Глава 21
Психотерапевт посоветовал Элис побольше находиться на свежем воздухе. Природа должна была успокаивать. Она гуляла с Эммой Палмер по школьному двору, наслаждаясь последними тёплыми деньками в году.
Идя с Эммой по влажной после дождя дороге из гравия, вдоль которой росли кусты роз, Элис невольно задалась давно интересующим её вопросом.
- Можно вопрос? - спросила Элис, покусывая губы. Не дожидаясь ответа, она продолжила. - Что ты нашла в Калебе?
Губы Эммы изогнулись в ухмылке, но её холодные глаза не выражали никаких эмоций.
- А что ТЫ в нём не нашла? - последовал сухой ответ.
- Хороших качеств. Он высокомерен, заносчив, злораден... - у девушки закончился словарный запас. - Он относится ко мне как к ничтожеству и оскорбляет без причин. Мне сложно поверить, что вы встречаетесь.
- Да, у Калеба сложный характер. Ему присуще грубость, но это ещё ни о чём не говорит, - Эмма мечтательно подняла свои серые миндалевидные глаза к небу. - Только я смогла разглядеть в нём хорошие качества. Со мной он другой. Только со мной он... настоящий.
Элис восхищённо смотрела на подругу. Не смотря на все минусы и недостатки, которые есть в этом человеке, она с такой нежностью, с таким вожделением, с такой любовью говорит о нём.
Элис мгновенно стало стыдно за свои слова о Калебе. Каким бы плохим он не был, Эмма его любит. К девушке пришло осознание того факта, который не открывался ей ранее. И она решила тут же его озвучить.
- Ты права, Эмма. Во всех людях есть что-то хорошее.
- Нет, не во всех. Наша директриса - сучка, в ней нет ничего хорошего, - уверенно заявила Эмма.
Элис оцепенела. Девушка, заметив это, с сарказмом спросила:
- Ты, что, слова "сучка" никогда не слышала?
- Нет, просто... Трейси, - Элис было всё ещё больно произносить её имя, - никогда о ней так не отзывалась. И Джейк. Он говорил, она хорошая. Я тоже так считаю. Или считала. Не знаю.
Эмма сделала то, чего Элис меньше ожидала - от души засмеялась.
- Не смеши меня, девочка! Только подумай, родители Калхоун верят, что их дочь погибла в результате суицида. Это ложь. И Миссис Гилберт нагло врёт им, чтобы не потерять работу директора, ведь случившееся - доказательство её безответсвенности. И ты ещё думаешь, что наша директриса хорошая?
Каждое слово Эммы было пропитано такой ненавистью, что волей-неволей Элис прислушалась к ней. Она права.
- Но ты же мне веришь? Веришь, что Трейси убили?
- Разумеется. Я верю всему, что опровергает директриса.
- Впечатляет.
- Можно теперь мне задать вопрос? - поинтересовалась Эмма. - Ты всё ещё грустишь из-за Калхоун?
Элис обезкуражил её вопрос, и она остолбенела. Она не могла найти подходящих слов. Пытаясь держать себя в руках, с горечью спросила:
- А как... я могу не грустить?! Прошла всего неделя с её... - Элис запнулась, кусая губу, чтобы не расплакаться.
- ...Смерти, - закончила Эмма. Она произнесла это с такой лёгкостью, что Элис захотелось её ударить, но в ответ лишь молча кивнула. - Я знаю один способ сдерживать боль. Он всегда работает.
Элис выдохнула.
- Какой?
Эмма улыбнулась уголками губ.
- Идём, покажу.
***
Девушка бережно положила руки на клавиши, закрыла на мгновение глаза. И вот из-под её пальцев полились плавные, мелодичные, успокаивающие аккорды. Прелестная музыка, исходящая из элегантного чёрного рояля, наполнила общую гостиную. Странно было видеть и слушать как эта пессимистичная и эксцентричная девушка извлекала из инструмента такие нежные и приятные звуки. И лицо её как будто сразу просветлело, преобразилось и стало почти прекрасным. Музыка доставляла Эмме настоящее удовольствие.
Мелодия прервалась. Эмма аккуратно опустила крышку и повернулась к Элис.
- Это невероятно! - выдохнула Элис.
- Я играю с 8-ми лет. Когда мне плохо или грустно, я прихожу сюда и играю. Музыка меня успокаивает. Мне сразу становится лучше. - Эмма посмотрела в карие глаза подруги и с сомнением в голосе продолжила. - У Калхоун был другой способ расслабляться. Чуть что - она сразу хваталась за бутылку. Из-за её выходок мы перестали общаться.
Элис отвернулась, чтобы не заплакать. Но Эмма встала и поймала её взгляд.
- Я это говорю, чтобы тебе стало легче. Если разговоры о Трейси будут "под запретом", ты к этому привыкнешь и никогда не смиришься с потерей. Никогда не отпустишь её.
Эмма говорила с таким жаром в голосе, будто испытала всё это на себе. Она будто прочла мысли Элис.
- Мои родители. Авария. Мне было 7. - Холодно пояснила Эмма. - А потом я открыла мир музыки и нашла себя, - её глаза просветлели, когда она стала говорить о любимом деле. - И знаешь, что я поняла? Нельзя стоять на месте и скорбеть всю жизнь. Тебе нужно найти себя и отпустить Трейси. И чувство принадлежности к чему-то важному для тебя, как для меня к музыке, заменит чувство невосполнимой потери и одиночества. Незаменимых нет, Элис.
- Я никогда не найду себя. Познакомившись с Трейси, я подумала, что становлюсь... нормальной. Она изменила меня, моё отношение к людям. У меня появились друзья. Появился парень. Она была единственным светлым моментом в моей жизни. Она была моим другом! А что теперь? - Элис незаметно перешла на крик, смешанный с отчаянием. - Теперь я в одиночестве, как и было всегда. Почему люди приходят в нашу жизнь, меняют нас и создают заново, учат жить по-настоящему, дарят надежду на будущее, а потом уходят, бросив нас страдать с кучкой наилучших воспоминаний?! Почему?!
Слёзы ручьём стекали с её горячих щёк. Наконец, Элис сказала вслух о том, что творилось в её душе уже несколько недель. Она выговорилась. Будто камень свалился с плеч.
Девушка была не в силах стоять прямо. Она опустилась прямо на мраморный пол. Но едва коснувшись его, она вспомнила, что таким же холодным было тело её мёртвой подруги. Слёзы полились ещё сильнее. Она склонилась к полу так низко, что косалась его кончиком носа.
- Трейси... П-прос-сти меня... Я тебя не с-спасла... - безудержно всхлипывала Элис.
Эмма опустилась на колени рядом с подругой:
- Ты не одна. Я с тобой.