Нежное безумие J.H.

Любить тебя —
это как слушать песню.
Первый раз.
И почему-то знать все слова.

Джейден

Игра оканчивается со счетом 42:17, несмотря на то, что я так старался проиграть. У тощего квотербека рука как у Бретта Фарва, защитники постарались от души и теперь пытаются восстановить дыхание. Бульдоги Лас-Хунтас победили. Кэннон получил мяч, хотя мы оба знаем, кто его заслуживает на самом деле.

Я ухожу до церемонии после игры. Быстро моюсь, перекидываю сумку через плечо и врываюсь в душевую к команде соперников. Большинство игроков намыливают синяки на лбах и груди. Гас сидит на скамейке и держится за голову, полотенце обернуто вокруг талии, но он еще сухой.

Пнув ногой его в голень, я щелкнул пальцами прямо перед лицом. Он поднял взгляд – выглядит словно смерть. Люди в душевой начали ныть так, будто я пришел к ним с линейкой, чтобы измерить члены. Я игнорирую протесты и просьбы свалить ко всем чертям.

– Твоя девушка мертва, – мрачно ухмыляется он.

– Встречаемся сегодня в «Змеиной норе», Байер. С этого моменты ты не ответственен за распространение бумаг – ты дерешься. Со мной.
Дарья попросила никому не говорить, что она уезжает. Она предпочла сделать это, так как не доверяет Гасу. Но я не исключаю, что моя сестра может рассказать ему, поэтому я должен быть уверен, что он не поедет к Дарье сегодня вечером.

– Дай мне хоть одну достойную причину исполнять то, что ты просишь, ничтожество. У меня есть полное право...

Я бью его в лицо, и он падает, и Колин – с тобой я тоже еще не закончил, Колин, – пытается поймать его до того, как он долбанется головой о пол.

– Ты придешь, потому что я знаю, где ты живешь, и если ты вынудишь меня прийти к тебе – я это сделаю. Уже без свидетелей ты поплатишься вдвойне. Ты тоже, Стимацки. – Я встречаюсь взглядом с Колином. – Я поквитаюсь и с тобой.

Я вылетаю из раздевалки и уже вдали слышу крик Найта:
– Я знал это, – и сильный стук по шкафчику.
Не все члены команды Всех Святых уроды, но их капитан – полнейший.

Война – это универсальный язык для всех. Христиане, иудеи, буддисты или мусульмане. Красивые или уродливые. Богатые или бедные.
Все понимают, что она особо жестока, когда ты проигравший.

***

– Мне надо тебе кое-что сказать, бро. – Кэннон быстро и разъяренно трет ногу, пока мы едем из больницы прямиком в «Змеиную нору». Мы сделали остановку около больницы Кэма, чтобы отдать ему победный мяч, подписанный всеми нами после игры, ну и заодно закинуть ему немного вредной, жирной пищи, которую ему точно не дают в столовой.

– Говори уже. – Я открываю окно и отхаркиваюсь. Все мои мысли сосредоточены совсем не на предстоящей драке, они витают около особняка Фоллоуилов, где Дарья собирает свои вещи, чтобы сесть на самолет сегодня и улететь черт знает куда. Джейми и Мел собираются довезти ее до аэропорта, и это единственное событие, на которое не приглашены Хосслер.

Дарья была сегодня звездой, когда сказала мне спасать свой зад, потому что ее уже подгорел. Но когда она стояла там и кричала мне, то волосы ее разлетелись и оголили шею. Я обратил внимание, что на шее не было подвески с морским камешком.

Я с силой ударил по рулю.
– Воу. Что не так с тобой? – спросил Кэннон.
Все. Каждая долбаная вещь не так со мной.

– Просто скажи то, что собирался, Кэй.

– Во-первых, я хочу знать, что случилось на поле,Джейден.

– Ничего. Если ты сейчас же не расскажешь мне то, что хотел, – я выкину тебя из тачки, – я категорично проинформировал его.

– Хорошо, блин, я надеялся застать тебя в более приподнятом настроении, но лучше поздно, чем никогда, наверное. Так, помнишь первую игру сезона против ШВС.

– Как ее можно забыть? – Я паркуюсь напротив «Змейной норы». Прожекторы уже горят, суматоха еще больше, чем обычно. Кажется, даже моя школа пришла сюда вся. Школа Всех Святых тоже. Дюжины детей шли через впервые открытые на всю ворота. Меня бросило в холодный пот.

– Мы слили игру, – сказал Кэннон.
Я повернул к нему голову:

– Повтори.

– Мы слили игру. – Он посмотрел вниз на свои руки. – Целая команда. Хорошо, кроме тебя и Камило. Гас даже не стал обращаться к тебе. Мы подумали, что и так хорошо играем и переживем, если проиграем одну игру. Гас заплатил каждому из нас по пять штук баксов. Ну ты понимаешь, бро. Отказ от денег не сыграл бы нам на руку: форма, обувь, помощь ребятам с арендой... или, блин, понимаешь? Даже просто покушать в «Ленни» и жить. Даже те из нас, кто не нуждается в деньгах, сделали это ради других.

– Вы продали игру? – Начинаю ощущать подергивание в веках – плохой знак.

Он стонет, откидывая голову назад на сиденье.
– Чувак, мы стали чемпионами штата, и не благодаря тебе, так тебе ли меня осуждать?
Без слов я выхожу из машины, обхожу ее вокруг, открываю дверь со стороны Кэннона и бросаю его на землю. Мне безразлична толпа, направляющаяся к «Змеиной норе». Единственное, что я вижу, – его лицо, когда он понимает, что зря доверился мне.
Я прислоняю его к машине и приседаю до уровня его глаз.

– Вы пытались слить хотя бы еще одну игру сезона? – Я ставлю локти на колени и прищуриваю глаза.

Он качает головой.

– Я знаю, что Гас купил достаточно много игр в этом сезоне.

– С каких денег?

– Со ставок. Он делает все свои деньги там, а потом платит ими игрокам с других команд.

– Это же тысячи долларов.

– Воун любит драться, а люди любят думать, что хоть у кого-то есть шанс против него. – Кэннон пожимает плечами.

– Тогда что случилось сегодня?

Кэннон качает головой.
– Он пришел к Джошу той ночью – Джош единственный, кто слушает его, так как ему нечего терять. Гас пытался повысить цену. До тысячи на каждого. И... до вчерашнего дня все собирались согласиться. Я не собирался больше этого делать, клянусь, бро, но я не мог наплевать на других. Черт, людям нужны эти бабки на лечение родителей, на подгузники для младших, а я не стукач.

– Что поменялось?

– Когда они сделали это с Камило... когда он не захотел во всем этом участвовать... думаю, что именно тогда мы потеряли терпение и решили, что нам достаточно. Он крутился с твоей сестрой и пытался разрушить команду.

Злость закипала во мне, я схватил его за воротник футболки и поднял кулак, чтобы проделать дыру у него в лице, как вдруг он посмотрел мне в глаза, абсолютно спокойно, и сказал:

– Кажется, у тебя проблемы побольше, чем я, брат.

– Что ты имеешь в виду?

– Обернись.
Я поворачиваю голову и вижу розовый джип сестры, припаркованный напротив нас. Виа выходит из него с Дарьей под руку. Мой кулак, притянутый гравитацией, падает вниз, а ноги несут в их сторону как заколдованные.
– ...я так рада, что мы можем начать все заново.

Вся группа поддержки хочет принести извинения. Я знаю, что ты уезжаешь, но мы хотим разобраться со всем до твоего отъезда. Ну знаешь, чтобы не оставлять всю ситуацию так нелепо, – объясняет Виа Дарье, которая похожа на привидение. Она на пять фунтов легче, чем в начале учебного года, ее глаза безжизненны. Она все еще прекрасна, хорошо сложена, выглядит как модель, но в ней больше нет сердца. Замечаю в Вии искру лжи, ту самую, которой она так часто пользовалась, когда была сама собой.
Я бегу через парковку, намереваясь защитить Дарью от того, что подготовила для нее моя сестра.
Молюсь, что я не опоздал.

Дарья

Я рассмеялась собственной тупой ошибке в ту минуту, когда ступила в «Змеиную нору».
Это точно не последняя отчаянная попытка заставить меня остаться. Это даже не предложение о перемирии. Я пришла сюда, потому что Виа умоляла меня остановить драку между Гасом и Джейденом.
– На кону будущее Джейдена. Если ты на самом деле его любишь, как ты говоришь, то придешь и скажешь ему не драться с Гасом.

Это ловушка, о которой я должна была догадаться в тот момент, когда Виа постучала в дверь моей комнаты. Она выглядела слишком истеричной, слишком нервной, но то, как она искала способ прекратить войну между нами, казалось слишком логичным, чтобы игнорировать. Заливаясь слезами, она объясняла, что устала от полных ненависти глаз своего брата.

Только вот я забыла об одной очень важной вещи – мое падение волнует ее больше, чем собственное спасение.
Это укоренилось в ее ДНК и зрело там долгие годы. Она знает, каково это – все потерять, потому что сама испытала подобное, когда ей было четырнадцать. Из-за меня. Она никогда не станет прима-балериной, а могла бы. И она это понимает. Прошло слишком много времени без тщательных тренировок. Конечно, моя мама может закрыть ее в студии и гонять там по пятнадцать часов в день, но искусство формируется в молодости, а она была безыскусной слишком долго.

Ее мечта превратилась в пустышку. Жемчужина, которая должна быть внутри, пропала неизвестно где. Вот поэтому она рвет все то, что принадлежит мне. Она знает, что мы обе потерянные, но у меня есть шансы прожить свою жизнь в комфорте, а она лишилась всего. Может быть, навсегда.

Мои глаза прикованы к сцене, разворачивающейся напротив меня. Мир вращается как в замедленной съемке – сотни, нет, тысячи флаеров разлетаются между людьми, которые смеются и шепчутся. Вся группа поддержки во главе с Эсме стоит на самых верхних трибунах и разбрасывает листовки. Они смеются так громко, что их можно было бы услышать даже в Японии. Один лист из тысячи прилипает к моей голени, и я наклоняюсь, чтобы поднять его. Бумага напечатана в спешке, чернила размазываются, не успев высохнуть.
Запись #842:
Грех: Создала фейковую страницу на сайте знакомств, где зарегистрирована мисс Линд, и занялась с ней виртуальным сексом. Сделала скриншот и отправила ее бывшему парню.
Причина: Она поставила мне две двойки из-за того, что ревнует к директору Причарду, но у нее кишка тонка стучать на нас.
Запись #843:
Грех: Каждый четверг на протяжении всего семестра заказывала самый жирный латте в «Старбаксе» для Эсме, когда была моя очередь идти за кофе. Надеюсь, что она наберет вес.
Причина: Сучка постоянно всех унижает из-за веса.
Запись #844:
Грех: Целовалась с Колином Стимацки и позволила ему облапать себя.
Причина: Хотела избавиться от навязчивых мыслей о Джейдене Хосслере, также известном как: парень-с-дырочкой-в-футболке (ФУ, ПРОШЛО УЖЕ ЦЕЛЫХ ТРИ ГОДА, СУКА, ЗАБУДЬ О НЕУДАЧНИКЕ).

Я на грани рвоты, когда вдруг замечаю Джейдена, который мечется и выдергивает бумажки из рук людей. Все сразу же выкидывают листовки, но ущерб уже нанесен. Все, кто сидят на трибунах или стоят на поле, уже прочитали о моих грязных поступках. Народ указывает пальцем, смеется и перешептывается обо мне. Официально я мишень для насмешек всего округа, и ничто не сможет этого изменить. Никогда.

Я разворачиваюсь, чтобы убежать, но вдруг Виа хватает меня за запястье и возвращает назад. Она делает вид, что обнимает меня, но я ощущаю улыбку на кончике уха, когда она шепчет:

– Попросить семью не рассказывать о том, что ты уезжаешь, было плохой идеей. Это заставило меня сказать Гасу, что нам нужно поскорее привести план в действие. Теперь мы квиты, Дарья. Теперь, когда я забрала у тебя все, я смогу жить дальше. Теперь ты наконец-то чувствуешь, каково это – быть полностью разрушенной.
Я пытаюсь вырваться, закапываясь лишь ногами в землю, как вдруг рука Джейдена – теплая и большая – хватает меня за другое запястье. Виа немедленно отпускает меня.

Я хочу ударить его, накричать за то, что он останавливает меня от побега, но я беззащитна против его прикосновений. Я срываюсь у него на груди, а он закрывает меня сильными руками, защищая от всего мира. Слезы капают, а его грудь грохочет от слов о том, что он тоже сорвался. И каким-то образом этого момента было достаточно. Целый мир против нас – все знают каждую мелкую, отвратительную вещь, которую я когда-либо совершала, – а он остался со мной...

Джейден оборачивается к сестре, все еще удерживая меня в руках.

– Ты можешь убежать, но ты не спрячешься, Сильвиа. И когда я поймаю тебя – а я  поймаю тебя, – ты пожалеешь о том дне, когда я родился, всего на пять минут раньше тебя, – потому что я собираюсь сделать своей основной работой уничтожение твоей жизни, да я даже возьму сверхурочные.

У меня занимает немало времени, чтобы оторвать голову от грудиДжейдена и посмотреть на выражение лица Вии после того, как брат официально отрекся от нее. Его голос низкий и угрожающий, у меня даже мурашки по спине пробежали. Виа выглядит бледной и взволнованной напротив него. Ее губы бесцветны; все тело обмякло. Видимо, она не ожидала, что Джейден настолько выйдет из себя. Она думала, что он снова попытается вернуть ее, что он найдет ей оправдания. Что он защитит ее, как обычно – как было, – безоговорочно.
–Джейден, я...

– Заткнись, мать твою! – командует он,
пробираясь к другой стороне поля со мной. Он держит меня за руку. Не знаю, зачем я ему позволяю это делать. Мы не вместе и никогда не будем. Не потому, что он выбрал свою сестру, а потому, что он разбил не только наш роман, но и мое сердце. Он пошел самым худшим путем. Он специально сделал мне больно. А я официально не общаюсь с теми, кто не выбирает и не замечает меня.

Джейден останавливается напротив Гаса. Я заставляю себя посмотреть на парня, потому что это моя реальность и я должна столкнуться с ней. Вся футбольная команда, кроме Найта, вся группа поддержки стоят вокруг Гаса. Его подбородок задран кверху, он хмурится, на нем спортивная куртка. Когда он смеется, до меня доносится запах водки, хотя мы стоим в нескольких метрах.

– Посмотрите, какую добычу притащил котик.

– Который собирается положить конец твоим бабским поступкам. –Джейден вытаскивает зажигалку «Зиппо» из кармана и зажимает ее между указательным и большим пальцем. Прежде чем я успеваю осознать, что он собирается сделать, Виа становится позади Джейдена со слезами на лице. Парень из его команды – Кэннон, кажется, – появляется рядом с нами. И Джош. И Малькольм. И Нельсон...

– Виа, – рычит Гас, – тащи сюда свой сладкий зад!

Виа качает головой и смотрит на землю, которая стала влажной от ее слез.

–  Сейчас же! – Гас топает ногой.
Джейден делает шаг к Гасу. Затем еще один. Теперь они стоят грудь к груди, обе команды стоят на пределе и нетерпеливо наблюдают за ними, умоляя о драке. Я оглядываюсь и вижу Адриану в нескольких шагах от меня. Она топчется с ноги на ногу, явно переживая о реванше между нами. Я устало улыбаюсь ей и машу рукой, приглашая подойти ко мне. Когда она подходит, то я неосознанно хватаю ее за руку и сжимаю так сильно, насколько позволяет слабое состояние.

– Прости меня, – шепчу я. – Мне так жаль. Я не должна была говорить тебе такие вещи. Я была ослеплена ревностью и отчаянным желанием удержать то, что мне никогда не принадлежало.
Моя популярность.Джейден.

– Ты тоже меня прости. – Она смотрит в другую сторону, ее подбородок дрожит. – Я не должна была удерживать его со всем своим грузом. Он никогда не был моим.

Я ощущаю легкое касание рукой там, где секунду назад стоялДжейден. Это Найт. А рядом с ним стоит Воун.

– Коул? – Гас сжимает губы в негодовании. – Что за фигня?

Найт кладет руку на мое плечо, пока зажигает сигарету.

– Фигня в том, что ты ни во что не ставишь мою семью и честность и ты полагаешь, что у тебя получится выйти сухим из воды. Ну, ты знаешь, совсем.

Джейдентолкает Гаса в грудь, и тот падает прямо в руки Колина.

– Ты провел последние четыре года, делая ставки на этом поле, и никогда при этом не марал своих рук. Я думаю, что пришло время это исправить. Но для начала давай проясним, что ты пытался разрушить жизнь Дарьи по той причине, что сам просасываешь. Ты выдал все ее секреты. Ты бросался камнями, хотя твой замок построен из стекла. – Джейден цокает, качая головой. – Когда твой замок сделан из ничего. Плохое решение, Байер. Просто ужасное.

Джейденначинает бесстрастно обходить Гаса вокруг, отделяя его от остальной команды. После того как игроки Всех Святых увидели, что Найт и Воун с нами, они сделали несколько шагов назад. Они пока не покидают корабль в панике, но уже заметно сомневаются в том, стоит ли поддерживать своего капитана.

– Ты любишь секреты, урод? Тогда у меня есть одна сочная тайна, которая всех повеселит. Мать Гаса – шлюха. Самая настоящая шлюха, которая занимается сексом за бабки. – Джейден отпускает злую улыбку, а Гас вздрагивает и отводит взгляд. Я открыла рот от удивления. Что?

– Я хранил эту информацию четыре года, никогда не опускаясь до его уровня, пока он вел нечестную игру, я пытался держать рот на замке. Но сейчас, когда он прикоснулся к единственной святыне для меня, он узнает, что даже самые крепкие стволы деревьев могут ломаться. Вы всегда удивлялись, почему это Бауэр никогда не устраивает вечеринки в своей кроватке? Почему он никогда не дает свой адрес? Да. Потому что он поступил в школу Всех Святых по стипендии. Он спит в своей долбаной тачке. Он бы спал у себя дома, да вот только там довольно шумно из-за приходящих и уходящих каждый час днем и ночью. Ах да, забыл сказать – Гасси мой сосед. Мальчик с трейлеров, прямо как я. Именно поэтому он начал принимать ставки. Именно поэтому он начал платить командам, чтобы выигрывать игры. Он, как и я, отчаянно желал стипендии. Только вот есть заметная разница – у одного из нас есть талант и будущее. А другой уничтожил все свои шансы, придя сегодня сюда.

– Оооооо, – начала вопить толпа Лас-Хунтас, в центре которой я стояла, поворачивая большие пальцы вниз в сторону Байера. Гас густо покраснел, и я, несмотря ни на что, испытываю жалость к нему. К себе. Ко всем нам. Тщеславие слишком дорого обошлось нам, мы расплатились всем, чего достигли. Спортивной карьерой. Друзьями. Семьей. Любовью.

Гас поднял взгляд, быстро восстановившись.
– Может быть, незнакомцы и трахают мою мать. Но ты,Хосслер? Ты поимел свою сестру. Во всевозможных позах.

– Не мою сестру больше. – Джейден сплевывает на землю, продолжая ходить по кругу и играться с «Зиппо». – Моя сестра была злой. – Он поднимает взгляд на Вию и кисло улыбается. – Но она не была бездушной.

Как же я хочу, чтобы он перестал говорить подобные вещи. Хочу, чтобы он перестал играть с зажигалкой.

Если в первом действии на стене висит ружье, то во втором оно должно выстрелить.
– Джейден. – Виа бежит к нему, но останавливается в нескольких шагах, когда его тело напрягается, а челюсть сжимается в идеальный квадрат. – Пожалуйста. Ты не понимаешь. Выслушай меня. Мне жаль, ясно? Ты хочешь секрет? Хочешь грязи? Я дам тебе кое-что мерзкое, что порадует Дарью. Четыре года назад, когда я убежала, мое сердце было разбито из-за того, что мне пришлось бросить балет, тебя. Но также сердце разбилось из-за того, что мне пришлось оставить Гаса. Мы любили друг друга! – закричала Виа, толкая Гаса в грудь и поворачиваясь к брату. – Я думала, что он любовь всей моей жизни. Глупо, знаю, но я была так молода. Мы ходили в одну и ту же среднюю школу. Он был моей первой любовью, моим первым поцелуем, мы первый раз вместе тайком убегали из дома и лазили по крышам, бросая вызов смерти. Когда я вернулась, я отчаянно хотела вернуть все назад. Получить назад Гаса было не простым делом. Я никогда не понимала, насколько сильно он изменился с тех пор. Он ходил в старшую школу для богатеньких и хотел влиться в тусовку. И я догадывалась, что тоже изменилась. Но была слишком сфокусирована на том, чтобы подставить Дарью. Я делала это за счет приобретения семьи, друга и брата.

Ее плечи опустились вниз, впервые с тех пор, как я ее встретила, она оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и кажется, что в ее взгляде нет ненависти. Она выглядит уставшей, разрушенной – такой же, как и я.

– У каждого из нас есть постыдные секреты. Абсолютно у каждого. Мы просто счастливы, что страницы не наших дневников у всех на виду. Мой секрет? Я всегда завидовала тебе, Дарья Фоллоуил, и пыталась доставить тебе такую же боль, какую ты доставляла мне. Есть лишь одна маленькая разница – ты сделала только одну плохую вещь мне. Я же совершила кучу ужасных поступков, и сейчас я еще более изолирована, чем была даже на Миссисипи. Месть на вкус как дерьмо. Жаль, что я не узнала об этом раньше, когда поставила все на кон.

Колин делает шаг вперед. Он пробегает пальцами по волосам, резко вздыхая.

– Гас приказал мне потоптаться по ноге твоего квотербека, – сказал он. – Это мой секрет. Извини. Я облажался. Я не спал два дня. Я даже не ел, возможно, это объясняет мое паршивое состояние на поле. Дело в том, что мой брат попал в высшую лигу, я тоже обязан быть на должном уровне. Но мои родители даже не удосужились прийти на игру. Мне не нужна была победа в чемпионате по факту. Я просто хотел, чтобы они посмотрели на меня хоть раз в жизни.
Эсме выступила вперед. Все это выглядит как избавление от секретов и грехов. «Змеиная нора» никогда не была более переполненной... или наполненной ядом. И единственный антидот – честность.

Вздохнув, она сняла туфли на высоких каблуках и выбросила их на поле, оставаясь босой.

– Дерьмо. Фу. Ненавижу их! – Она рассмеялась. – Господи, я ненавижу высокие каблуки. И эту мини-юбку. – Она потрясла задом, пытаясь опустить подол ближе к коленям. Блис стоит рядом с ней, во взгляде читается страх.

– Мой секрет? Ха. С чего же начать? Моя мама лет с пяти говорила мне, что я толстая, с тех пор я почти не ем углеводы. Ну, ее это мало волнует. Она занята тем, что путешествует по миру с мужем номер три. Я ненавижу всех и каждого с полноценной семьей, и поэтому я начала ненавидеть Дарью еще до того, как она открыла рот. А потом она начала говорить гадости про свою маму, которая пекла кексики для нас на вечеринки, которая заплетала волосы Дарьи перед школой, она давала ей с собой домашнюю еду на занятия – так что у меня есть реальная причина, чтобы ненавидеть Дарью. Я хотела, чтобы все почувствовали боль, какую чувствую я. Все. Всегда. Может, поэтому я трахалась с Воуном Спенсером с самого начала семестра.
Прости, Бли...

Пощечина прилетела еще до того, как она успела закончить предложение. Блис зарычала ей в лицо и бросилась ко мне с распростертыми объятиями. Я замерла.

– Прости, Дарья. Эсме никогда не следовало забирать твое положение в группе. Мне жаль, что я встала на ее сторону. Мой секрет в том, что я неуверенная в себе, даже слишком. Я не могу сопротивляться унижениям. Я не могу говорить людям прямо о своих чувствах. – Она хныкает, бросая мимолетный взгляд на Воуна. – Я не знаю. Иногда мне кажется, что я боюсь жить.
Эсме подняла голову и нерешительно посмотрела на меня, я покачала головой, сильнее прижимая к себе Блис. Чувствую себя ужасно из-за обеих девочек, но это не значит, что я готова простить их так быстро.

– Я... эм... – Адриана сделала шаг, вытирая потную ладонь и джинсы. – Вероятно, я пожалею об этом, как только правда сорвется с моих губ, но я слишком сильно переживаю за Джейдена, чтобы не сказать это сейчас, когда у меня есть смелость. Харпер не его, ясно? Я не могу сказать больше, но Джейден был рядом со мной, потому что он хороший, ответственный и мой лучший друг. Не потому, что он обязан был быть со мной. Я злоупотребила его появлением в моей жизни, даже когда осознала, что его сердце желает того, что я не могу дать ему. – Она посмотрела на него и усмехнулась про себя. – Прости, Хосслер. Надеюсь, что для вас еще не поздно.

Она еле заметно кивнула, когда посмотрела на меня.

– Эй, ребят, я тоже хочу исповедаться. – Найт вышел вперед, потирая затылок. – Мой член не шесть дюймов в длину. Он почти семь с половиной. Это когда он не стоит. И это не очень удобно, потому что мои причиндалы болят каждый раз, когда на поле кто-то касается моей
ноги. Это очень тяжело.

Все разразились смехом, кроме Гаса. Он просто продолжает стоять и смотреть так, словно его жизнь кончена. Думаю, что когда вскрылась правда о купленных играх, так оно и есть.

– Ты забыл поделиться своим секретом, Бауэр. – Джейден скрестил руки на груди.

– Он касается нас обоих. – Он вздернул подбородком.

– Рассказывай ты первый, и если он достаточно хорош, то мы договоримся, что ты уйдешь отсюда без сломанного носа. Если Дарья, конечно, разрешит мне не убивать тебя. – Джейден оборачивается, и я киваю.

Гас делает глубокий вдох.

– Хочешь секрет? Тот, который спасет мою шкуру? Хорошо. – Он смотрит на Вию с сожалением в глазах. Она замечает это и готовится к удару. – Когда я родился, моя мать оставила меня на ступенях местной церкви. Священник знал, что я откуда-то отсюда, и вместо того, чтобы сделать правильную вещь и передать меня полиции, он вернул меня ей. Думаю, что она постеснялась не брать меня назад. Он сказал, что церковь и он лично будут помогать нам, но, конечно, ничего подобного так и не случилось. Твой, эм, отчим, Рэтт... – Он кашлянул и начал ходить по кругу. Маркс, неудивительно, что мы все так ужасно относились друг к другу. – Он часто приходил навещать нас. Он постоянно рассказывал про Джейдена так, будто он будущий Джерри Райс . И именно это привело меня в футбол. Он рассказывал, что Джейден разбогатеет и купит своей семье огромный особняк, и я хотел этого же. Я начал мутить с Вией, чтобы быть ближе к Джейдену, но Джейден никогда не сближался ни с кем, кроме Кэма и Кэннона. Годы шли. Мы пошли разными путями. А когда Пенн пришел в «Змеиную нору» несколько месяцев назад пьяным в стельку... – Он замолчал. – Я поставил его против моего лучшего бойца, Воуна, потому что надеялся – молился, – что он убьет его. Мне не нужно было соревнование. Мне нужна стипендия, черт ее подери. Мне нужно вырваться из этой дыры, прежде чем я стану помощником для тех людей, с которыми вырос в средней школе.

Наступила тишина, все пытались уложить его слова в головах.

– Твоя очередь,Хосслер, – улыбнулся Найт рядом со мной, сильнее сжимая мое плечо.

Джейден повернулся и посмотрел на меня, все повторили за ним. Вроде бы мне следовало смутиться из-за того, что вся правда выплыла наружу, что все знают мои секреты, но я на удивление спокойна.

– Я должен тебе два секрета. Один я дам тебе сейчас, глазастик. Но второй... – Он делает глубокий вдох. – Второй я отдам, если ты решишь задержаться. Если Леди останется с Бродягой.

Он подходит ко мне и поднимает подбородок пальцами. Я перестаю дышать. Все смешалось, лица и фигуры вокруг размыты. Он единственное, что я замечаю, а может, так было всегда. Может, мне нужно было искать его и требовать, чтобы он забрал все первые разы, как будто я в долгу перед ним.

– Правда о дырках на моих футболках в следующем: мое последнее воссоединение со Станом, моим отцом, было, когда он ушел от нас. Мне было пять, и я лазил по деревьям в саду на заднем дворе и пытался построить шалаш. Я был просто без ума от шалашей. И крепостей. И песочных замков. Оглядываясь назад сейчас, я понимаю, что просто хотел настоящий дом, то, чего у меня никогда не было. Короче, я закончил тем, что упал с дерева, но пока я падал, одна ветка зацепилась за футболку и продырявила ее как раз на месте сердца. Я был на волоске от смерти, реально. Моя мама была уже почти зависима, поэтому просто сказала мне быть аккуратнее следующий раз. Мама моего папы пришла в ярость. Иоанна Хосслер сочетала в себе все оттенки безумия. Она верила в проклятья, заговоры и сказала, что я непослушный мальчик, а я назвал ее старой ведьмой, потому что моя мать так называла ее. Конечно, я не понимал, что мама не просто так говорила это только у нее за спиной. Короче, Иоанна наложила на меня проклятье. Она сказала, что мое сердце будет разбито до тех пор, пока я не найду свою единственную. Что я должен ходить с дырками в футболках – символом того, что я не испытывал настоящей любви. А до тех пор я буду ничтожеством. Конечно, я не поверил во все это. Но потом начали происходить странные вещи, когда я не надевал футболки с дырками. Однажды меня чуть не задавила машина. Потом деньги, которые я украл у матери, исчезли. Собака укусила, велосипед украли... так что я начал вырезать дырочки каждый раз как талисман. У меня не было выбора. Я наслушался всякого на этот счет, но это работало.

– А когда ты играешь в футбол? – спросила я очевидный для всех вопрос. Я не могла поверить, что он поделился этим со мной. С обеими школами.Джейден всегда был таким скрытным. Его даже трудно заставить сказать, какой сейчас час.

– У меня всегда дырочки под экипировкой.

– А почему иногда они меньше, а иногда больше? Что это означает?

– Эти дырочки всегда были одного размера. Как раз до возвращения Вии. Потом я начал делать их чуть меньше. Это потому... – Он поднял голову и улыбнулся мне, но то была грустная улыбка, как та, что разбила мне сердце. – Мы подобрались к секрету номер два, который ты получишь, если останешься. Так что? Ты останешься, Дарья? Лететь или бороться?

Бороться. Всегда бороться.
Так я ответила ему, когда мы разговаривали последний раз, но сейчас целый океан пролегает между Дарьей и той, кем я являюсь сейчас. Я не смогу понять, кто я, пока не сделаю шаг назад. Он и Виа никогда не исцелятся, пока я буду на горизонте.

Я делаю глубокий вдох и прижимаю указательный палец к его губам.

– Спасибо, что поделился со мной.

– Дар...
Я встаю на носочки и целую его в губы. Это целомудренный, нервный поцелуй, но он расскажет ему о том, что ему нужно знать. Что он прощен. Надеюсь, что он простил меня. И что сейчас время двигаться вперед.

– И? Что дальше? – спрашивает Гас позади нас.
Джейден закрывает глаза и качает головой, заставляя себя повернуться лицом к лицу к Бауэру.

– Мы выиграли чемпионат. Ты спас свою задницу, и пора начинать молиться за стипендию. Я объявлю перемирие на нескольких условиях, – сказал Джейден, держа руки на талии.

Гас опустил подбородок.

– Во-первых, с этого момента и навсегда ты не будешь даже пытаться общаться с Дарьей и Вией, ни живым, ни мертвым. Мне плевать, с хорошими намерениями или плохими – ты исчезнешь из их жизни навсегда.
Виа снова зарыдала рядом с нами. Думаю, что это слезы счастья. Она осознала, что
Джейден достаточно заботится о ней, чтобы запугать Гаса.

– Хорошо. Не буду, – прорычал Гас. – Но как мне знать, что все сказанное здесь останется в секрете?

Колин сделал шаг.

– Мы не выпустим никого, пока они не расскажут самый грязный секрет. У каждого есть компромат друг на друга, и никто не захочет быть опозоренным.

– Это самая тупая лучшая идея, которую я когда-либо слышал, – кивает Найт. – Если, конечно, признание о моем гигантском члене подойдет.

Воун толкает Найта в плечо и закатывает глаза. Колин и Нельсон закрывают ворота, чтобы никто не смог выйти, пока не расскажет секрет.
Адриана, Эсме, Блис и Виа собираются вокруг меня. Виа первая поднимает лист из моего дневника и сминает его в кулаке.

– Давайте уберем все здесь.
Джейден берет ее за руку, чтобы убрать лист.

– Нет, – говорит он. – «Змеиная нора» должна перестать существовать.

***

Мы с Вией вместе едем домой.
«Змеиная нора» полыхает позади нас – восемнадцать галлонов бензина. Идея принадлежала Джейдену, но именно Воун поддержал его и разжег огонь, как лучший способ сровнять что-то с землей, чтобы невозможно было восстановить.

Виа стучит по рулю, оглядывается, прочищает горло и пытается понять, что ей сказать. А я слишком устала от разговоров. Просидев четыре часа, выслушивая признания людей – как они убили собаку соседа, трахались с отчимом, списывали на тестах, воровали ценности у лучших друзей и так далее, – это ужасно утомило меня. Но Гас был освобожден, как и Джейден. Лас-Хунтас выиграли, ШВС придется разбираться с последствиями. Жаль, что так много жертв осталось.

– Хочешь перекусить? – спрашивает меня Виа.
Быть милой со мной что-то новенькое, абсолютно противоположное ей. Я не ела несколько дней, но не могу даже собраться с мыслями.

– Нет, спасибо. Я очень устала.

– Да, я тоже.
Тишина. Она еще сильнее стучит по рулю. Я смотрю в окно – абсолютная темнота, когда мы въезжаем в ворота Эльдорадо. Место, где я живу. Жила, по крайней мере. Я не останусь здесь дольше чем на несколько часов. Следующая глава начнется завтра утром, а папочка поможет мне адаптироваться к новому городу.

– Как думаешь, что мне сделают Мел и Джейми?
– Она кусает нижнюю губу, но продолжает следить за дорогой. Я нервно усмехаюсь.

– Вероятно, ничего. Мелоди любит тебя, а папа любит ее, так что твой зад прикрыт.

– Она и тебя любит, ты же знаешь. – Она паркуется перед домом, и я выбегаю прежде, чем мы начнем обмениваться чем-то личным. Я не готова разделять момент с Вией. Я просто хочу прожить следующие несколько часов без лишних истерик.

Я отбрасываю тот факт, что машина Джейдена уже здесь, и не думаю об этом. Поход в его комнату, чтобы попрощаться, только усугубит все для нас обоих. Однажды, может, у нас и был шанс на «долго и счастливо», но эта сказка обернулась кошмаром, мы оба совершили слишком много ужасных вещей для принца и принцессы.

Как только Виа открывает дверь и мы заходим в дом, Мелоди отталкивает ее с дороги, как бы обозначая границу, и бежит ко мне с удушающими объятиями.

– Маркс, где ты была, милая? Я звонила, звонила. Я хотела провести вечер вместе.
Я моргаю на нее с удивлением, делая шаг в сторону, чтобы избежать этого истеричного поведения. Дети всегда будут детьми, все мы делали дерьмовые поступки. Но Мелоди взрослая. Более того, она моя мать, а я все еще не перестала злиться на нее.

– Все хорошо, – говорю я.

– Виа отвела тебя куда-то без твоего желания? – Мел поворачивает голову в сторону Вии и смотрит с обвинением. Ладно, ладно. Это смена настроения. Немного слишком поздно. Это ничего не изменит.

Виа становится мертвенно-бледной, ее глаза округлились. Технически именно это она и сделала. Но зато я получила драму на следующие три десятилетия, спасибо.

– Нет. Все тусовались, мы просто прокатились немного. Кажется, уже час ночи. Я иду наверх спать. – Под теплые одобрения Вии я поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

Уже в кровати я пялюсь на новую крутую стену напротив меня, и слезы катятся из глаз. После того как аквариум разбили, его заменили на более прочный, но намного более уродливый, чем тот, хрупкий. Как моя жизнь. Наконец я перевариваю все, что случилось за последние шесть месяцев, и подавляющее чувство одиночества заполняет мое тело.

Я уезжаю от своей семьи. Родителей и Бейли. Я отворачиваюсь от Воуна и Найта, даже не попрощавшись, потому что знаю, что они не отпустят меня. Они обещали защитить меня и сражаться за меня в школе, и какая-то часть меня хочет этого.

Но я не могу.

Я должна сделать все по-своему.
Дверь в комнату открывается, и я закрываю глаза с улыбкой. Он закрывает дверь и облокачивается на нее – я все это слышу, а не вижу, – и мое сердце ускоряется в груди.

– Папа убьет тебя, если обнаружит, – шепчу я.

– Это того стоит, – отвечает он, воспринимая мою насмешку как разрешение для входа в комнату. Кровать прогибается, когда его тело оказывается поверх моего, и я в шоке, когда понимаю, что на нем ничего нет, кроме трусов. Я открываю глаза, и вздох замирает у меня в груди.

– Вау, – говорю я. Мои руки исследуют его ключицу, грудь, пресс, низ живота, даже не задумываясь. Затем они следуют по выпуклым трицепсам, выпуклым бицепсам, аппетитным выпуклым венам на руках. Каждый дюйм бронзовой кожи. – Эскалация,Хосслер.

– Глазастик. – Его губы соединяются с моими, когда он начинает говорить, его движения плавные, он прижимается к моему паху, хотя я все еще в джинсах. – Все кончено. Так много грязи пролилось сегодня вечером, так что твои секреты – капля в океане грехов. Не садись на самолет завтра. Не делай этого, блин.

Вместо того чтобы ответить ему словами, я отвечаю ему толчком паха против его эрекции. Он стонет и расстегивает мне джинсы, снимая их вместе с трусиками и бросая за спину. Затем он раздвигает мои бедра и запускает в меня два пальца, совершая движения по кругу, затем вынимает и жадно сосет их.

– Я тайно любил тебя, я открыто любил тебя перед обоими нашими мирами, и если ты думаешь, что я перестану любить тебя, даже если нас разделит океан, то ты чертовски ошибаешься.

Я плачу и выгибаю спину, когда его пальцы снова входят в меня, и он безжалостно продолжает движения. Мои ноги содрогаются вокруг его рук, и почти получила оргазм, когда он останавливается и спускается ниже, перебрасывая мои ноги через свои широкие плечи. Он двигает языком вверх и вниз по всей длине моей киски, нажимая языком на клитор.

– Ох,Джейден. Маркс,Джейден.

– Маркс. – Он смеется в меня, погружая язык глубже, проникая и начиная лизать еще быстрее.

– Мое любимое слово.

Он лижет мне между ног, пока из легких не выходит весь воздух. Желание такое острое, удовольствие настолько глубокое, что я перестаю дышать и готовлюсь к шторму, который является надвигающимся оргазмом внутри меня. Когда он обрушивается на меня сильнее, чем любое физическое чувство, которое я когда-либо испытывала, он приподнимается на предплечья и входит в меня одним резким движением, наполняя собой до краев. Я изгибаюсь, сжимая его спину. Он затыкает мой рот грязным поцелуем с моим вкусом и запахом.

– Твой папа, убивающий меня, может быть, и неизбежен, но нет необходимости делать это преждевременно.

Я смеюсь, когда он начинает двигаться внутри меня без презерватива. Я на таблетках, но он не знает этого. У меня появляются сумасшедшие мысли, что он делает это нарочно. Как будто хочет привязать меня к этому месту. Как будто я осталась бы. Это заставляет мое сердце смеяться сквозь слезы, потому что уже слишком поздно.
Мы соблазнительно двигаемся, целуясь, кусаясь и дыша друг другом. Я чувствую вкус прощания на своем языке, и у него горько-сладкий привкус. Чудесно и трагично.

Я ласкаю его лицо, его челюсть, губы. Я буду скучать по тебе.

Я изучаю каждый миллиметр его красивого лица. Я никогда не забуду тебя.
Его руки бродят, а мои ласкают. Это было намного больше, чем первая любовь. Это была первая ненависть.

Когда он освобождается внутри меня, я даже не говорю, что это было безответственно и неправильно. Я знаю, что он пытался удержать меня каким-то своим ненормальным, отчаянным методом. Я просто глубоко и долго целую его.

– Я останусь на ночь, – говорит он, прижимая к груди. Наши сердца бьются в унисон. Я сжимаю его руки.

– Мой папа реально убьет тебя, – хихикаю я, ударяя его по плечу. – Уходи. Увидимся утром.

– Обещаешь?

– Обещаю, – лгу я.