Глава 49. Алекс
Смерть.
Раньше мне не раз приходилось встречаться с этой сукой лицом к лицу.
Мое детство в Детройте не было столь красочным, как хотелось бы думать.
Возвращаясь домой со школы, я часто мог натыкаться на безжизненные глаза наркоманов или на бледные тела убитых шлюх.
Я также видел смерть в действии, когда она вытягивала душу из человека, оставляя за собой лишь пустую оболочку.
Мой отец умирал у меня на глазах, и я позволил этому случиться, не вторгаясь в зону искусства смерти.
Моя психика тогда немного нарушилась. Но как бы мне не было страшно, я принял это как данное. Что им и было.
Все мы когда-то умрем. И я это знал.
Но когда ты сам находишься на грани падения в другой мир, где царствует одна лишь темнота, у тебя очень смешанные чувства.
Одна сторона словно так и тянется туда, в небытие. Сделать шаг и кануть в Лету. Стереть себя с лица земли. Словно меня тут никогда раньше и не было.
А другая - стремиться остаться в реальном мире со своими родными и близкими. Смириться с существованием гнилых людей, несправедливым правительством, грязной средой и бедностью, и просто продолжать существовать.
Я бы сказал, что больше горю желанием исчезнуть, но у меня нету права даже думать об этом.
Есть люди, которые нуждаются во мне, и я просто должен выжить. Если не ради себя, то ради них.
Только ради брата, мамы и своей любимой.
***
— Алекс, тебе нужно выпить горячего, давай. — мелодичный женский голос просачивается в мое сознание.
Я чувствую, как нежные руки гладят меня по голове, но даже не могу пошевелиться, чтобы поддаться приятным ласкам.
Мои руки и ноги сковывает... одеяло.
Много одеял.
Они ещё и подоткнутые со всех сторон.
Ощущение такое, словно я буррито.
Не буду врать, это тепло. Даже очень. Но я почему-то все ещё продолжаю дрожать...
— Алекс, пожалуйста. Я сделала чай. — просит тот же притягательный голос.
Я стараюсь открыть рот, дабы ответить, но невидимые силы резко начинают тянуть меня обратно в темноту.
Хочется отбиваться и кричать.
Хочется подольше побыть с ней.
Но я...
Я....
***
— Ему повезло... Держать в теплоте... Горячее...
Я вернулся, но опять не в силах ничего сделать.
Отрывки слов незнакомого мужчины отдаются в моей голове эхом, и она начинает пульсировать от боли.
Я не понимаю, где я нахожусь, и что, черт побери, со мной не так.
Меня будто бы накачали наркотиками и бросили лежать где-то в подворотне.
И снова эти одеяла...
Почему их так много?
И тело зудит... Да так сильно, что хочется на себе кожу разорвать.
Где же те ласковые женские руки, которые раньше гладили меня?
Мне хочется....
Я хочу увидеть...
Пытаюсь открыть глаза, и, на удивление, у меня почти что получается.
Но не на долго.
Прежде чем веки вновь слипаются и меня снова начинает затягивать в темноту, я успеваю увидеть размытое, обеспокоенное лицо моего ангела.
Селесты.
***
Я снова прихожу в сознание.
Только в этот раз не от дрожи в теле или чего-то ещё.
Сейчас я вообще не ощущаю правую руку.
Черт.
Что происходит?
Открыв глаза, я тут же морщусь от непривычно яркого света. Огонь, полыхающий в камине рядом со мной, освещает полкомнаты.
Моргнув пару раз, я избавляюсь от пляшущих зайчиков. Теперь я, по крайней мере, могу осмотреться.
Первое: я у Селесты. Лежу на диване с её головой у меня на груди и её телом у меня под рукой. Так вот почему она так занемела.
Второе: с кружки и чайника, стоящих на кофейном столике, все ещё идет пар. А это значит, что Селеста уснула не больше 5 минут назад.
Аккуратно отодвинув прядь её рыжих волос в сторону, я наконец-то могу видеть её лицо.
Черт.
Она плакала.
Её красные глаза и высохшие дорожки слез есть ясным тому доказательством.
Укол боли пронзает мое окоченелое сердце, и я чувствую, как ненависть к себе поднимается все выше и выше, пока не достигает конечной точки.
За какие заслуги мне досталась такая девушка?
Блядь. Я просто отвратителен.
Все, что я делаю, это постоянно лажаю и попадаю в какие-то неприятности.
И кто мне вообще сказал, что заснуть на холоде в лесу была хорошая идея?
После той новости о мамином состоянии я обязан был остаться с братом и поддержать его.
Быть. В. Чертовой. Больнице. Вместе. С. Родными.
Так почему же вместо этого я присосался к бутылке?
Селеста права. С такими темпами я скоро превращусь в самого настоящего законченного алкоголика.
Шевеление сбоку заставляет меня оторваться от самобичевания и взглянуть на Селесту.
Она хватает меня своими маленькими ручками, перекатывая в кулаках явно не мою толстовку.
Я оглядываю свое тело, одетое в незнакомую вещь.
Чья эта кофта...?
— Алекс... Ты проснулся. — сонно хрипит девушка, приподнимаясь на локтях.
Одеяло сползает по её плечам вниз, открывая мне милую зимнюю пижаму.
Я одариваю её кривой натянутой улыбкой.
— И ты тоже.
Она хмуриться. Некоторое время Селеста просто смотрит на меня, а потом ее губы начинают дрожать, словно она снова готова заплакать.
— Не делай так больше. — просит она, имея ввиду совсем не то, что я пришел в сознание.
— Не буду. — отвечаю со всей серьезностью, тысячу раз мысленно убивая себя за столь дурацкую ошибку. — А Лиам...
Селеста вздыхает, отводя взгляд. Она молчит пару секунд, а затем тянется через меня за кружкой с чаем.
— Доктор сказал, что тебе нужно пить больше горячего. — она протягивает мне напиток.
Сканируя её внимательным взглядом я беру чай и делаю большой глоток, не обращая внимание на жжение от кипятка.
Хоть я уже и не помираю от обморожения, но мои руки, и я уверен, не только они, все ещё красные и нуждаются в теплоте и лечении.
— Селеста, ты разговаривала с Лиамом? — снова делаю попытку узнать правду.
Девушка наконец сдается. Это видно по её усталым глазам.
— Он очень злиться на тебя. Сказал, что не хочет тебя больше видеть.
Я вздрагиваю, словно от удара.
Черт, а чего ещё я ожидал?
Радушных объятий за то, что оставил его одного справляться с теми новостями о маме?
Или поцелуя в щеку за то, что напился и чуть, блядь, не откинулся?
Я заслужил все, что со мной происходит.
— Алекс, что происходит? — только один невинный вопрос, а я готов рвать на себе волосы от безысходности.
— Мама умирает. У неё осложнения. — глотаю слезы вместе с обжигающим чаем.
Не нужно говорить большего. Селеста и так все прекрасно понимает.
— О, Алекс... — девушка забирает кружку у меня из рук и, поставив её на столик, кидается мне в объятия. — Мне очень жаль.
— Знаю, принцесса, знаю. — шепчу напротив её шеи, крепко держась за её миниатюрное тело, как за единственный спасательный жилет среди бескрайнего моря.
***
— Я хочу к маме и к брату. — бормочу, наслаждаясь прикосновениями, которые дарит мне Селеста.
После моих слов о том, что у меня болит все тело, эта маленькая чертовка приняла на себя обязанность сделать мне массаж.
Прошло уже где-то полчаса, а она все мнет и мнет меня, как тесто для булочек.
И я бы сопротивлялся, если бы это не было настолько приятно.
Сейчас Селеста устроилась на моей спине и старательно разогревает мою спину, украдкой целуя меня то в лопатку, то в затылок.
Это заставляет меня благоговейно улыбаться в подушку.
— Тебе ещё нельзя вставать. — говорит рыжая, нажимая на больную точку. Я стону, и она, хихикнув, делает это ещё раз, отчего я невольно подпрыгиваю на месте. — Когда поправишься, мы обязательно поедем в больницу. За Лиама не переживай. Я говорила с Джо, она о нем позаботиться...
Я что-то неразборчиво мычу, закатывая глаза от наслаждения.
—...а пока у тебя постельный режим. — заканчивает Селеста, наклоняясь и крадя у меня еще один поцелуй.
На этот раз я не даю ей отстраниться, вовремя успев раздвинуть её губы своим языком.
Она выпускает протяжный стон, расслабляясь и отвечая мне взаимностью. Я чувствую, как её мягкие груди и гибкие изгибы прижимаются к моей спине, и, черт возьми, это просто мгновенная эрекция.
Повалив девушку на спину, я забираюсь на неё сверху, все также продолжая пожирать её ртом.
До сих пор сложно поверить, что Селеста вернулась. Я словно нахожусь в прострации, держа её в своих руках. Прикасаясь к ней своими пальцами и пробуя её губы на вкус.
— Два месяца прошло. — рычу ей в шею, прикусывая нежную кожу. — Ты заставила меня изнывать от желания.
Я спускаюсь ниже, обхватывая ртом вершинку ее груди.
Глаза Селесты сверкают, пока она наблюдает, как я ласкаю ее набухший сосок через тонкую ткань кофточки.
— Маленькая лисичка... Ты пахнешь теми же спелыми вишнями... — на моих губах расцветает ухмылка, когда девушка прерывисто вздыхает, смущенно извиваясь и сжимая бедра от нахлынувшего возбуждения.
Она также изголодалась, как и я.
Раздвинув ее ноги рукой, я резко дергаюсь вверх, и мой член тут же трется об ее киску.
И этого вполне хватает, чтобы неконтролируемо кончить.
— Вот что ты со мной делаешь. — ворчу, мягко вдавливая свое большое тело в ее маленькое. — Делаешь меня зависимым.
— Алекс... — стонет Селеста, а затем открывает рот в беззвучной букве «о», когда я немного сжимаю её шею.
Ей определенно это нравится.
— Ты уверен, что...
Я прерываю её сомнения уверенным голосом:
— Мне нужно это. Ты мне нужна, принцесса. И притом прямо сейчас.
Я больше не могу ждать. Мне хватило того времени, проведенного в полном одиночестве, страдая по ней.
Сейчас я просто хочу насладиться этой девушкой и забыть обо всем на свете. Стереть на хрен из своей памяти и оставить только её.
Веки Селесты трепещут. На мгновение её глаза закрываются.
— Тогда трахни меня уже. — наконец говорит она, и я срываюсь.
Стянув с себя штаны с толстовкой (которая, к слову, оказалась одной из забытых Дэниелом), а с неё её милую сексуальную пижамку, я с удивлением отмечаю, что она без белья.
Подхватив Селесту за тонкую талию, я заставляю её оседлать меня.
Мы настолько сильно нуждаемся в разрядке, что даже не выделяем время на предварительные ласки.
— Давай, детка. — бормочу, насаживая её на свой ожидающий член. — Ох, черт возьми. Ты просто невероятна.
Моя голова падает ей на грудь, когда девушка начинает медленно двигаться.
— Алекс... — стонет она, зарываясь ноготками в мои растрепанные по её вине волосы.
Я хватаю её за задницу, помогая. Мои руки крепко сжимают бархатную плоть, наверняка оставляя красные отметины. Но по блаженным сладостным вздохам Селесты я понимаю, что её это только возбуждает.
— Как же я скучал по тебе, любимая. — признаюсь, в то время, как опускаю девушку на спину и устраиваюсь между её разведенными бедрами.
Когда я снова вхожу, мы оба стонем.
— Я тоже скучала. — а потом смущенно добавляет: — Любимый.
Черт, я просто теряю голову от этой девушки.
— Повтори. — прошу, целуя её в пухлые губы.
Она двигается мне навстречу, глубже захватывая мой член своей тугой влажной киской.
— Я люблю тебя. — говорит она, повторяя это вновь и вновь. — Мой любимый.
Я рычу, ускоряясь.
Схватив её за сосок, я дергаю его, а затем успокаивая, мягко поглаживаю и целую.
— Черт, принцесса, я сейчас кончу. — я сейчас взорвусь. — Ты пьёшь противозачаточные?
Селеста хмыкает в согласии, крепко обхватив меня ногам.
Блядь. Как же она меня душит.
Её ногти впиваются в мою спину, а острые соски трутся об мою грудь.
Мы стонем в унисон, доводя друг друга до высшей точки наслаждения.
И как только стоны удовольствия рыжей становятся громче, а её тело начинает дрожать от мощного оргазма, я позволяю себе кончить вслед за ней.
И на выдохе говорю то, что хотел сказать уже давно:
— Я тебя люблю, моя маленькая лисичка.
***
Вечером, лежа в обнимку с Селестой, я понимаю, что не могу уснуть. И это даже не привычная бессонница, а странное ощущение плохого предчувствия, которое не хочет меня отпускать.
Ночью, когда звонят из больницы, мои опасения оправдываются.