Глава 10. Спасение
Я стоял напротив изгороди. Лямки от джинсовых шорт, упавшие до колен, полностью промокли и касались бедер, а полы рубашки расправлены, рукава же в свою очередь закатаны до бицепса. В одну из шлевок продеты ножницы по металлу, а в руке крепко сжималась лопата.
Дождь продолжал поливать землю, затапливая высушенные солнцем расщелины и создавая огромные лужи. Детей за изгородью не было, лишь колокол бил свой набат.
Во мне не было сомнений, лишь точный ориентир на этот замок. Я стал обходить его вокруг, оглядывая каждый сантиметр этого бесчеловечного заведения. Тут я обнаружил небольшое окно, расположенное на задней стороне здания, оно как раз было не так высоко от земли. Оставалось лишь раскусить рабицу и пройти внутрь.
Благо изгородь легко поддалась папиным ножницам, и я оказался на территории этого лагеря. Земля на заднем дворе была более жесткая, несмотря на одинаковое распределение ливня. На ней так же, сквозь лужи, были видны какие-то багровые пятна. Стоял пень с воткнутым топором, а рядом с ним стопка дров под небольшим навесом. Также валялись какие-то мелкие раздробленные, поломанные кости.
Окошко в стене дома очень легко поддалось мне, и я просто провалился внутрь этого замка кошмаров.
Помещение, в которое я попал, оказалось каким-то небольшим чуланом с различными хозяйственным инвентарем, грязными тряпками, а на небольших полках лежали, похожие на одежду этих заключенных детей, мешки. Сюда стекала грязь с улицы, но благо я приземлился в одну из корзин с использованными тканями разной степени грязноты и не издал лишних шумов. Я решил снять свои ботинки и накинуть на себя один из мешков, может, если и наткнусь на кого-то из детей, то они хотя бы не сразу сообразят, что я здесь лишний.
Аккуратно приоткрыв дверь, совсем без шума, мой взгляд начал шерстить обстановку. К счастью, передо мной была лишь стена, а слева и справа тянущийся пустой коридор. Как оказалось, здание имело несколько этажей, как минимум один из них был под землей, где я сейчас и нахожусь.
Совсем на цыпочках, закрыв за собой дверь, мои ноги повели меня по коридору налево. Там располагалась, по всей видимости, столовая. Один длинный стол, по обе стороны которого стояли такой же длины скамейки. С потолка также капало, а по углам рос плесневелый мох. Света здесь совсем не было, лишь на столе стояло пару растекшихся свечек, а запах, который сопровождался полетом мух, перебивал ту самую плесень, он просто врезался в мои ноздри пробивая на дикий кашель непроизвольное сжимание век. Я лишь хватался за свою лопату, спрятанную за пазухой мешковатой одежды в эти моменты, а предплечьем свободной руки прикрывал рот, скрывая кашель.
Пройдя мимо столовой, стало немного легче дышаться, ведь передо мной оказалась раскрытая дверь в подвал, устремляющийся вниз винтовой лестницей. Оттуда веяло легким ветром, манящим вниз. Алиса должна быть там.
Лестница была совсем без пролетов и хоть какого-то освещения, поэтому мой спуск был очень медленным. Я держался ближе к стене, часто останавливаясь и вслушиваясь в подозрительные звуки, стараясь не поскользнуться и самому издать лишнего шума.
Оказавшись внизу, меня ждала еще одна дверь, за которой открылся ужасающий вид на огромную комнату, потолки которых устремлялись вверх. Изначально я не обратил внимания на происходящее, ведь кроме пары столов со шкафами в комнате то ничего не было. Но темнота была такая же густая, как и на лестнице. Я начал касаться стен, проходя вдоль них, пока не обнаружил какой-то рубильник. Когда я опустил его, то моему страху не было предела. Хоть лампы и пролили свет на комнату, добавив красок помещению, но я увидел на полу огромные багровые пятна, многие из которых уже давно высохли, а некоторые были и совсем свежие. Тогда-то вместе с включением света и начался мой кошмар. На том потолке оказались подвешенные дети на цепях, прямо за спины на крюки. И вместе со светом они очнулись и начали кричать.
— Нет! Пожалуйста, Отец, не надо! — голос явно был девчачьим.
— Закончите это. Я больше не буду. — какофония из голосов начала бить по голове, сбивая с ног.
— Спасите! — меня всего начало трясти от каждого звука их истошных криков. Дети начали вопить, кричать, брыкаться, комната заполнилась какофонией из лязганья цепей, капающих капель, разбивающихся о пол и скулений детей, крючихся от болей.
— Тише, пожалуйста, тише! — прокричал я, обрушившись на пол. — Вы всех сюда только зовете! Хватит! — дети не замолкали их крики были мне понятны, хоть их и было около пяти человек, еще подающих признаки жизни, но шума было достаточно, чтобы сразить с ног, остальные же тела висели без дыхания, а какие-то и вовсе замерли навсегда...
— Кевин! Я здесь! — это была Она.
— Алиса! — мои ноги обрели жизнь и помчались на ее голос.
— Крюки. — сквозь кашель. — Они закреплены на стене. — Алиса роняла багровые струи вперемешку со слезами в отличие от других детей.
Действительно, цепи были замотаны на кольца, припаянные к стене. Я начал распутывать цепь Алисы и понемногу спускать ее. Железные звенья быстро стирали руки, она резко полетела вниз и стала кричать от этого еще сильнее. Я сжимал цепь со всей силы, удерживая ее, спуская Алису как можно медленнее, пока она совсем не оказалась на полу. Остальные дети понемногу начали замолкать.
Я подбежал к этому безжизненному комочку и начал снимать крюки с ее спины, впивающиеся сквозь кожу, сразу же прижимая открытые раны своей одеждой-мешком, стараясь их перемотать куском оторванной рубахи.
— Кевин, зачем ты пришел? — она смотрела на меня своими недозревшими черничками.
— Алиса, я не знаю. Я. — глотая огромный ком с перерывом на короткую одышку. — Я хотел поздравить тебя. Поздравить с днем рождения. С днем рождения! — дыхание совсем встало, а грудная клетка забетонировалась в верхнем положении.
— Ты дурак. — Алиса из последних сил протянула свое лицо к моему, устремившись губами к моим. Мы замерли, как и время вокруг нас. Я лишь прикоснулся ладонью к ее розовеющей щеке, притягивая второй рукой все тело, пока совсем не окунул Алису в свои объятия. Мы разомкнули лица друг от друга, понемногу раскрывая глаза. — Я действительно сегодня родилась снова. Я...
— И я люблю тебя, Алиса. — ее чернички снова налились соком, и она прижалась к моей груди, сжимая руками рубаху.
— Давай убежим. — Алиса приподняла свое заплаканное лицо и стала вешаться мне на шею.
Я лишь поднял ее и потащил к выходу.
Предплечья горели, становились каменными.
Дыхание все также не пришло в прежний ритм, но я не терял темпа, поднимаясь по той винтовой лестнице. Мы выбежали обратно в коридор, промчались мимо столовой, запах которой в этот раз совершенно не замедлил моего движения. Я сталкивался со стеной, теряя равновесие, ноги заплетались, словно узлы на башмаках. Но мы все-таки оказались снова в том самом чулане. Отдышавшись, я понял, что не смогу поднять Алису к окошку, чтобы она смогла вылезти.
— Как. — откашливаясь, сказал я. — Как отсюда еще можно выйти?
— Только через главную дверь. Из чулана направо, там мимо спален, не доходя до комнаты Отца, будет лестница наверх, к выходу.
— Хорошо. Ты в порядке? Сильно болит? —
глубокие вдохи и выдохи прерывали мою речь.
— С тобой лучше. — улыбнулась Алиса, взявшись ладошками за мои щеки.
— Тогда идем! — я снова взял ее на руки и потащил к выходу.
Мы вышли из чулана и прошли направо. Там нас ждало крупное помещение, в котором были лишь каменные столбы, расставленные в хаотичном порядке и на полу, лежали истоптанные, промятые матрасы, на которых уже спали остальные дети по двое или даже по трое. Алиса наказала двигаться медленно и тихо. Так мы и поступили, пока не оказались возле ворот на улицу.
Дождь все также продолжал лить. Нам лишь оставалось оббежать здание вокруг, чтобы снова оказаться у проделанной мной дырки в заборе. Я мчался как можно быстрее, рассекая лужи на своем пути. Капли дождя совсем не ощущались, словно они падали и сразу испарялись на моей вскипяченной коже.
Мы промчались мимо пня с топором и подбегали к забору. Как вдруг. Я почувствовал резкую боль в правом колене и тянущее чувство назад. Алиса вылетела из моих рук, а я начал падать вниз, понемногу поворачивая лицо назад – там был Маск с натянутым кнутом прямо за мое колено. Резкий рывок его руки и кожа с мышцами на колене стерлись до кости, а конец кнута вернулся к нему обратно. Алиса рухнула вблизи дырки забора. Мы оба завопили от боли.
— Алиса! — сквозь зубы, хватаясь за свое колено, прокричал я. — Ползи сквозь дырку. Ползи скорее!
— Как это мило. Ты дал ей имя. — Маск стал постукивать кнутом по своей руке. — Неужели ты думал, что сможешь вытащить ее и просто так сбежать. О тебе доложили уже давно. Или ты думал, что все действительно будет так просто? — Остальные дети начали просачиваться со всех краев здания, выстраиваясь за своим Отцом. — Ты просто попал в ловушку и малого того, что не вытащил 895, так еще и сам остался здесь. Глупый-глупый-глупый Кевин...
— Замолчи! — я все еще лежал, скорчившись от боли, сжимая разобранное колено. — Я уже понял-понял тебя, что все не так просто. Но мы здесь не останемся! Ты не отец! Ты убийца.
— Ты думаешь, что ты каких-то голубых кровей и тебе все сойдет с рук? Дети такие наивные. Тебе никто не поможет! — Алиса все также, лежала кривясь от боли. — Да вас же как свиней пасти надо, у вас нет мыслей, чувств, даже она – 895, хоть и дефектная, уже не сможет спастись и спасти тебя! Все кончено. Тебя ждут сразу же цепи. — Маск начал двигаться в мою сторону, продолжая стучать своей плетью по свободной ладони.
Я закрыл глаза и начал глубоко дышать. Передо мной предстала картина: стою на тропинке к дому, подпирая подбородком черенок метлы, над домом пролетают птицы. Они свободны и летят куда хотят. А куда мне лететь? Неужели мой полет действительно закончился. Но как же наши дети, которые будут слушать историю нашей любви? А мама с папой? Что я им то скажу? Как попрощаться мне с ними? А им со мной? Не хочу. Не хочу думать. Думать. Я лишь букашка, а не птица. Мир взрослых ужасен. Зачем мне все это... Алиса, прости. Твои чернички в памяти моей останутся, поверь. Прости...
— Кевин!
— Алиса? — она у меня в голове? Зачем она зовет?
— Лови! — Алиса, привстав, испуская последние силы, бросила в мою сторону лопату.
Я вовремя очнулся. Лопата рухнула рядом со мной, окатив меня водой из лужи. Мои ноги очнулись, а боль в колене затихла. Руки схватились за лопату, уверенно сжимая ее. Последний рывок. Алиса здесь, со мной. В самом сердце.
Мое тело устремилось вперед. Прыжок. Потерянное лицо Маска. Столкновение острого края лопаты с его лицом...