинственные татуировки, полностью покрывающие каждый участок моей кожи.
Конечно же, своё дело выполняет и высокий рост с мускулистым телом.
Никто же не хочет, чтобы их случайно затоптали.

— Хэй, Алекс! Постой! — знакомый голос останавливает меня, когда я ступаю на первую ступеньку лестницы, ведущий на третий этаж, где должна пройти пара по литературе.
Медленно обернувшись, я встречаюсь с макушкой Джойс.
Никак не могу привыкнуть, что она такая маленькая.
Ну или же это я слишком большой.
Одно из двух.
Опустив глаза чуть ниже, я сканирую взглядом лицо девушки.
Она выглядит уставшей. Точнее, измученной. В принципе, она часто такая. Но сейчас этому есть какое-то особое объяснение. Точнее, причина.
Я вижу это за её стальными глазами. Джойс крайне встревожена.
Что-то случилось.

Я метаю ей мысленный вопрос, в непонимании подняв брови.
Джойс мнётся на месте, отводя взгляд.
— Значит, ты не в курсе... — в глубокой задумчивости еле слышно шепчет она, изнутри покусывая свою щеку.
— Что? — нетерпеливо спрашиваю.
Волнение начинает расти во мне, усиливаясь с каждой секундой молчания Джо.
— Я не... — начинает девушка, а затем в безысходности, раскинув руки в стороны, выпаливает: — Селеста в больнице, Алекс. Вчера она попала в аварию.

Это как удар прямо в место, где находится сердце.

Сначала из тебя выходить весь воздух.

Ты ошеломлён.

Открываешь рот.

Пытаешься вздохнуть.

Но не можешь.

Колющая боль распространяется.

Ты кладешь руку на грудь и гладишь.

Боль не уходит.

Усиливается.

На глазах слёзы.

Снова пытаешься вздохнуть.

Но не можешь.

Чувствуешь, что задыхаешься.

Головокружение.

Веки опускаются.

Сердцебиение замедляется.

А в голове пустота.

Ноги не удерживают меня, и я опускаюсь на ступеньки, положив свою голову на колени и накрывшись сверху руками, как часто делал в детстве.
Полностью плевать на то, что меня в таком уязвимом состоянии могут увидеть другие.
Селеста.
Вот, что у меня на уме.
И только её лицо стоит перед моими глазами.
Её пухлые губы и зелёно - бирюзовые глаза. То ли тропический лес в них, то ли чистейшее спокойное море. Миленький носик и россыпь веснушек, похожих на созвездия на небе. Честно сказать, это всегда привлекало моё внимание. Мне хотелось поцеловать и облизать каждую.
«Теперь всё кончено, придурок. А всё из-за тебя.» — шипит скользкий голосок в моей голове, и я даже не пытаюсь его заткнуть.
Потому что на этот раз я полностью согласен.
Увидев слёзы в глазах Селесты, зная, что она не в состоянии вести машину, мне не стоило её отпускать. Нужно было её остановить.
Черт побери, я ведь просто не успел.

— Селеста в порядке. Она жива. Всё хорошо. — рука Джойс утешительно сжимает моё плечо.
Я вскидываю свою голову с надеждой смотря на девушку. Она ведь может врать, просто чтобы не расстраивать меня ещё больше.
— Правда. — подтверждает свои слова Джойс.
Хватка на моем сердце немного ослабевает, но мне всё ещё невыносимо и просто мучительно больно.
Прерывая Джойс на её болтовне, которую я и так не слушал, я подрываюсь с места и бегу к выходу из университета.
Бегу без всякой надежды, что смогу всё исправить.
Бегу, спотыкаясь по дороге и ловя такси, при этом отдавая последние деньги водителю.
Еду с мыслями о том, насколько мне стала важна эта девушка. Думая, как она смогла пробраться мне под кожу, когда никто другой не мог.
Еду увидеть мою Селесту и прикоснуться к ней.

***
Нервно стучу ногой по белой плитке в фойе, ожидая, пока женщина вывезет старого дедушку на коляске. Терпение просто на исходе, но я жду и ничего не говорю.
Как только проход освобождается, я влетаю в широкий коридор, проносясь по нему со скоростью света.
Услышав крик медсестры про бахилы, я немного отвлекаюсь. И в этот же момент врезаюсь в парня примерно на лет пять старше меня. Он флиртовал с девушкой на ресепшене.
Запах дорогого парфюма, смешанным с сигарами, сразу же вторгается в моё пространство.
— Осторожнее. — с усмешкой говорит блондин, но за этим скрывается неподдельная холодность.
Парень поправляет своё чёрное пальто, сверкая часами на руке.
— Сам осторожнее. — огрызаюсь я и обхожу его.
Моя не любовь к богатым не изменилась, даже если я что-то чувствую к одной из них.

Когда вбегаю в палату я сразу же её замечаю.
Селеста спит на кровати в позе эмбриона, выглядя очень маленькой и хрупкой. Словно увядшая роза с вырваными шипами. Другого сравнения просто нет.
Когда мои глаза цепляются за синяки различных цветов и множество царапин, покрывающие её тело, дыхание застревает в лёгких.
Мысленно я уже сто раз убил себя за это.
Я тихо ступаю ближе, с каждым шагом страдая всё сильнее.
Длинные рыжие волосы девушки покоятся на подушке, но пара прядей всё же спадают на её лицо.
Моя рука тянется убрать их, но я отдёргиваю её.
Вместо этого аккуратно, стараясь не разбудить, ложусь к ней на постель. Кровать маленькая и в ней нет места для нас обоих, поэтому, чтобы не упасть и не скинуть её, мне приходиться близко прижаться к телу Селесты.

После того, как целую девушку в макушку, я  нежно провожу пальцами по её щеке, обрисовывая те самые веснушки, о которых вспоминал раньше. Сейчас они особенно сильно выделяются на её бледновато - синеватой коже.

Ласково прикасаясь к Селесте, я придвигаюсь ближе.
Мне не достаточно.
Не достаточно видеть и знать, что она жива.
Мне нужно услышать её сердцебиение и почувствовать тепло её кожи.
Неожиданно Селеста издаёт что-то на подобии стона и льнет ко мне в объятья.
Проигнорировав тупое подергивание члена, я шепчу рядом с ухом рыжей:
— Моя принцесса. Девушка, дарованная мне самим Богом. Селеста...
Вижу, как её руки вмиг покрывается гусиной кожей, а веки начинают трепетать, пока она и вовсе не открывает свои глаза.
В этот момент моё жалкое сердце останавливается.

Не мигая, Селеста смотрит на меня, а затем склоняет свою голову, утыкаясь в мою грудь. Я резко выпускаю весь кислород, и моя голова начинает крутиться.
Эта девушка...
— Ты всегда так вкусно пахнешь. — её голос тихий и надломленный.
Она проводит своим носиком по моей толстовке, вдыхая аромат, а затем её глаза закатываются. Губы Селесты растягиваются в мягкой улыбке.
Я мотаю головой, не понимая, почему она не злиться на меня.
Я думал, что рыжая будет кричать и выставит за дверь сразу же, как увидит.
Такой реакции я уж точно не ожидал.

— У тебя такие глаза. — Селеста откидывается на подушку, вглядываясь в моё лицо.
— Какие? — спрашиваю, предполагая, что она скажет «страшные» как и все остальные, но девушка вновь меня удивляет:
— Удивительные.
Её пальчики тепло прикасаются к моим векам.
— Чёрные, но светлые. Светлые, но чёрные. — задумчиво бурчит что-то своё, а я лишь только любуюсь ею.

— Поцелуй меня, пожалуйста. — умоляюще просит, вытягивая губы вперед.
Не в силах себя остановить, я припадаю к ним, сразу же кусая.
Я так сильно изголодался по этой девушке и до безумия скучал по её вкусу.
Вкусу чертовой вишни.
И сейчас, наконец-то попробовав его снова, у меня просто сносит крышу.

Этот поцелуй выражает больше, чем я когда либо мог сказать. Он содержит в себе вихрь разных эмоций, делая это чем-то слишком интимным для нас обоих.

Мы одновременно стонем, хаотично дергая друг друга за одежду.
Когда мой язык скользит к её и они переплетаются, я забираюсь пальцами под кофту девушки. Почувствовав что-то неладное, я тут же отдёргиваю руку.
— Что за...?   — приподнимаю её кофту вверх, видя перед собой забинтованный низ живота.
Мои внутренности сжимаются, и я дёргаюсь назад, чуть не свалившись с кровати.
Поднимаясь на ноги, я продолжаю сверлить взглядом живот Селесты.
Что же я наделал...

— Алекс? Ты чего...?   — лицо рыжей в полном замешательстве.
Она смотрит на меня пару секунд, а затем её тело резко напрягается.
Сложив пальцы, Селеста подносит их к руке и сильно себя щиплет, сразу же пискнув от боли.
Её глаза расширяются ещё больше. Насколько это вообще возможно.
Только теперь в них плещется нескрываемый испуг.
— Так это был не сон...   — хрипит девушка, морща свой лоб.

И какой, к черту, сон?