Картина наших душ

Пульс отдается в моих ушах похоронным маршем. Словно тысячи барабанщиков собрались вокруг и отбивают один и тот же ритм.
Это невыносимо и неприятно, но это единственное, что сопровождает тишину, которая затянулась между мной и Дэном после того, как я озвучила, что собираюсь вернуться в Сиэтл.
Да, признаю. Скорее всего, я поторопилась с этим решением, учитывая, что только вчера узнала о свадьбе моего «любящего» отца. Но мне нужно что-то сделать. Мне просто необходимо каким-то образом помешать им пожениться.
Но ещё больше всего я хочу впервые за несколько лет по настоящему посмотреть в папины глаза и задать ему лишь только один короткий вопрос: «Почему?».

Конечно же, я не мечтаю снова оказаться в Сиэтле. И точно не горю желанием переступить порог особняка Марселло Сантини.
Какие бы прекрасные детские воспоминания не жили в том доме, они уже давно омрачились плохими и медленно, мучительно умели, оставляя за собой дорожку леденящего душу холода.
Очутиться в месте, из которого я, не оглядываясь, бежала, означает вновь упасть в ту темную бездну, коей я жила не так давно.
Да, возможно, я еще не готова. И мне будет чертовски больно. Но мой отец не заслуживает второй свадьбы. Он не должен быть счастлив. Он ничего для этого не сделал.
Господи.
Вы скажете, что я поступаю как гребаная эгоистка?
Ага, наверняка так и есть. Но по другому просто не могу.
Маленькая отвергнутая Селеста бунтует во мне, умоляя что-то сделать. Она все ещё надеется, что мама вернеться и все встанет на свои места.
Семья вновь будет вместе. А любовь вспыхнет вдвое сильнее.

Я вздрагиваю от мягкого прикосновения чей-то руки к моему плечу.
Покачав головой, я стряхиваю паутину мыслей, которую сама и свила, а затем подымаю глаза вверх и натыкаюсь на испытующий взгляд Дэниела.
— О чем ты говоришь?   — спрашивает он.
Глубоко вздохнув, я медленно повторяю свои слова слегка дрожащим голосом:
— Я хочу вернуться в Сиэтл одним рейсом с тобой.
— Ты сейчас серьезно?   — злостно шипит на меня друг.
Его лицо краснеет, а венка на шее пульсирует все быстрее и быстрее.
— Этот ублюдок Марселло причинил тебе столько вреда, а ты собираешься вновь зайти в его дом? Опять залезть в логово зверя?
— Я не...   — прикусываю губу, не закончив предложение.
Маленькая Селеста второй раз показывается и выходит из укрытия. Она кричит, что ее папа не зверь, но я затыкаю девочку быстрее, чем мой мозг успеет ее послушать.
— Я думала, ты поймешь...   — шепчу, чувствуя горькие слезы, залившие мои глаза.
Дэниел оскаливает зубы.
— Не в этот раз.

Жук недоверия и предательства начинает свой путь, прорываясь через кожу и ползя прямо в сердце, но он исчезает, как только Дэн молча заключает меня в медвежьи объятия и начинает говорить:
— Но я поддержу тебя в любом решении, даже в самом безрассудном. Ты же знаешь.
Громкий всхлип облегчения вырывается из моего горла, и я обнимаю друга в ответ, крепко обхватив его руками.
— Спасибо.   — бормочу ему в грудь.
Дэн кивает и нежно целует меня в макушку.
— Я просто очень за тебя волнуюсь, Лесси. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я мычу что-то не разборчивое, самой не в силах разобраться, действительно ли правильно я поступаю?
— Я просто не хочу, чтобы ты стала депрессивной и угрюмой. Прямо как в тот день, когда я тебя встретил.   — он запинается, а затем, хихикая, продолжает:   — Я все время называл тебя ворчливым гномом.
Я прыскаю от смеха и хохочу, хватаясь руками за его кофту.

Длительное время мы просто молчим, сжимая друг друга в крепких объятиях.
Иногда действительно не осознаешь, насколько сильно нуждаешься в поддержке друга.
— Слушай, а ты не в курсе, Джойс у себя дома?
Я отступаю от Дэна, ошеломлено глядя на него. На это он лишь только подымает бровь.
— Я... Эм.. Джойс. Ого.   — бормочу, не находя нужных слов.   — Какое сегодня число?
Дэниел цокает, дергая рукой.
— Пятнадцатое.   — говорит он, смотря на дорогие часы на его запястье.
— В этот день она должна была уехать в лагерь на пару недель.   — вспоминаю я, мысленно воспроизводя наш с девушкой разговор.
Джойс рассказывала мне, как ее мечтой было посетить один из знаменитых лагерей в Швейцарских горах. И когда такая возможность появилась, она тут же за нее ухватилась.
Дело в том, что Юго-восточный университет Джуно для повышения рейтинга любит спонсировать дорогие поездки своим студентам.
Но все не так просто. Конечно же, это нужно заслужить.
Летом университет проводит разные соревнования между учащимися курсов.
Это может быть что-то легкое, как, например, жестокая эстафета или безжалостная игра в пейтбол. Но также это может быть что-то на подобии: «по подсказкам-загадкам найдите спрятанную в городе пустую бутылку из под шампанского, где будут лежать ваши выигрышные билеты, даже если она будет на дне озера Аук.»
И в конце курс, который выигрывает, выбирает место поездки и в первые каникулы начального года едет на отдых.
Я слышала, в прошлом году победил первый курс, и они побывали на тропическом острове в Новой Зеландии.

Дэниел чертыхается, хлопнув ладонью по столу.
— Мне нужно... выйти.
После этих дерганых слов он поспешно выбегает из гостиной, в проеме двери чуть не столкнув Алекса с ног.
Черноволосый раздраженно рявкает на Дэна, хмуро смотря ему в след.

Алекс подходит ко мне и целует в лоб.
От этого неожиданного милого жеста я немного краснею.
— Я отъеду домой не на долго. — парень морщиться от этих слов, будто бы ему не приятна сама мысль оставить меня одну даже на пару часов. —  Нужно сделать маме утренние уколы и помочь Лиаму убраться в доме.
Я киваю, опуская глаза в пол.
— Эй, не расстраивайся, я скоро вернусь. — положив свои горячие ладони на мои щеки, он приближает мое лицо к своему.
Я оказываюсь захваченной и завороженной его наполненными теплотой и любовью глазами.
Он долгие секунды смотрит на меня, а затем медленно целует в губы.
— Алекс... мне нужно кое-что сказать... — шепчу я в перерыве между поглощением его сладких пухлых губ.
— Черт, давай позже, принцесса. Я приеду, и мы продолжим на чем остановились, хорошо? — ещё раз чмокнув меня, он быстро ретируется на выход, даже не дав вымолвить ни буквы на прощание.

***
Отперев дверь мастерской, я аккуратно вхожу внутрь, пытаясь влиться в ту атмосферу, которую так люблю. Но она касается моей кожи острыми иголками и всячески отвергает, отталкивает меня назад.
Проводя рукой по своим покрытым пылью картинам, я судорожно сглатываю.
Это всегда было моим самым любимым местом во всем мире, а сейчас оно кажется чужим и незнакомым.
Краски посерели, а дымка вдохновения и эйфории почти исчезла.
Присев на стульчик перед чистым холстом, я беру в руки кисточку. Перекатываю ее между пальцами, пытаясь привыкнуть к утерянным ощущениям.
Это очень странно. Словно я не я и не там.
Облизнув пересохшие губы, я опускаю кисточку в краску и подношу ее к холсту.
«Закрыть глаза и отдаться ощущениям.»   — на повторе звучит в моей голове. И я, стараясь не думать об реакции Алекса на мой отъезд, непонятном поведении Дэна и женитьбе отца, начинаю рисовать.

Где-то отдаленно раздаётся стук и выкрик лучшего друга о том, что он не успел, а затем его тяжелые шаги, которые удаляются на второй этаж.
Где-то на улице приглушенно слышен звук мотора мимо проезжающей машины.
Где-то в лесу поют птицы и шелестят деревья.
А тут лишь только звучит мое раненное сердце и яростно плещет фантазия.