Глава 50. Селеста
Незнакомая мелодия будит меня среди прекрасного сна. И сначала я думаю, что это какая-то молодежь на улице решила оторваться, но движение под моей головой останавливает меня от матерных слов и не запланированного убийства малолетних.
Алекс пытается выскользнуть из под меня, аккуратно перекладывая мое тело на другую сторону дивана. После умопомрачительного секса мы так и уснули в гостиной, теплясь в обьятьях друг друга и наслаждаясь потрескиванием дерева в камине.
От внезапного холода, вызваного потерей горячих рук Алекса, моя кожа покрывается пробежавшими по ней мурашками. Я натягиваю одеяло до носа, разлепляя заспанные глаза. Когда мой взгляд находит возвышающуюся над камином обнаженную мускулистую фигуру Алекса, он уже берет трубку звонившего телефона.
Мне не удается расслышать, с кем разговаривает черноволосый, но его взволнованный хриплый голос заставляет меня напрячься.
Парень ловит мой вопрошающий взгляд и удерживает его ровно до того момента, пока не заканчивает звонок.
Мрачным тоном он посвящает меня в произошедшее:
— У мамы была остановка сердца. Её еле откачали.
Сглотнув, Алекс продолжает со слезящимися глазами:
— Сказали, что ей осталось недолго.
Мне понадобилась только одна секунда, чтобы обработать информацию, прежде чем я подрываюсь с дивана и начинаю на скорую руку натягивать на себя помятую пижаму.
Хоть Алексу все ещё нужен постельный режим, я не могу запретить ему увидеться с Амелией.
— Мы поедем к ней. — отрывисто говорю, ощущая неприятный ком, подкатывающий к горлу. — С ней все будет хорошо.
Не знаю, кого я стараюсь успокоить этими словами. Но в любом случае у меня не получается. Ведь мы с Алексом оба знаем, что все будет совсем напротив слову хорошо.
Черноволосый качает головой, трясущимися руками подбирая с пола кофту и штаны.
Пока он одевается, я вызываю такси, все думая о том, как мы собираемся справиться с грядущими событиями.
Мы не особо близки с Амелией, но за такое короткое время, что я её знаю, я действительно успела полюбить её. И не только как маму своего парня, а ещё и как свою.
***
Все происходит настолько быстро, что по приезде в больницу я словно выпадаю из жизни, не в силах осознать происходящее. Я иду по коридору, держа Алекса за руку, и могу слышать лишь только свое гулкое сердцебиение и рваное дыхание.
Искоса бросив взгляд на черноволосого, я понимаю, что он ощущает то же самое.
Необъяснимой силы страх и крайнюю беспомощность.
Быстрыми шагами он пересекает все больше расстояния до палаты, постоянно смотря по сторонам, будто бы с угла выпрыгнет сама смерть и заберет его маму до того, как Алекс успеет попрощаться.
А я в это время вспоминаю просьбу Амелии, которую она сказала мне перед моим отъездом в Сиэтл...
«— Я з-знаю, что с-страшно б-бол-лею. — внезапно со всей серьезностью говорит Амелия.
Я застываю на пол пути к двери, удивленная резкой сменой её настроения.
Когда я только зашла её проведать, она казалась мне отстраненной. Витающей где-то а своем выдуманном мире. Или проживающей ряд привычных Альцгеймеру галлюцинаций.
Я старалась её разговорить, но у меня не вышло. И поэтому я подумала, что, может быть, лучше просто оставить её в покое и уйти.
Видимо, я ошибалась.
— Знаете? — развернувшись, переспрашиваю я.
Алекс упоминал о том, что она очень редко приходит в свое сознание. Похоже, что это один из тех моментов.
Женщина медленно кивает, фокусируя на мне свой почти-что рассеянный взгляд.
— Только не помню, че-ем им-мен-но. — она кашляет пару раз, искажая конец предложения.
В безысходности я умоляюще смотрю на дверь, мысленно призывая Алекса.
На самом деле я вправду не имею понятия, как обращаться с больными людьми.
А если я скажу что-то не то?
— М-мне осталось н-недолго. — вздыхает Амелия, откидываясь на гору пышных подушек, которые помогают ей ровно держать голову и в случае чего не захлебнуться. — Я ч-чувствую эт-то.
Предательские слезы подкатывают к моим глазам, и я стараюсь украдкой стереть их, чтобы не расстраивать женщину.
— Что вы чувствуете? — возможно, мне не стоило допытываться, ведь я не горю желанием услышать ответ. Я просто знаю, что он разобьет мне сердце.
Длительное время Амелия молчит, не в силах сказать и слова. В тишине, которая становиться слишком осязаемой, слышно лишь только редкое тиканье часов. И когда я начинаю думать о том, что она вновь впала в то состояние, где её душа куда-то улетает, оставляя лишь пустую оболочку, мама Алекса выдает:
— Смирение.
И все.
А большего, в принципе, и не нужно. Её спокойный тон полностью подтверждает правдивость ответа.
Я опускаю глаза, стараясь подобрать сопли, грозящие вырваться наружу целым фонтаном.
— Мои с-сыновья. — начинает Амелия, невзначай похлопав рукой на пустом участке кровати рядом с собой. Она приглашает меня присесть, и я не собираюсь отказываться. — Ал-лекс и Л-лиам...
Я устраиваюсь поудобнее, подогнув ноги в коленях.
Киваю, давая понять, что слушаю, и женщина тут же продолжает:
— Я хочу п-попросить тебя п-приглядывать за ними... П-после моей с-смерти.
О нет.
Я снова готова расплакаться.
Я беру холодную маленькую ладонь Амелии в свою и мягко сжимаю, молча уверяя, что я с удовольствием позабочусь о её мальчиках.
Амелия икает пару раз и вновь заходиться в кашле. В спешке я отрываю от рулона пару салфеток и укладываю ей в руку. Она сразу же прикрывает ими рот.
Когда её приступ стихает, я преподношу к ее губам стакан с водой, и она начинает сёрбать через тонкую трубочку, делая мелкие глотки.
Я предоставляю ей время прийти в норму и жду, чтобы она сказала что-то ещё.
Словно прочитав мои мысли, она говорит:
— Я н-написала п-письма. Отд-дай их моим с-сыновьям.
Я хмурюсь, вглядываясь в её кристально голубые добрые глаза, из которых постепенно начинает ускользать здравое восприятие реальности.
— В к-коробке под моей к-крова... — женщина не договаривает, замолкая.
Я терпеливо ожидаю, но ясность уже покинула её взгляд.
— Мы з-знакомы? — спрашивает Амелия, с детским любопытством оглядывая мои огненные волосы.
Я пытаюсь сдержать всхлип, но не выходит. Дрожа всем телом, я позволяю себе тихо заплакать, прежде чем вытереть лицо рукавом от кофты и напоследок, поцеловав Амелию в лоб, молча выйти из комнаты.»
Мое внимание возвращает громкий возглас Лиама, который бросается в нашу сторону, как только мы с Алексом переступает порог палаты Амелии.
— Брат! — мальчик кидается на черноволосого, обхватив его руками.
Он плачет Алексу в грудь, время от времени вздрагивая.
— Алекс, мама... — мычит он, захлебываясь собственными слезами.
Очевидно, все обиды забыты. Мы все сейчас думаем только об одном, и нам всем сейчас не помешает доза любви и поддержки.
— Лиам, посмотри на меня. — Алекс берет его за подбородок, опрокидывая его голову назад.
Вытерев большим пальцем слезы брата, он смотрит ему прямо в синие глаза.
— Мы справимся. Мы должны быть смелыми и сильными ради неё. — понизив голос, он шепчет: — Это то, что она хотела, помнишь?
Лиам колеблется, все ещё всхлипывая, а затем неуверенно кивает.
— Помню. — его надломленный голос, словно острая стрела в мою грудь.
Я присаживаюсь на скамейку рядом с Джойс, наблюдая за парнями, с двух сторон держащих ладони Амелии.
Меня просто ужасает количество трубок и аппаратов, подключенных к её хрупкому худому телу. Словами не описать, какое сожаление и боль я испытываю.
Меня все еще не отпускает ощущения, будто бы я нахожусь в прострации.
Или же это мой страшный сон, посланный мне свыше в наказание.
Наверное, именно так себя чувствуют мученики в аду.
Джойс трясет меня за плечо, вырывая меня из мрачных недр сознания.
— Ты в порядке? — она моргает пару раз, избавляясь от сна, накатывающего на неё последние двадцать минут.
Вероятно, девушка не спала уже пару дней, судя по черным кругам под ее глазами и бледности кожи.
— Вопрос, на который нельзя ответить. — хриплю я, все также не отрывая взгляда от страшной картины передо мной.
— Действительно. — грустно соглашается она, прикрывая рот из-за длинного зевка.
Мне хочется попросить её поспать, но из моего рта не выходит ни звука.
Я просто настолько устала, что не могу даже пожалеть свою подругу.
***
Видимо, сонное настроение Джойс сильно утомило меня, потому что я уснула.
Из беспокойного сна, спустя по ощущениям пару часов, меня вытягивает суета, творящаяся в палате.
Медсестры, которые пробегают мимо скамейки, постоянно должны задеть мои ноги.
Что происходит?
Я тру глаза кулаком, пытаясь сфокусироваться на происходящем.
О нет.
Алекс с Лиамом безжизненными пустыми глазами смотрят на маму, пока хлопотливые женщины в белых халатах отключают ее от аппаратов жизнеобеспечения.
Мое сердце подскакивает, когда я понимаю, как незаметно к нам подкрался устрашающий ангел смерти.
Разве все должно быть так...?
Так скоро...?
Медленно я поднимаюсь и на ватных ногах подхожу к Алексу.
Он не отрывает глаз от мамы, но, словно почувствовав рядом мое присутствие, обхватывает мое тело руками, утыкаясь носом мне в живот. Я запускаю пальцы в его взлохмаченные волосы, перебирая их, пока он неконтролируемо дрожит.
Я так и не могу найти нужных слов для выражения соболезнования или даже поддержки, потому что сама чувствую, что мне нужна помощь.
Я только что потеряла свою вторую маму.
А я ведь даже не успела попрощаться...
Кадр сменяется кадром. Медсестры уносят все трубочки и капельницы, под которыми недавно лежала Амелия.
Женщины в халатах стараются не смотреть на нас. Но не замечая нас, они позволяют нашим душам молча скорбеть.
И когда палата пустеет, вязкая тишина тут же окутывает пространство, оседая на наших плечах тяжелым грузом.
На мгновение мне кажется, что я нахожусь в альтернативной реальности. Снова.
Хотя там, скорее всего, не происходило бы такого ужаса, потому что в ней Амелия была бы жива и здорова.
Моя рука находит спину Лиама, и я принимаюсь поглаживать её круговыми движениями.
Утешая младшего брата Алекса, я искренне даю понять ему, что он не одинок.
Я обязательно позабочусь о твоих сыновьях Амелия.
Как раз в тот момент, когда я снова даю себе эту клятву, в палату заходит семейный доктор Амелии - Чад Ли, по совместительству отец Джойс, которая, к слову, куда-то ушла.
Отчаянным взглядом он осматривает помещение и нас, сгорбившихся возле кровати Амелии.
Его тонкие губы дергаются в гримасе глубокой печали, пока он, опустив голову, сообщает:
— Амелия Хейз покинула нас 28 января 2022 года в 19:36 в возрасте 47 лет. Причиной тому послужила деменция под названием Альцгеймер, из-за которой развилась острая пневмония. Остановка сердца из-за вымирания клеток мозга и затрудненного дыхания. У вас есть несколько минут, чтобы проститься, прежде чем тело заберут в морг. Я сожалею вашей утрате.