Глава двадцать третья
Почему ты не сказал мне, что мы были влюблены?
Почему ты ждал, когда я узнаю об этом,
после того, как ты разбил мне сердце?
Джейден
Той же ночью я показался на пороге Кэма, выглядел я как смерть, да и пах не намного лучше.
Кэннон выглядывает позади, а также сестра Кэма, его брат, мать... вся семья и соседи смотрят на меня так, будто я гребаный инопланетянин на велосипеде. Конечно же, мне пришлось разговаривать со всеми в самый худший день моей жизни – у кармы больное чувство юмора.
– Я уже долгое время не живу у Рэтта. – Я прыгаю прямо к сути, к черту любезности.
– Мы знаем. – Кэм открывает дверь шире и отступает так, чтобы я мог войти. – Все знают, Джейден. Думаешь, никто не пытался зайти к тебе? Оставить сообщение? Даже всякие твои девчонки-однодневки интересовались, где ты. Но никто ничего не рассказал, мы посчитали, что у тебя были на то причины. Где ты был?
– У Фоллоуилов, – сказал я. – Виа тоже там. Она вернулась.
– И как твои ощущения на этот счет? – спросил Кэннон.
– Дерьмово. – Я устало улыбнулся.
– Маленький засранец, во что ты впутался.
***
Эта неделя была самой настоящей пыткой. Я не появлялся у Фоллоуилов, даже чтобы поесть и поспать. Спал у Камило на диване, ощущая беспокойство Мел и ярость Джейми. Я жду подвоха, жду, когда Джейми наконец предъявит мне за то, что я касался его дочери. Но пока он кажется больше раздраженным, чем готовым убить меня.
Джейми: Ты не можешь вечно избегать этого.
Посмотрим.
Джейми: Ты понимаешь, что мы увидимся на игре, Энштейн?
Хорошая попытка, но мне восемнадцать. Я не думаю дальше чем на десять минут вперед.
Джейми: Дарья спрашивала о тебе.
Конечно, я не настолько глуп, чтобы купиться на это.
Вы пытаетесь меня запутать, сэр?
Джейми: Да. Но тебе нужно прийти домой, если ты хочешь повидаться с ней до того, как она сядет в самолет.
Я не сказал ему, что теперь я не могу смотреть на самолеты в небе без чувства ненависти к ним. Каждый самолет как личное обвинение против меня. Виа пыталась звонить, но я перевел ее на голосовую почту. Когда она показалась на пороге Камило на своем ужасном джипе, я захлопнул дверь перед ее носом, пожалев, что не надрал задницу.
Так как мы приближаемся к окончанию сезона, Хиггинс выносит мозг за то, что мой удар слишком сильный, и за то, что я не отступаю. Во мне так много ярости, что я могу составить хорошую конкуренцию библейскому Самсону.
Тренер пытается убедиться, что к игре в эту пятницу мы будем полностью готовы и не подведем его.
Гас посылал какие-то сообщения со знаками вопроса. Не знаю, насколько много рассказала ему Виа, но я не соглашаюсь на переговоры с террористами. В четверг пришла целая куча сообщений от Колина – отморозка Гаса, – который решил внезапно организовать состязание перед стартом плей-офф в «Змеиной норе».
Я собрал команду в раздевалке, как только получил его.
– Если я услышу, что кто-то из вас ходил на драки, то всю душу из вас вытяну, поняли?
Все кивнули. Все, кроме Камило.
– Они наговаривали на нас весь сезон.
– И что? Это просто слова, – ответил Кэннон.
– Слова – это все, – бросил в ответ Камило. –
Они называли меня сраным мексикашкой.
Я покачал головой.
– Твое будущее – вот что важно. Не обращай внимания, Гас просто пытается задеть тебя.
Позже днем я решил показаться на пороге Фоллоуилов, зная, что я не могу больше откладывать, возможно, последнюю встречу с Дарьей перед ее отъездом. Хоть мы и на стадии «не устраиваю переговоров», я все еще не теряю надежды, что она скажет, куда уезжает. Не то чтобы я разбирался, но в кино обычно вся фигня заканчивается, когда парень доходит до осознания того, что он любит девушку и делает какое-то громкое заявление.
Но в нашей истории это просто один из поворотных моментов сюжета.
Я паркую машину перед домом, достаю свой ключ и захожу внутрь. Я не был здесь много дней. Нахожу Бейли и Вию сидящими на диване с книгами в руках. Дарья в другом конце комнаты заполняет какие-то бумаги – заявления? – Мел сидит рядом с ней и смотрит на бумажки. Все услышали, как за мной хлопнула дверь, но только Джейми записался в добровольцы, чтобы спуститься с лестницы и разобраться с жопой, также известной как мой приезд.
Он щелкает языком и качает головой. Устраивает целое представление. Виа поднимается и исчезает в цокольном этаже. Даже не посмотрев, как они общаются, я понимаю, что Виа больше не в приоритете у Джейми и Мел. Это очевидно, они не могут терпеть ее после того, что она сделала с их дочерью, оно и правильно.
Дарья извиняется и забирает бумаги с собой. Мне хочется заорать, что она единственная причина, по которой я вернулся.
– Сядь на кухне, – приказывает Джейми, и я подчиняюсь.
Мел встает и наливает лимонад. Я смотрю на руки и удивляюсь, как же сильно все может измениться.
Джейми садится напротив меня и делает глубокий вдох.
– Ты думаешь, что, не показываясь здесь, ты меняешь вещи в лучшую сторону?
– Я думаю, что думать не самое лучше мое качество, когда дело касается людей в этом доме. Чем больше я пытаюсь поменять все в лучшую сторону, тем сильнее мне за это прилетает, – честно отвечаю я.
– Как проходит тренировка?
– Проходит.
– Обсудим тот факт, что ты засовывал свой язык в рот моей дочери?
И в другие места, сэр.
Я поднимаю глаза, показывая, что не собираюсь ускользать от этого разговора.
– Слушайте, я знаю, что вы предупреждали меня, знаю, что я проигнорировал это. Но это стоило того и кое-что значило. Для меня, по крайней мере. Не могу говорить за вашу дочь, которая собирает сумки и сваливает.
Дешевый прием, но я не способен на большее сейчас. Сомневаюсь, что я могу быть человечнее. Но он должен сделать мне поблажку – его отпрыск сделал меня таким.
Джейми бросает взгляд на Мел, которая тянет руки ко мне по пути на кухню. Она ужасно выглядит – худее, чем обычно.
– У вас еще будет время сердиться. Ты возвращаешься домой сразу после игры. – Она ставит передо мной стакан с лимонадом и тарелку с жареным сыром.
Как будто я бы пропустил последнюю ночь с Дарьей.
– Можно я поговорю с ней? – Кажется, что я спрашиваю у жареного сыра, так как не отрываю от него взгляда.
– Сначала тебе надо поговорить со своей сестрой. – Мел режет сэндвич пополам и делит между Джейми и мной.
– Никогда в жизни.
– Мел, оставь нас на минутку, – говорит Джейми, направив на меня жесткий взгляд. Она встает и идет к лестнице, размахивая руками.
– Мальчики такие мальчики.
Когда она отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать нас, Джейми указал на меня пальцем, привлекая внимание.
– Ты когда-нибудь слышал об игре «Противостояние»?
Я поднимаю бровь. Мое состояние немного не то, чтобы думать о чем-то кроме Дарьи и завтрашней игры. Я готов проиграть, чтобы спасти Дарью, и трахнуть хоть весь мир, чтобы защитить ее.
– Это традиция в школе Всех Святых? Да. А что?
Это дерьмо скончалось еще до того, как я перешел в среднюю школу. Они перестали в нее играть более десяти лет назад.
Он встает, засовывая телефон в задний карман.
– Я возродил эту игру в последний раз.
Я смеюсь.
– Вам нет нужды противостоять мне. Вы можете просто надрать мне зад, и я даже не буду сопротивляться.
– Не тебе. Я не могу обидеть вашу детскую влюбленность, хотя, когда думаю о твоих разбитых пальцах на моей дочери, мне хочется тебя ударить.
– Тогда с кем вы собираетесь драться? – спрашиваю я, но вдруг до меня доходит. Как гром среди ясного неба.
Конечно.
– Гейб Причард, – говорим мы одновременно.
– Он уволился на прошлой неделе. Упаковал вещи и готовится сбежать до того, как мы доберемся до него, – объясняет Джейми.
– Когда это случится? – спрашиваю я.
– Сегодня.
– Я с вами.
Джейми
Тяжел кулак отца, который узнал, что его драгоценная дочь подвергалась психологическому насилию с четырнадцати лет от школьного директора.
А кулак мужчины, узнавшего обо всем только после того, как его дочь прошла через все круги ада, еще тяжелее.
Я не тот, кто сажает в тюрьму.
Если я целюсь, то убиваю.
У Причарда дом на окраине Тодос-Сантоса.
Единственный свет, который заметен на расстоянии, – свет от фар его «Альфа-Ромео». С другой стороны – темнота. Мы сворачиваем на грунтовую дорогу, я прокладываю путь в своей «Тесле», сзади следует «Мерседес» Вишеса.
Рядом со мной Трент Рексрот, мой друг еще со старшей школы, и Джейден Хосслер – благословите его разбитое сердце – на заднем сиденье. Он, кажется, настроен решительно. Вишес и Дин моргают нам фарами, и я оставляю машину в парке и оборачиваюсь.
– Ты ждешь нас здесь.
– Ничего подобного. Он причинил ей боль, – выплевывает Джейден, его кулаки уже сжаты.
Потеря работы Гейбом для меня недостаточно. Не в долгосрочной перспективе. Я хочу, чтобы он потерял все, включая возможность садиться все следующие десятилетия.
– У тебя могут возникнуть неприятности, – предупреждаю я его, но не переживаю. Если бы кто-то причинил боль Мел – я бы убил его.
– А у вас нет?
Трент смеется рядом со мной.
– Почему?
– Причарду есть что терять. Он не может тронуть нас.
– А кто может? – громко возмущается Джейден, как только открывается дверь со стороны Трента. Дин свистит снаружи, размахивая бейсбольной битой и перекидывая ее через плечо.
– Ну, может быть, Бог, – коротко отвечаю я.
– Но даже это спорно, – хихикает Дин. – Господи, как я скучал по всем этим проделкам. Выходи, Рексрот. Любовничек, – он свистит Джейдену, – ты должен быть тише воды ниже травы, если не хочешь смыть в унитаз мечту о футбольной карьере.
Причард не замечает наших припаркованных машин из-за выключенного света, он выходит из дома и бросает два чемодана в багажник своей заведенной машины. Я выхожу и окружаю его вместе с Вишесом, Дином и Трентом.
Адреналин разливается по всему телу, он проникает в каждый мускул и кость. Я толкаю его плечом, и он резко разворачивается, лицо побелело, свет фар подчеркивает ужас на его уродливом лице.
– Добрый вечер, мистер Причард. – Я улыбаюсь так, будто я король этого города. Слишком важный, чтобы касаться его, слишком драгоценный, чтобы потерять терпение. Дин машет бейсбольной битой передо мной, словно разминается.
Причард резко качает головой.
– Ох, нет. Нет, нет, нет. Я уже поговорил с вашей женой. Мы со всем разобрались. Мы...
– Ты еще не разбирался со мной, – я резко перебил его. Мел рассказала мне о том, что она сделала, уже после того, как она это сделала. И хоть я хотел ее прибить, но мог понять. – Мы позволили вам сбежать, только потому что не хотим, чтобы Дарья страдала. – Я сокращаю дистанцию между нами, улыбаясь, словно дьявол. Мои глаза загораются. Мышцы напрягаются. – Пришло время платить по счетам.
Вишес резко захлопывает багажник «Альфа-Ромео». Одновременно с этим я толкаю его на капот, укладывая одним грубым движением. Дин протягивает мне биту и смеется.
– Если мы узнаем, что ты поехал в другой забытый богом город и там пытаешься построить карьеру... – Дин стягивает брюки вместе с трусами Причарда, обнажая молочно-белый зад взрослого мужчины – яркий, как долбаная луна.
– Помогите! Помогите! Помогите! – Он хнычет как ребенок.
Сквозь крики Причарда я слышу, как хрустят листья под ногами Джейдена, когда он подходит к нам. Он не может удержаться от зрелища. Хорошо. Я не позволил бы мудаку, который может просто так сидеть и ничего не предпринимать, когда нечто подобное случается с Дарьей, встречаться с ней.
Джейден стоит с моей стороны, плечом к плечу. Я ничего не говорю, так как Причард не должен знать, что он здесь. Он не так защищен, как мы.
– Помогииииите, – протягивает Причард. Лицо все еще прижато к холодному металлу машины, щека смялась.
– Заткнись. – Я срываю с него спортивную куртку и пихаю ему в рот, пока он не начинает давиться и задыхаться.
Вишес прижимает руку к спине Причарда и смотрит на меня, безмятежно улыбаясь.
– Помолись Деве Марии, больной сукин сын. Может, это замедлит твое падение в ад.
Я бью Гейба бейсбольной битой по заднице, задействую каждую мышцу в теле. Удар такой сильный, что звук раздается в ушах еще некоторое время.
Второй удар еще сильнее. Я думаю обо всем, через что пришлось пройти моей девочке за последние шесть месяцев.
О ее матери, которую я люблю больше жизни, которая пытается спасти все сломанное, но сама приложила руку к поломке собственной дочери.
Я думаю о восемнадцатилетней девушке, которая живет со мной и которая запятнала мою принцессу.
Я думаю о ее брате-близнеце, который слишком влюблен в мою дочь, чтобы сдаться.
На третьем ударе Гейб выплевывает куртку и воет в небо, как одинокий волк.
После восемнадцати ударов – за каждый день рождения дочери – я передаю биту Вишесу, но Джейден выхватывает биту без разрешения.
Я качаю головой, указывая ему, чтобы он не произносил ни слова. Это слишком опасно.
Но он открывает рот и обращается к Гейбу Причарду, все еще смотря на меня:
– Благодарите звезды за то, что я не один. Иначе вы были бы уже мертвы, – мальчишка произносит это без всякой эмоции в голосе.
– Джейден? Джейден Хосслер? – задыхается Причард.
Джейден размахивается битой и бьет настолько сильно, что даже я чуть не взвизгнул. Причард падает в обморок на собственной машине.
Когда мы возвращались домой, Причард настолько истек кровью, что уже не мог различить наши фигуры, не говоря уже о лицах.
Прежде чем уйти, мы положили ему в карман записку, чтобы он знал, что не стоит с нами связываться. Особенно с Джейденом.
Причард унесет это в могилу, как и то, что он сделал с Дарьей.
Джейден
– Я просто заберу кое-какие вещи у Камило. – Я бросаю рюкзак через плечо и позволяю Мел поцеловать меня в щеку. Уже почти полночь, и кажется, что мы собираемся есть в середине ночи, но это потому, что Фоллоуилы понимают, почему я и Джейми были вынуждены поехать на разборки с Причардом, прежде чем он успеет покинуть город.
Мел нарезает овощи, пока лазанья запекается в духовке, и бросает на меня предупреждающий взгляд. Как всегда многозадачная, Бейли стоит позади нее и выжимает лимон в холодный чай. Виа сидит снаружи около бассейна на лежаке и обнимает колени. Обстановка в доме изменилась. Виа больше не представляет ценности недавно найденного чуда. Ее статус понизили до простой смертной.
– Тебе нужна помощь? – Мел вытирает нос рукавом кофты, пока нарезает лук. – Собрать вещи, я имею в виду.
– Только если Дарья предложит.
Я официально потерял разрешение подниматься наверх и спрашивать ее лично. Джейми бросает на меня предупреждающий взгляд каждый раз, как я просто смотрю на лестницу, которая ведет туда, а Дарья, кажется, не собирается покидать свою комнату до отъезда. Я удивлюсь, если он понял, что я собираюсь зайти к ней перед тем, как пойти спать сегодня.
– Джейми может помочь тебе.
– Он может и сам донести свою полупустую сумку. – Джейми переключает каналы, очевидно, не перестав злиться.
– Я вернусь до ужина. – Я хватаю ключи и ворую кусок чесночного хлеба по пути к машине. По привычке или, может быть, потому, что я не достаточно мучил себя, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, следит ли Дарья через окно. Не повезло. Свет в спальне выключен, шторы завешены. Мысленно она ушла еще задолго до того, как сядет на самолет.
Я пытаюсь позвонить Камило по пути к нему домой, чтобы он знал, что я заскочу.
Он не отвечает, и я начинаю злиться. Ведь было же четко сказано – держать свою задницу подальше от «Змеиной норы». Если я могу держать кулаки при себе, пока Гас уничтожает все, что я люблю и знаю, то и он должен смочь.
Я паркуюсь перед домом Камило, зная, что не могу постучать в полночь. Но затем слышу детский плач и голос женщины, пытающейся его успокоить, и понимаю, что никого не разбужу – я стучу. Его сестра открывает дверь с малышом на руках, и я пролезаю мимо нее, чтобы забрать сумку с дивана.
– Где твой тупой брат? – Я спрашиваю.
– Откуда я знаю? Может, там, куда ходят все крутые парни?
– В «Змеиной норе»?
– Так вот как это называется? – Она смеется, забирая из микроволновки бутылочку и пихая ее в рот младенцу. – Получше защищай свое миленькое личико, Хосслер. Эти скулы. Ты спокойно можешь обрюхатить эту богатенькую девочку и жить на бабки ее предков.
Пока я еду в «Змеиную нору», мои нервы на пределе. Камило слишком вспыльчив и склонен ко всякому необдуманному дерьму. Уж я-то знаю.
Необдуманное дерьмо было нашим любимым занятием. Я глушу двигатель прямо перед воротами с цепью и бегу к заброшенному футбольному полю. В воздухе, словно выстрелы, раздаются крики. С трибун поднимаются облака пыли и гнева, и как только я перепрыгиваю забор, то понимаю почему.
Да это долбаное поле боя.
Происходит настоящая массовая драка – Найт, Воун, Колин, Уилл, Джош, Малькольм и Нельсон. Обе футбольные команды пытаются вырвать победу. Под ними всеми на коричневой земле лежит Камило.
Я бегу к нему, расталкивая людей. Игроки топчутся и бьют друг друга, не обращая на него внимания. Камило не двигается.
– Какого черта с тобой случилось? – Я опускаюсь на колени, но боюсь касаться его. Не уверен, есть ли у него какие-то повреждения.
– Сломана... Я думаю, что она сломана. – Он с трудом заканчивает предложение и смотрит вниз на ногу. Я следую за его взглядом и сразу вижу все даже сквозь джинсы: его нога лежит как-то неестественно. Как в мультфильме. Берцовая кость вывернута. Выглядит ужасно.
– Надо отвезти тебя в больницу, – говорю я.
– Не придумывай, Шерлок. – Он смеется, его голос сухой и охрипший. Кажется, он пролежал так целую вечность.
Я звоню в «Скорую», как вдруг с трибун подходит Гас и кричит:
– Убираемся, убираемся, Хосслер вызвал копов.
Теперь все бегут мимо нас, оставляя клубы пыли. Ребята кричат, толкаются и недовольно мычат на меня, будто мне есть дело до этого. Найт хватает меня за футболку и тянет. Я отталкиваю его.
– Я остаюсь с Кэмом.
Воун останавливается рядом с ним и недовольно смотрит на меня.
– У тебя игра завтра, – напоминает он мне.
– Ты бы оставил Найта?
И я, и Найт внимательно смотрим на него. Он хлопает лучшего друга по плечу.
– На похоронах. Пошли.
Я поворачиваюсь к Кэму.
– Что случилось?
Но, кажется, я уже знаю. Гас и не думал, что я проиграю игру, поэтому сделал все возможное, чтобы мой квотербек вышел из строя. Все было просчитано: вывести из себя Камило и уменьшить тем самым наши шансы на победу.
– Колин виноват в этом. Он сбил меня с ног и ударил ногой по моему колену. Найт и Воун пришли минуты двести спустя и оттолкнули его.
Пока он обыденным тоном говорит мне это, я понимаю, что все кончено.
Нет футболу.
Нет стипендии.
Нет будущему.
– Все будет хорошо, – вру я, поднимая его тело.
Он смеется.
– Я не идиот, Хосслер. Я понимаю, что произошло. Ты был прав. Ты ведь это хочешь услышать? Ты был прав.
Моя команда только что проиграла самую важную игру.
Из-за ничего.