По ту сторону изгороди

Стук колес поезда продолжал громко бить по голове, отвлекая от собственных мыслей. Я решил пройтись по коридору вагона.

В этом длинном пространстве, на протяжении которого стелился красный ковер, напротив окон с такого же цвета ковра шторами, распахнулись все двери купешек и в каждом кипела своя жизнь: мать пыталась накормить своего ребенка, который брыкался, отворачивая свой рот от еды, кто-то лежал на верхних полках и читал, укрывшись пледом, спрятанным в белый пододеяльник, а кто-то просто спал точно также скрывшись под этой пеленой, лишь изредка подавая признаки жизни. Некоторые люди тоже вышли в коридор, чтобы обсудить свою работу или любимые фильмы, медленно двигаясь в сторону тамбура и зажигая сигареты. В некоторых купе оживленно велись разговоры всей комнатой, даже люди из других купешек, вагонов подсаживались к ним, чтобы присоединиться к беседе.

- А вы слышали? Как вчера они прошли все-таки к той деревне. Я в газете читала. - женщина в купе нервно бралась за стакан с чаем, смотря на остальных в купе с ошарашенными глазами.

- Вы грешите. Что вы такое читаете? - мужчина с усами сложил крест на своей груди из рук и откинулся на спинку. - Я вот читал, что наши перебили их уже, теперь там чисто. Да, парочка мудаков этих прошла к деревне, но их сразу же остановили и спровадили всю ораву за границу.

- И я такое читал, женщина, не вносите смуту. - толстый мужчина стал подпирать рукой, стоящей на столике, свою тучную голову.

В купе сидело еще четверо людей, переглядывающихся, то на одного оратора, то на другого, изредка выдавливая из себя слова поддержки то одному, то другому.

- Читала в газете "Ирония". Да я вам говорю. Нас обманывают, пудрят нам мозги, чтобы с ума тут не посходили все. - женщина поставила стакан с чаем на стол.

- Вот вы уже и посходили с ума, читая эти ваши иронии. Это же шуточный журнал для детей. Там такого даже не пишут. - усач, цыкая, повернул лицо в сторону окна.

- Я тоже читал Иронию. Ну это же смешно, всему верить, что там написано. - толстяк лишь почесал свой живот и, издавая звуки, похожие на легкий смех, откинулся на стенку, начиная поправлять серый матрас под собой.

- Хорошо. Я читала это не только в Иронии. А еще и по радио говорили. На станции "Главное". Что вы теперь на это скажите? - женщина попятилась вперед, опираясь руками на свои колени.

- Там просто навели смуты из-за пары мародеров. Да, это тоже не хорошо, но, к сожалению, так случилось. Сейчас туда перебросят наших и не пропустят через границы совсем никого. - толстяк сидел в той же позе, постукивая ногой под ритм своих слов.

- Да как вы не понимаете. Там уже много врагов. В самой деревне, рядом с ней. Люди бегут, кого-то взяли уже в заложники. А наши еще только очухаться толком не успели. Лишь собирают всех и то не особо торопятся, потому что такие же как и вы, верите ложным новостям.

Всё купе замолкло, пока каждый из участников спора не глотнул чая из своих стаканов.

- У нас тут проблемы и посерьезней ведь есть. - усатый мужчина, сквозь тяжелый выдох, потянулся к носку на правой ноге, чтобы подтянуть его.

- Это какие же? - все люди из купе вопросительно глядели на усача.

- Значит вот так. Иронии свои читаете, а действительно страшные новости, которые происходят вот здесь и сейчас, вы просто игнорируете? - мужчина достал из внутреннего кармана своего пальто сигарету, после чего просто закурил ее. - Вот, в селе-то. В Кореево. Убили женщину, и просто надругались за ней. Наши же. Мне теперь страшно детей с женой выпускать одних на улицу. Там после этого случая местные ополчились на них: начали дома их поджигать, окна выбивать. А те-то, просто сбежать успели. Остался только старший из семейства. Его и забрали. Остальные разъехались по соседним селам и отсиживаются там. Ждут, силы восстанавливают. Ну вот все же равны! Вы со мной равны, хоть вы и на казашку смахиваете, а я вообще бурят по крови. Но все мы в одном государстве же живем. Почему против своих идем? Вот, что страшно. Не понимаю я этого. - усатый мужчина пропустил воздух сквозь сигарету. - Нам тут еще революций новых не хватало, следите за близкими лучше и предупредите их всех, чтобы осторожны были, мало ли еще, что сейчас случится.

- Мужчина, не перегибайте! - толстяк побагровел, испустив из себя эти слова, стукнул по столу. Усач начал резко вставать...

Я стоял напротив этого купе, как вдруг, справа от меня, из соседней комнатушки, вылетел мальчишка, лет шести и, немного проскользнув по красному ковру животом, столкнулся лбом со стеной напротив. Тут же выбежал и его отец, поднимая сына на ноги.

- Сильно упал? Аккуратно. - мужчина начал приподнимать ребенка на руки. - Давай подую на вавочку. - ребенок зажмурился, шипя вдыхая воздух.

- Больно-больно-больно.

- Терпи давай, ты же мужик. - Отец подвел ребенка к окну. - Вон, смотри, сына, какие деревья, у нас дома таких и не увидел бы, видишь, как хорошо, что к бабушке едем. Будешь скоро на лошадке кататься, молоко домашнее пить.

- Папа, папа! А что это такое? Непонятно выглядит так. - мальчик, потирая одной рукой побитый лоб, а другой указывая на пейзаж улицы, сказал отцу.

- Что там такое? - они оба замерли и наблюдали за проносящимися объектами через окно. Ближе к поезду стояли небольшие дома, а за ними возвышались хвойные деревья.

- Ну вот же, смотри. На домики смотрю, они как будто не убегают почти, а елочки быстро убегают, не успеваю за ними даже. - мальчишка прислонил палец к окну и начал сопровождать эти предметы с той же скоростью, что они уносились из его поля зрения. - А на елочки смотрю - они медленно начинают, а домики быстро. - взгляд мальчика вопросительно поднялся на отца.

- Это физика, сына. - мужчина поднял ребенка на руки, немного прижимая к себе и щетинистой бородой начал тереться об его лицо. - Вот вырастешь, когда и отучишься, то обязательно мне расскажешь, почему же так все.

- Ай, ай. Па. Па. Щекотно же. - хихикая, произнес мальчик, пытаясь укрыться от щетины отца своим плечом.

- Ну все-все. Ты вообще в туалет же хотел. Пойдем. - отец приземлил сына на землю и тот побежал в конец вагона.

Эту семейную идиллию нарушил громкий хлопок и резкий запах пороха. Он доносился из купе напротив меня, где только что бурно спорили те трое.

- Вы убили поэта! - закричали люди в купе и понеслись оттуда быстрее, снося перед собой друг друга, спотыкаясь об лежащее тело. Я лишь успел прислониться как можно ближе к окнам, пока эта струя людей не расползлась по обе стороны вагона, снося друг друга на своем пути.

В купе остался лишь толстяк и лежачее тело усача. В его теле, четко в груди, было багровое дымящиеся отверстие, понемногу перекрашивающее одежду в цвет ковра.

- Они говорили, что будет просто. Что все не так плохо будет. - толстяк уселся на полку, бросив пистолет на соседнюю. - Он же смуту поднимал, агент двойной. Хотел смутить тут всех, переманить. - отекшие кисти толстяка накрыли его лицо. - Сказали обезвредить, сказали же. Я и обезвредил. Но почему так страшно, горестно. Что я натворил? - его тело ушло в тряску, а из-под рук начало доносится сопение с прерывающимся всхлипыванием.

Пока я стоял в растерянности уже подбежали проводницы, и увидев на столько ужасную картину побежали назад, издавая громкие крики и вздохи, докладывать начальнику поезда. Мы, как можно скорее, остановились на ближайшей остановке, на которой уже стоял наряд полиции, чтобы задержать толстяка. Кто по итогу оказался двойным агентом, так и не было никому ясно. Хотя пускай этим вопросом задаются уже как раз-таки полицейские. Нам же, остальным пассажирам, сказали ждать следующий поезд, а этот будут возвращают в депо.

На вокзале, состоящего полностью из отполированного серого гранита, были также и другие люди, многие сидели и ждали своего поезда, кто-то все ходил из угла в угол, в поисках кофе и перекуса в виде сэндвичей, кто-то вообще искал туалет, ждал очереди на кассах дальнего и пригородного движения, кто-то смиренно ждал своего поезда или поезда со своими близкими, чтобы их встретить. Я же уселся на пустой ряд деревянных кресел. Сказали, что ожидание будет не слишком долгим, около двадцати-тридцати минут. Можно пока порисовать, благо блокнот с карандашом, все также лежит в кармане пальто. Но моя атмосфера спокойствия начала нарушаться, ведь сквозь привычного шума людей и неразборчивого голоса женщины, объявляющей о прибытии и отбытии поездов, я начал слышать грязное пение, режущее уши, хрипящий женский голос напевал около военные песни.

Она двигалась сквозь толпы, заглядывая в лица проходящих людей, руки скрестила сзади, словно начальница. На ней были тонкие очки, в руке пачка тонких сигарет. Сама же она была не высокой, очень тонкой и с короткой грязной стрижкой. Эта женщина уселась на соседний ряд кресел от меня, сняла зимние короткие валенки и закинула ноги в колготках на спинку своего кресла, опрокидывая голову вниз, пока на половину не оказалась на полу. Она встала и начала кружиться, скользить по полированному граниту. Никто не обращал на нее внимания. Люди рядом или пытались уснуть, раскинувшись на двух креслах одновременно, подпирая свою голову одной из сумок, кто-то, сидя со своей девушкой, аккуратно доставал бутылочку коньяка из-под пиджака и разливал горячительное содержимое в одноразовые стаканчики, чтобы понемногу распивать, обсуждая новости или личные проблемы со своей спутницей. Никому не было до этой поющей женщины дела, да и никто не собирался или не хотел обращать на нее внимания. Так старался сделать и я, занимаясь своим рисунком...

- Молодой человек, вы понимаете вообще, что ну не вернутся они. Мамы плакать будут. - поющая женщина возникла возле меня, усевшись на соседнем кресле. - Ты вот вообще это понимаешь? Отправили их туда, а кто забирать то будет? Как нам то быть? Женщинам. Мне вот уже одиноко. Пристроить себя некуда. - она достала тонкую коричневую сигарету и подожгла ее, вдыхая и выпуская сладковатый дым в мою сторону. - Может быть, ты мне и составишь компанию? - ее рука потянулась к моему бедру.

- Женщина, уйдите от меня! - я встал и засунул руку в карман пальто. - Стрелять буду! Успокойтесь.

- Не начинай. Их это не вернет. Нам нужно спасаться всем, пока не началось, то, что готовилось много лет. Это все план. Их план. - женщина с сигаретой кричала все громче и громче, уже остальные пассажиры обратили на нее внимание. - Залей меня, меня! Снегом... - я совсем перестал понимать эту женщину. Она еще и начала плакать, продолжая кружится на граните. Кружилась она так до тех пор, пока за ней не пришли сотрудники полиции и не увели ее из зала ожидания. Я же лишь уселся обратно и принялся рисовать дальше.

- Поезд 130. Заменяющий 125 прибыл на маршрут. Пассажиры, следовавшие 125 поездом, пройдите на посадку на 5 путь. - еле разборчивый, немного роботизированный голос женщины раздался из мегафонов. Это мой поезд. Пора идти. Я посмотрел на получившийся рисунок своей Алисы, аккуратно вырвал его из блокнота и сложил в два раза, чтобы поместить в кошелек.

Снова гудок локомотива. Резкий толчок. Мы тронулись. Я разместился на такой же полке купе, только места распределились так, что я остался совсем один в купе. Но, оно же и лучше, можно спокойно лечь спать. Хоть и осталось-то не так много, но эта задержка все равно прилично так сместила время прибытия, так что приеду только завтра утром уже. Алиса будет ругаться еще, что задержался, не поверит еще. Но что же поделать, пока что остается только спать, темно уже, а сегодняшний день и так как-то вымотал морально.

Я лежал на спине долго. Поток лучей от фонарей то освещал лицо, то оно снова оказывалось в темноте. Мои глаза закрывались и снова и открывались. Пока в один из таких циклов, распахнув свои веки, я не увидел сидящую на себе Ее.

- Алиса?! - она сидела прямо на мне, все в той же белой ночнушке, в которой она и была все эти дни. - Я так скучал. Почему ты все время убегаешь от меня? - моя рука потянулась к ее лицу, прикрытое рыжими кудрями. Как только я лишь слегка задел их, она тут же соскочила с меня и побежала из купе, громко хлопнув дверью. - Стой! - я порвался за ней. Колено снова начало скрипеть от боли, но я не останавливался и бежал за ней сквозь вагоны, которые также попеременно то освещались светом из окошек, то снова кутались в тьму. Я совсем не поспевал за ней. Мое отставание было как минимум на один вагон, но я все еще видел ее, не терял из виду. Дверь за дверью. Пока я не очутился на выходе из последнего вагона и не столкнулся с периллой тормозной площадки, чуть ли не перелетев через нее. Руки коснулись снега. Где же мы едем? Какой еще снег?

Алисы не было здесь. Я заметил лестницу на крышу поезда и полез туда. Она определенно там. Наверху дул сильный ветер с пургой. Я поднял ворот пальто, придерживая его рукой и начал двигаться вперед, благо следы на снегу были и вели в сторону головного вагона. Колено ныло все сильнее и сильнее. Пурга лишь наносила пелену на глаза, но даже сквозь нее был виден какой-то тусклый огонек вдали. Пошатываясь, я все шел и шел в его сторону, пока не очутился совсем близко, чтобы разглядеть, что там вообще происходило. На месте огонька стоял костер, а над ним висел металлический чайник, совсем как в походе. Рядом, на складном рыбацком стуле сидел тот самый мужчина в потрепанном пальто, которому я отдал свою зажигалку.

- О, дядечка Кевин! А я-то тебя уж и заждался-то. - мое удивление не то чтобы было, оно существовало, оно ожило и стояло рядом со мной, наблюдая за происходящим. - Да ты садись-то, не стесняйся. - мужчина чиркнул моей зажигалкой и подпалил сигарету. - Не кури-то, дядечка, не кури.

- Извините, а вы не видели девушку в ночнушке? - я произнес, усаживаясь на рядом стоящий с костром чемодан, все также придерживая ворот своего пальто.

- Отродясь здесь не видел девочек. Да и куда они мне-то. Свою люблю только. Только не вместе-то.

- А куда вы едете? И зачем здесь? Столько мест же в поезде, вот у меня даже в купе.

- Я-то знаю. Там в поезде-то пусто совсем. - мужчина снова вдохнул сигаретный дым. - Ты один там едешь.

- Как так? Один? - мужчина выпустил облако дыма в мою сторону. Снег начал оседать на моих плечах.

- А зачем тебе еще-то кто? - он прокашлялся. - Тут думать-то не надо. Недолго ехать осталось тем более. Скоро закончится все. Встретишься со своими-то. Там, наверху. - его палец устремился в черное полотно неба.

- Вы что же такое говорите? Я домой еду к своей...

- К своей-то, своей. Кхм. Кхм. Главное, чтобы она была там. Вернулся бы ты обратно, откуда едешь, пока не поздно. Пока не кончилась дорога-то железная. - он достал из кармана часы на цепочке и посмотрел на их циферблат. - Хотя, время-то уже и заканчивается

- Какое время? Вы что несете? - мои вопросы прервал свист закипающего чайника.

- О! Закипел-то! - мужчина снял чайник и начал наливать чай в стакан и сразу же хлебанул его как следует. - Хороший. - причмокивая. - Крепенький.

- Обратите на меня внимание! Что вы все чай да чай? Какое время закончилось?

- Смотри - процеживая через губы чай, сказал мужчина. - Когда ты что-то, дядечка, сделал не так в жизни, когда плохо стало тебе. То время тикает и тикает, но скоро перестанет тикать-то. Вот колено твое. - снова процедил чай через свои сухие губы. - Какой крепкий. Ух!

- Что с коленом? Где Алиса? Что ты сделал с ней? - уже рыча начал я.

- Тише-тише, дядечка. С коленом-то какие проблемы, когда ты его повредил, что оно у тебя болеть-то начало? - мужчина снова затянулся сигаретой.

- Я не помню. Совсем не помню. Как будто, так и было всегда, с детства.

- Но так не было-то. Это сигнал, что ты не там, где ты должен быть. А с Алисой-то. Я ничего не делал. - процедил снова чаю и сразу вдохнул воздух сквозь сигарету. - Я же не видел ее ни разу-то. Тут уже к тебе вопрос. Что ты с ней-то сделал. Или не сделал. Не знаю. Я на такие вопросы не знаю ответов. Тебе решать и вспоминать.

- Вспоминать. Нет, ты мне голову пудришь! Она ждет меня дома, вот приеду и мы будем снова вместе, как раньше. Как и всегда! - я встал с сумок и выбросил руки в разные стороны.

Мужчина снова хлебнул чаю, но уже до самого дна стакана.

- Всегда-то. Ты вспомни, как ты с ней всегда был-то, дядечка. Ты же даже не знаешь, как она выглядит сейчас, только как выглядела тогда-то, в юности, когда ты ее и полюбил.

- Да как же! Вот, я рисовал ее на вокзале. Смотри! - я достал сложенный лист бумаги из кошелька и ткнул им в лицо мужчины.

- Ты сам-то видел, что там? - мужчина перевернул лист в мою сторону. На нем действительно ничего такого, похожего на портрет, не было, лишь какие-то каракули. - Вот и думай.

- Нет. Вы не можете. Не можете. - я сжал кулаки и смотрел себе под ноги.

- Я ничего и не сделал-то. Все ты... - мужчина глубоко выдохнул и начал собираться, и тушить костер.

- Вы не можете! - я поднял голову, замахнулся ногой и сбил его чайник, полный кипятка, с поезда. Он пролетел сквозь пургу и ночные поля, что даже не было слышно его падения. Мы с мужчиной замерли, глядя друг на друга. - Простите. Не знаю, что на меня нашло. - сказал я.

- Да это-то уже не важно. Мне пора. - мужчина вскинул рюкзак на плечи и снова достал свои часы. - точно пора. Прощай, дядечка Кевин! - он начал уходить в сторону головного вагона.

- Стойте! - я бежал за ним, придерживаясь за свое колено. - Стойте же, погодите!

- Ну что такое-то? - мужчина остановился.

- Скажите. - одышка. - Как вас зовут хоть?

- Протяни руку-то. - мужчина передал мне что-то в мою ладонь. - Меня звать Георгий. - он посмотрел на меня с осуждающим взглядом. - А теперь-то точно прощай.

Я хотел было снова погнаться за ним, но колено мне не давало даже сдвинуться с места. Так я и стоял недалеко от костра, держа в руках свою зажигалку. Мой взгляд был устремлен в спину Георгия, пока он совсем не пропал из виду. В этот момент поезд начал ускоряться до невыносимых скоростей, сначала мои щеки начал резать снег, летящий прямо в лицо, оставляя рубцы. Потом я начал взлетать вверх на пару мгновений и резко вниз, потому что поезд, словно слетел с рельс прямо в преисподнюю. Тогда-то я и закричал.

Тут я снова подскочил на своей полке в купе, ударившись макушкой об верхнюю полку и рухнул на спину. Это был сон. Снова кошмарный сон. Я резко достал свой кошелек из пальто, а оттуда и сложенный листок. На нем был портрет Алисы, который мои губы принялись целовать, словно она живая. Рисунок как был, так и остался. Посмотрев в окно, я увидел обычное сентябрьское утро, которое было и до этого. Точно сон. Усевшись, я начал искать блокнот с карандашом в карманах своего пальто.

Я встал и махнул со всей силы рукой, в сторону соседней полки и вышел в коридор в сторону туалета. Отскочив от стенки, в купе, прямо на полу, под столом лежала моя зажигалка.