Страница №5

Я понятия не имела, где он достал мой номер, но на следующий день я проснулась оттого, что мой телефон разрывался от сопровождающихся противным писком сообщений. Похоже, Аарон посчитал, что ингредиенты для имбирного печенья в субботнее утро меня интересовали больше, чем сон.

Лишь когда я вышла на станции «Эпл-Плейс» в центре Стовард-Сайд и осмотрела местность, в которой оказалась, я поняла, что дом Аарона кардинально отличался от картинки, которую я рисовала у себя в голове. Когда я думала о людях из окружения Дамии, я сразу вспоминала ее лучшего друга Эдвина, который жил в трехэтажном доме с открытой террасой и бассейном. У меня не укладывалось в голове, что моя сестра могла снизойти до общения с кем-то, кто не привык к жизни в комфорте, уюте и при больших деньгах.

Стовард-Сайд и близко не напоминал Флаверинг-Сайд, где у каждой семьи имелся частный дом и прилегающий к нему ухоженный дворик. Район, в котором жил Аарон, состоял из малоэтажных кирпичных зданий, плотно прижимающихся друг к другу, из-за чего окна некоторых квартир выходили прямо на окна соседнего дома. Между ними мелькали вывески магазинов – продуктовых и аптек, чьи витрины были закрыты металлическими решетками, вероятно, защищающими от взлома и ограбления. Широкая дорога была заполнена автомобилями, которые двигались со скоростью улитки и то и дело сигналили пробегающим в неположенном месте пешеходам. Возгласы прохожих, бесконечные гудки и выкрики мужчины в костюме куска пиццы, рекламирующего пиццерию напротив, создавали настоящую какофонию звуков, из-за чего у меня даже закружилась голова. Я редко бывала в подобных районах Трэйтон-Сити.

Через десять минут ходьбы я оказалась возле пятиэтажного здания из красного кирпича, которое почти никак не отличалось от остальных, и зашла в небольшой супермаркет на первом этаже, чтобы купить все необходимое. Аарон сказал, что поскольку вся ответственность за приготовление печенья лежит на нем, будет справедливо, если я куплю продукты. Я с этим спорить не стала, так как утром, стоило мне лишь заикнуться о зимней ярмарке и выпечке, отец без привычных расспросов вручил мне несколько крупных купюр. Мне хотелось верить, что после вчерашней ссоры он понял, насколько абсурдно считать, что я такая же, как и моя мать. Но это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Возможно, у отца просто выдалось хорошее утро, и никто еще не успел испортить ему настроение.

Сидящая тогда за столом Дамия едва не поперхнулась.

– И кого же из твоих друзей заботит эта глупая ярмарка? – полюбопытствовала она, помешивая плавающие в молоке кукурузные хлопья. – Готова поспорить, что рыженькую. Она мягкотелая. Не удивительно, что она повелась на все эти слезливые рассказики Милли о страдающих животных.

Мне хотелось ответить Дамии, что Одри не мягкотелая и уж тем более никто не заставлял ее тратить весь выходной на приготовление печенья, но вовремя прикусила язык. Если я собиралась сказать, что не буду ничего готовить с «рыженькой», Дамия, возможно, из вредности стала бы допрашивать меня дальше. Вряд ли бы ей понравилось услышать, что я собираюсь готовить имбирное печенье с ее парнем у него дома.

После того, как я купила несколько пачек муки, упаковку тростникового сахара, пару пакетиков с молотым имбирем, корицей, ванилью и еще десяток других ингредиентов, из-за которых мне едва удавалось поднять пакет двумя руками, я отыскала парадную дверь и вошла в здание. В доме был лифт, но, судя по табличке, он не работал, поэтому мне пришлось добираться до пятого этажа по лестнице. К моему удивлению, внутри было чисто и даже приятно пахло, так что за домом наверняка ухаживали жильцы.

Остановившись у двери «76А», я замерла.

Я и так считала всю эту ситуацию до невозможности глупой, но только стоя у порога этой квартиры, я в полной мере осознала, что на самом деле пришла к Аарону Остерману домой. Мы даже не были с ним друзьями, поэтому я не знала, как к этому относится. Разве дом не был личным местом каждого человека, куда не приглашают всех подряд? Что сказал Аарон своим родителям, позвав меня к себе? И какие они вообще?

Постучав костяшками пальцев, я затаила дыхание в ожидании, а затем дверь открылась.

Аарон дома не сильно отличался от Аарона в школе. Наверное, самым заметным отличием «домашнего» Аарона были спортивные штаны, сменившие джинсы, и еще более растрепанные волосы, чем обычно.

Едва я успела перешагнуть порог, он выхватил из моих рук пакет.

– Прости, – пробормотал он вместо приветствия. – Я не подумал, что это будет тяжело донести.

Огромный пакет, который я героически дотащила на пятый этаж пешком, был последней вещью, что меня волновала. Я чувствовала себя так неловко и некомфортно, что с радостью поносила бы таких еще хоть десять штук, лишь бы не оказываться у Аарона дома.

Выдохнув, я осмотрелась. Передо мной была просторная прихожая в молочно-кремовых тонах: два деревянных шкафа слева и справа от двери, небольшой диванчик у стены, рядом красивая ваза с искусственными растениями, а за ней – коридор к другим комнатам. У противоположной стены размещалась распахнутая двустворчатая дверь, которая вела на кухню с большими окнами, залитую солнечным светом. Похоже, квартира, где жил Аарон, была одной из немногих квартир в этом районе, из которых открывался вид на широкую улицу, а не на чужие окна.

Аарон поспешил отнести пакет на кухню, а я принялась снимать куртку и ботинки, когда из коридора выскочила маленькая девочка.

На вид ей было не больше одиннадцати – возможно, она была одногодкой Саливана. У нее были знакомые глаза цвета карамели и каштановые кудряшки до лопаток, завязанные в два высоких хвостика. На ней была простая джинсовая юбка, красивая футболка с гербом «Гриффиндора» и... гипс на левой руке в специальной повязке. Впрочем, было не похоже, что это ее как-то стесняло. На ее милом веснушчатом лице растянулась улыбка.

– Привет, – поздоровалась она своим тонким голосом. – Меня зовут Изабелла.

– Привет, – ответила я и тоже улыбнулась. – Я Инди.

Она вдруг опустила голову, спрятала руку за спину и взглянула на меня щенячьими глазами.

– А вы ведь будете печь печенье, да? – я кивнула. – А вы оставите мне немножко? Я так давно не ела ничего сладкого...

– Прекрати врать, Иза, – Аарон остановился в проходе на кухню, скрестив на груди руки и нахмурившись. – Вчера я принес тебе кусочек шоколадного торта с работы.

– Всего кусочек! – принялась оправдываться Изабелла, поглядывая то на меня, то на старшего брата. – И это было вчера. Так давно!

Аарон цокнул языком и вздохнул.

– Хорошо. Мы оставим тебе. Довольна?

Грусть на лице Изабеллы вмиг сменилась на искреннее ликование. Она так радостно запрыгала на месте, что если бы я не знала, что никто не обделяет ее сладким, всерьез бы подумала, что Изабелла не ела ничего вкусного уже очень давно. Аарон тут же напомнил ей о сломанной руке и приказал так не делать.

Я взглянула на него.

– Мне стоит поздороваться с твоими родителями?

Казалось, мой простой вопрос его смутил. Он задумчиво почесал подбородок и что-то собирался сказать, но Изабелла его опередила:

– У нас нет родителей.

Это фраза звучала так обыденно, что мне даже стало не по себе. Я подняла глаза на Аарона, ожидая услышать, что его младшая сестра просто шутит. В ее словах не было никакого смысла.

– Конечно, у нас есть родители, Иза, - заявил он, тяжело вздохнув.

– И где же они? – съязвила она.

– Ты прекрасно знаешь, где они, – резко ответил Аарон. – Иза, иди в свою комнату.

Девочке очень хотелось сказать что-то еще, но под строгим взглядом брата она послушно развернулась и скрылась в коридоре.

Я прошла за Аароном на кухню.

В этой комнате преобладали более темные цвета: кухонные шкафы и тумбы были черными и глянцевыми, на полу – темно-коричневая плитка с текстурой дерева, а стены, потолок и распахнутые шторы имели приятный бежевый оттенок. Правая часть кухни была местом для готовки, а вторую занимал совсем небольшой столовый столик с четырьмя деревянными стульями с серой обивкой. Интерьер был простым и даже в каком-то смысле скромным. Вокруг царил идеальный порядок.

Аарон подошел к пакету на столешнице и принялся доставать продукты.

Он не собирался мне ничего объяснять о том, что сказала Изабелла, и вовсе не обязан был, я это понимала, но мое любопытство победило.

– Что твоя сестра имела в виду, когда сказала, что у вас нет родителей? – спросила я почти шепотом, вдруг испугавшись, что разозлю его этим вопросом.

К моему удивлению, Аарон ответил спокойно.

– Они с нами не живут.

– И где они?

– В Техасе, – Аарон достал упаковку молока и понес ее в холодильник.

– И ты... заботишься о сестре сам?

Я вдруг вспомнила тот день, когда Саливан упал и порезал себе руку. Дамия только и делала, что возмущалась по поводу бардака и разбитой банки для печенья, но стоящий рядом Аарон... он волновался о моем брате, и даже помог отвлечь его разговорами о конструкторе, чтобы я смогла спокойно обработать рану Саливана. Как давно Аарон взял на себя роль родителя?

– Нет, – он замотал головой и едва не рассмеялся. – Эрик за нами присматривает. Это мой старший брат. Он оформил опекунство над нами после того, как родителей лишили прав, – последнюю часть Аарон сказал так тихо, как будто это вырвалось у него случайно.

Такая личная информация явно не предназначалась для моих ушей, поэтому я с радостью сменила тему разговора, хоть это и не избавило меня от мыслей о жизни Аарона. Если их родителей лишили родительских прав, значит, на это были причины. Что ему и Изабелле пришлось пережить в детстве? И даже если их старший брат Эрик нес за них ответственность, Аарон все равно присматривал за сестрой куда больше, чем я за Саливаном или Бэлл, которыми с утра до ночи занималась Кендра. Это объясняло, почему Аарон работал после школы, нуждаясь в деньгах, и умел готовить имбирное печенье.

После того как мы разложили продукты и помыли руки, Аарон вручил мне черный фартук.

– Водолазка и джинсы все равно запачкаются, – предупредил он, осмотрев мой наряд. Как и в школу, я не особо нарядилась и выбрала комфортную одежду.

– Ничего страшного, – ответила я и завязала фартук. Он красиво подчеркнул мою талию.

И мы приступили к готовке. Аарон взял на себя основной процесс, поэтому моя работа состояла из действий «отнеси» и «принеси». Я не жаловалось, потому что меньше всего мне хотелось что-нибудь испортить. Аарон и так поручил мне разбить в миску яйца, и некоторые из них попали туда вместе с кусочками скорлупы. Я попыталась достать их незаметно, когда Аарон занимался водяной баней у плиты – топил масло, тростниковый сахар и мед, но он все равно заметил. Я ожидала насмешливых комментариев в свой адрес, но, к моему удивлению, он лишь усмехнулся, кивнул, словно показывая, что со всеми бывает, и больше ничего не сказал.

Его молчание меня убивало. Я знала, что готовка была серьезным занятием и требовала концентрации, а мы уж никак не могли подвести Милли и подсунуть ей плохое печенье, но я пришла к Аарону домой не для того, чтобы провести с ним время. Он захотел поговорить о «Странице №5», и это было причиной, почему в утро субботы я приехала на другой конец города. Но Аарон не задавал мне вопросов. Не пытался узнать, чем занимаются другие авторы статей и о чем мы болтаем по вечерам. Не спрашивал, какие из появившихся за все эти полтора года секреты донесла Автору лично я, и даже не начал снова обвинять меня в лицемерии и эгоизме, хотя я этого ожидала.

Казалось, что его все устраивало. Тишина, выпечка и девочка на побегушках. Только вот мне этот вариант не подходил. Если я уже пришла сюда, он должен был оторваться от своего «увлекательного» занятия и поговорить со мной о том, о чем хотел. Не хватало еще, чтобы Аарон назначил мне еще какую-нибудь встречу, и я таскалась по всему городу, поджидая момента, когда он будет в настроении для беседы.

Господи, я совсем не понимала этого парня!

Когда тесто было замешено, он присыпал рабочую поверхность мукой и принялся его раскатывать. Заметив мое нахмуренное выражение лица, он остановился и спросил с невозмутимым спокойствием:

– Что-то не так?

Я фыркнула, хлопнув по фартуку ладонями, из-за чего в воздух поднялось облако муки.

– Что-то не так? – повторила я его интонацию и сложила на груди руки. – Серьезно?

Аарон посмотрел на меня так, как будто действительно не понимал, что вызвало во мне такую раздражительность.

– Мы делаем печенье, — сказал он, словно я была умственно отсталой и не имела понятия, что происходит на этой кухне.

– И не разговариваем, – подметила я.

– Ты хотела бы поговорить?

– Ты хотел поговорить! – это прозвучало громче, чем ожидала. Мне не хотелось, чтобы прибежала Изабелла, думая, что здесь затевается драка. – А знаешь что? – я потянулась к завязкам своего фартука. – С меня достаточно. Я ухожу домой.

Это была манипуляция. Я не могла уйти. Как и не могла не прийти, потому что я была трусихой и боялась, что какими бы убедительными не были обещания Аарона молчать обо мне, я все еще ему не доверяла. И он не давал мне поводов поверить в искренность его слов. Я согласилась на эту дурацкую готовку печенья лишь из страха, что, не послушавшись его, вся школа узнает всю правду обо мне уже на следующий день. И Аарон прекрасно об этом знал.

– Да что тебя не устраивает? – произнес Аарон недовольно, схватив меня за локоть. На моей бордовой водолазке остался след от ладони, но я уже и так была с ног до головы в муке, поэтому меня это не сильно заботило.

Я дернула рукой, избавляясь от его хватки. Мне не нравилось, когда он меня касался.

– Меня не устраивает, что я стою здесь и готовлю с тобой печенье, как будто мы друзья.

Аарон задумался.

– И ты не думаешь, что мы могли бы стать друзьями?

Я чуть не задохнулась от возмущения.

– Аарон, у меня нет никакого желания быть твоим другом. Можно начать с того, что ты отвратительно поступил с моей сестрой, и я не имею ни малейшего понятия, почему Дамия тебе это простила. Потом ты залез в мою комнату, прочитал мои переписки, что тоже отвратительный поступок, кстати. Особенно, если учитывать то, что ты думал, что это ноутбук Дамии, – при этих словах Аарон стыдливо опустил глаза в пол. – Но за все это время ты ни словом не заикнулся о своем собственном желании совать нос в чужие дела. Зато ты отлично описал, какой плохой это желание делает меня. Идем дальше, – я глубоко вздохнула, набирая в легкие как можно больше воздуха. – Узнав мой секрет, ты принялся шантажировать меня в школьной библиотеке. Потом ты вдруг на ровном месте решил, что будешь держать свой язык за зубами, и я должна тебе верить?

– Инди...

– Я не закончила! – возмутилась я. – Я думала, что ты оставишь меня в покое, хоть я и боялась, что одним утром ты встанешь не с той ноги и решишь рассказать Дамии, какая я на самом деле дрянь. У меня не было другого выхода, кроме как жить дальше и просто не думать об этом. Но ты от меня не отстал. Напоследок, ты заставил прийти меня сюда, зная, что я не смогу отказаться. Плюс еще один шантаж в твою копилку плохих поступков, Аарон Остерман.

Аарон мотнул головой.

– Я не говорил, что расскажу школе о тебе, если ты не придешь. Ты могла и отказаться.

– Нет, не могла, Аарон! Я боюсь, что ты расскажешь школе обо мне! Я не верю твоим обещаниям. Поэтому я буду делать все, что ты меня попросишь, чтобы угодить тебе. Ты вправду думаешь, что на таком фундаменте можно построить дружбу?

У меня были и другие вопросы к нему. Например, почему он вдруг решил стать моим другом? Я хотела спросить его это, потому что по растерянному лицо Аарона мне было понятно, что он не собирался отвечать на мой предыдущий вопрос, но неожиданно он заговорил:

– Ты права. Мои поступки – отвратительные. Я не должен был читать ничьи переписки, и, как бы неубедительно это не звучало, обычно я так не делаю. Тот день в библиотеке... мне жаль, что я был так груб с тобой и почти что накинулся на тебя. И ты меня пойми: тогда я еще не знал, кто ты и с какими целями это делаешь. Я лишь знал, что по твоей вине у людей рушатся жизни, и я был зол. Я хотел рассказать всей школе о тебе сразу после разговора, но на следующее утро я прочел новую статью и ничего не увидел о Пэй. Это пошло вразрез моему представлению о тебе, и когда мы поговорили в классе биологии, я кое-что понял.

Аарон так долго молчал, что я не выдержала:

– И что же?

Он сглотнул слюну.

– Я понял, как сильно я ненавижу Автора и понял, что на тебя эта ненависть не распространяется. Ты – часть его команды, но ты не виновата в том, что делает Автор и другие помощники. Будет несправедливо, если вся школа накинется на тебя за то, к чему ты не имеешь отношения. А ученики Эллингтона накинулись бы на тебя без разбирательств, к какой информации из статей ты имеешь отношение, а как какой – нет.

Значит, жалость. Я предполагала этот вариант и не особо имела что-то против. Меня волновал лишь конечный результат.

– Ладно, – я кивнула. – А что насчет Дамии? Почему ты ее оставил тогда? Почему ты вообще привел свою девушку на вечеринку к своей бывшей?

Я не могла сказать, что меня удовлетворяли оправдания Аарона, но мне вдруг понравилось поменяться с парнем местами. Чаще всего это он закидывал меня предъявами, а я пыталась найти подходящий ответ.

Вздохнув, Аарон сделал шаг назад и привалился к столешнице. Он провел рукой по волосам – наверняка по привычке, забыв, что его руки были покрыты мукой, и мучительно долго разглядывал дорогу за окном, собираясь с мыслями. Когда он заговорил, его карие глаза пристально смотрели на меня.

– Я не хотел туда ехать, но Дамия сама настояла на этом. Ее не тревожило, чья это вечеринка, потому что она хотела развеяться. Мы с Калиссией.... Мы и не особо встречались. Мы переспали несколько раз в конце лета, я предложил ей отношения, потому что она была милая и все такое. Она согласилась, а через месяц я узнал, что у нее был секс с Крисом из баскетбольной команды, и мы рассталась. Она хотела свободных отношений, я сказал, что меня такое не интересует. После этого она как с цепи сорвалась. Когда я начал встречаться с Дамией, с момента отношений с Калиссией прошло уже несколько месяцев, хотя она почему-то считала, что я все еще ее парень...

– Я поняла, – перебила я Аарона. Его бывшие – последняя тема, которая меня волновала. – Давай ближе к сути.

– Мы с Дамией разминулись на вечеринке, когда я ушел за напитками, а она не оказалась там, где обещала меня подождать. Тогда я получил телефонный звонок, – Аарон покосился на дверь. – Мне позвонили из балетной школы, куда ходит Иза. У нее вечерние классы. Сказали, что она упала и повредила руку. Ее нужно было срочно отвезти в больницу, а Эрик не брал трубку. Поэтому мне пришлось уехать. Сначала, конечно, я попытался найти Дамию и дозвонится до нее, чтоб объяснить ситуацию, но она как сквозь землю провалилась и не отвечала. Я не мог больше ждать. Остаток вечера я проторчал в больнице, где Изабелле накладывали гипс, – на этих словах я вспомнила загипсованную руку его сестры. – Слушай, Инди, все произошло так быстро. Я не знал, что Калиссия собирается делать. Я пришел на следующее в школу и бум – ваша статья. Я написал Дамии сотни сообщений, чтобы все объяснить, но она, похоже, их даже не читала. Поэтому я пришел к вам домой. Мне было плевать, что обо мне думают ученики Эллингтона, но мне было важно, чтобы Дамия знала, что я не бросал ее.

Я вспомнила тот вечер и тот кошмарный семейный ужин. Было не похоже, что Дамии понравился рассказ Аарона, учитывая, что она раз за разом повторяла слова «бывший» и «кретин».

– И что? Она тебя выслушала?

Аарон вздохнул.

– Выслушала, только все еще дулась. Я не мог ее винить. Со стороны это выглядело именно так, как написал Автор. Правда, на следующий день она все обдумала и простила меня.

От всей этой новой информации у меня голова шла кругом. Я отодвинула стул возле стола и села на него. С этой готовкой я даже не заметила, как от беготни за ингредиентами и стоянием над миской у меня заболели ноги.

Аарон не был таким козлом, каким казался на первый взгляд. Это навлекло меня на мысль, что, возможно, Автор и не владеет такой чистой и правдивой информацией, как я считала. Конечно, в статье о Дамии нет ложных фактов, но там точно не было бы слов об Аароне, который слинял с вечеринки из-за отвратительного вида своей девушки, если бы все знали настоящую причину. Как много раз Банни писала о людях в своих статьях, зная об их поступках, но не зная, что за ними стоит?

– За этим ты позвал меня сегодня? – спросила я, нарушая воцарившуюся тишину. – Объяснить все?

Лицо Аарона вдруг стало очень серьезным.

– Нет.

Он медленно подошел ко мне, отодвинул еще один стул и сел так, что его колени почти упирались в мои. Затем Аарон в очередной раз потянулся к своим кудрям, но, вспомнив о том, что руки запачканы в муке, быстро отдернул их и попытался вытереть о штаны. Когда он, наконец, поднял на меня свои глаза, по моему телу пробежала дрожь, как будто мне резко стало холодно.

– Я хочу... – начал он, и я затаила дыхание. – Хочу, чтобы «Страница №5» перестала существовать.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

– Аарон, ты в школе такой не один. Могу поклясться, что каждый второй ученик Эллингтона об этом мечтает.

Он мотнул головой.

– Я хочу раскрыть личность Автора, Инди.

Я лишь фыркнула в ответ. Да, это тоже не было чем-то новым. Шон повторял эту фразу за обедом тысячи раз.

Аарон тяжело вздохнул и откинулся на спину стула.

– Инди, выслушай меня внимательно, – попросил меня он, как будто я была любительницей перебивать и непременно сделала бы это. – «Пятая Страница» портит всем жизнь. Я не виню тебя в том, что ты принимаешь во всем этом участие. Но, даже будучи соучастницей, ты должна понимать, что всем станет лучше, если «Страница» просто исчезнет. Если ее не будет, тебе больше не придется выгораживать своих друзей перед Автором. Люди больше не будут бояться, что их личная жизнь и тайны будут выставлены на всеобщее обозрение и высмеянные прямо в школьной газете. Всем станет от этого только лучше. Ты меня понимаешь?

Я закивала головой.

– Я уже говорила тебе об этом. Я осознаю, какие страдания статьи приносят ученикам нашей школы. Я знаю, какой жестокой может быть Банни и как ее высказывания сказываются на других, – повторив движение Аарона, я прислонилась к спинке стула и вздохнула. – Но я никак не могу это изменить. «Пятая Страница» существует независимо от меня...

Аарон вдруг потянулся ко мне и взял меня за руку.

– Мы можем это изменить, Инди.

Мне вдруг стало смешно от этой фразы, словно для того, чтобы действовать, нам не хватало лишь веры друг в друга.

– Каким образом? – усмехаясь, спросила я.

– Суть «Страницы №5» заключается в анонимности Автора, – продолжил Аарон так же сосредоточенно, как будто не замечая, насколько нелепым я считаю эту затею. – Если мы выясним, кто Автор, и откроем его личность всей школе, «Пятая Страница» исчезнет.

– На словах это звучит очень просто, – я попыталась забрать свою руку, потому что чувствовала себя крайне неловко в таком положении, но Аарон не отпускал. – Многие хотят знать, кто он. Мой друг Шон буквально помешан на этом. Он ведет себя как настоящий детектив: анализирует каждую статью, каждую написанную Автором строчку, ведет список, что-то постоянно записывает.... В общем, он тратит на эту кучу сил и времени. Шон занимается этим месяцами, но и близко не подобрался к ответу, – про «близко», я, возможно, преувеличила, потому что Шон стал обращать на меня больше внимания, чем обычно. Но даже если у него и возникли на мой счет какие-то подозрения, я никак не была связана с истинной личностью Банни. – Мы не сможем раскрыть личность Автора только потому, что нам очень хочется.

– Я слышал про Шона, – просто сказал Аарон.

Я была не удивлена. Шон скрывал свои записи в блокноте от других и даже от нас, но все школа так или иначе знала о его желании узнать личность Автора. Сначала его занятность этим делом вызывала у учеников Эллингтона интерес, но, когда прошел месяц, а Шон так и не смог назвать имя Автора, все вокруг перестали обращать на него внимание, посчитав это безнадежным. Признаться, он был не первым и не последним, кто начинал вести «расследование», но однозначно единственным, кто не опустил руки спустя столько времени.

– Шон – умный парень, но у него нет главного, – продолжил Аарон. – У него нет человека внутри «Страницы», – на этих слова он многозначительно посмотрел на меня.

Услышав это, я резко поднялась со стула и заходила по кухне.

– Так вот, значит, в чем заключается твой план? Ты хочешь, чтобы я втерлась Банни в доверие, и она раскрыла мне свою личность? – я даже не хотела озвучивать, как глупо было надеяться на подобный исход.

Аарон тоже поднялся.

– Я не безмозглый, чтобы считать, что Автор прямым текстом скажет тебе свое имя. Очевидно, что этого никогда не произойдет, – он вздохнул. – И, тем не менее, Инди, ты – одна из четырех учеников в нашей школе, кто общается с Автором. И я уже не говорю о том, что тебе известно о «Странице» в целом куда больше, чему Шону.

Вдруг остановившись у окна, я задумалась. Аарон был прав. Как и другие помощники, я сходила с ума, не зная, с кем общаюсь все это время, но я никогда не пыталась рассекретить Автора. Если бы на моем месте был Шон, как много полезной информации он бы вынудил из наших переписок? И как много полезного смогу найти я, если взгляну на них под другим углом?

Я замотала головой.

– Нет, Аарон. Я не буду это делать.

– Почему же?

– Потому что я не готова ставить себя под удар, – я скрестила на груди руки. – Если мы раскроем личность Банни всей школе, вместе с ее личностью Эллингтон узнает и обо всех ее помощниках, и тогда моя жизнь полетит к чертям!

Аарон встал.

– Не обязательно.

– Поверь мне, обязательно. Банни держит в руках все козыри. Она знает наши имена. Мое имя. И она обожает об этом напоминать. Я не могу пойти против нее, потому что в первую же секунду, когда она об этом узнает, она раскроет мою личность в школьной газете, где в красках опишет, кто я и что делала последние полтора года.

Аарон не унимался.

– Автор не узнает об этом, если мы не будем трепаться об этом в школе.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Конечно, мы всего лишь будем передавать друг другу записки на уроке биологии и назначать тайные встречи. Ничего подозрительного.

Аарон хотел что-то сказать, но я его перебила:

– Я понимаю тебя, правда, – я подошла к столешнице и принялась раскладывать по ее поверхности формочки для печенья, чтобы как-то занять руки. – Я понимаю, почему тебе так сильно хочется, чтобы «Страница» исчезла. Но пытаться раскрыть личность Автора – безумие. Если бы это было так просто, ученики Эллингтона давно бы уже знали ее имя. Но Банни осторожна, Аарон, и не только в своих статьях. Она осторожна, даже когда мы обсуждаем какую-то ерунду в общем чате. Я не буду отрицать, что знаю ее лучше, чем другие ученики, но я знаю недостаточно. Так что все это – заранее безнадежное дело.

Какое-то время Аарон молчал. Возможно, он раздумывал над моими словами и понимал, что как бы сильно нам не хотелось, какой бы полезной я не была и как бы сильно Аарон не старался приложить к этому всему свои собственные усилия, этого было мало.

Но потом он сказал:

– Ты сказала, что Шон записывает обо всем, что ему известно об Авторе?

Не до конца понимая, к чему Аарон клонит, я кивнула.

– Да. В своем кожаном блокноте.

Аарон подошел ко мне ближе.

– Инди, ты не задумывалась, что могла бы узнать, если бы заглянула туда?

Конечно, мне всегда было интересно, но...

– Он все равно не знает, кто Автор.

– Он знает что-то, – запротестовал Аарон. – Он ведет свое расследование много месяцев, и я уверен, что если бы он зашел в тупик, он давно бросил бы эту затею. Инди... ты можешь себе представить, что мы могли бы узнать об Авторе, если бы соединили все, что знаешь ты, с тем, что знает Шон?

Мне нужно было время, чтобы осмыслить его слова в тишине, но Аарон продолжал говорить:

– Ты знаешь о том, что происходит внутри «Страницы». Шон знает, что происходит извне. Если он действительно тратит на свое расследование столько сил и времени, сколько ты сказала, он наверняка уже знает больше, чем мы с тобой даже можем представить.

– И что ты предлагаешь мне сделать? – спросила я, запрокинув голову, чтобы взглянуть Аарону прямо в глаза. – Попросить его дать мне почитать его записи, так, чисто из любопытства?

Я и без того вызывала у Шона подозрения и не хотела усугублять ситуацию, но рассказывать об этом Аарону не собиралась.

Он покачал головой.

– Ты можешь украсть его блокнот.

Вероятно, Аарону было сложно понять, чем были вызваны вспыхнувшие во мне эмоции в тот момент. Я вспомнила слова Реваны, осуждающий пренебрежительный взгляд, которым она окидывала меня, сообщая, что сделала моя мама, и с трудом сдержалась, чтобы не заплакать. Гнев и обида захлестнули меня, точно как в тот вечер.

– Я не буду ничего воровать у своих друзей, – процедила я сквозь зубы.

Аарон заметил мою перемену настроения, но продолжил.

– Я не говорю забрать его себе навсегда. Всего на время. Зная все, что знает Шон и ты, мы могли бы далеко продвинуться...

Металлическая форма для печенья выпала у меня из рук, с лязгом приземлившись на кафельную плитку. От неожиданности Аарон дернулся и замолчал.

– Я уже дала тебе свой ответ и не собираюсь его менять.

– Инди...

– Услышь меня, Аарон! – вскрикнула я, схватившись за голову. – Согласиться на твое предложение – все равно, что подписать себе смертный приговор! И я говорю не о воровстве, на которое ты меня подбиваешь, – внутри меня бушевал ураган, и у меня больше не было желание сдерживать его. – Ты хочешь, чтобы я пошла против Автора, Аарон! И если я сделаю это, Банни узнает, а затем расскажет обо мне всей школе еще до того, как я успею опомниться. Ты говоришь, что хочешь быть моим другом, но полностью игнорируешь тот факт, что из-за твоей затеи моя жизнь может превратиться в сущий ад.

– Мы будем осторожны...

– Нет, Аарон! – я замотала головой. – В Эллингтоне недостаточно быть осторожным, чтобы сохранить свои секреты в тайне. Ты и сам должен это понимать. Я хочу, чтобы «Страница» исчезла, но я не готова идти на такой риск! И ты не имеешь права осуждать меня за это.

Я ожидала обвиняющего, презрительного взгляда, которым Аарон непременно должен был наградить меня за мои слова. Я была трусихой. Я пеклась о себе и своей главной тайне настолько, что даже боялась попытаться разоблачить Автора.

Но Аарон не смотрел на меня с осуждением. Наоборот, он смотрел на меня с сочувствием, как будто понимал, в какую трудную ситуацию он меня загонял.

– Я не прошу тебя ответить мне прямо сейчас, – заговорил он почти шепотом. – Но я прошу тебя подумать. Инди, я бы никогда попросил тебя об этом, если бы знал, что ты даже не дашь моей идее шанса. Ты – не эгоистка, Инди Гарольд. Тебя заботят другие люди, и ты видишь, в какой ад превращает их жизнь Автор. И в глубине души ты знаешь, что заплатишь любую цену, чтобы прекратить это.

Я едва не рассмеялась.

– Черта с два, – усмехнулась я. – Я не заплачу и цента, чтобы лишить недоумков вроде Эдвина страданий.

– Автор пишет не только о таких, как Эдвин, – заметил Аарон, и я удивилась, что он не стал отрицать причастность Эдвина к группе «недоумков». Мне почему-то казалось, что, будучи парнем Дамии, он непременно был в хороших отношениях с ее лучшим другом. – Он пишет о совсем невинных ребятах, и с каждой статьей все становится только хуже и хуже. Автор не знает меры.

Мне хотелось запротестовать, сказать, что Банни знала меру, но тогда мне бы пришлось делиться с Ааронами секретом, о котором ему явно не стоило знать.

До недавнего времени мне тоже казалось, что Банни способна написать обо всем, что подвернется под руку, но после случая с Вивьен я убедилась, что даже Банни знакома с такими понятиями, как «понимание» и «сочувствие». Да, Автор был жестоким, но на страницах газеты никогда бы не появилось ничего... беспредельного. По-настоящему ужасного.

– Когда мы узнаем личность Автора, – продолжил Аарон, и я удивилась, как самоуверенно он сказал «когда», а не «если», – козыри будут у нас в руках. Мы сможем шантажировать Банни раскрытием личности и требовать, чтобы вместе с прекращением «Страницы» она оставила в секрете личности всех своих помощников. Мы что-нибудь придумаем.

– Конечно, – саркастически произнесла я. – Ты ведь так хорош в шантаже.

– Инди...

– Все сложнее, чем ты говоришь, Аарон! – выпалила я, глубоко вздохнула и вдруг осознала, что у меня больше не осталось сил. Я уже не раз пожелала, что так усердно упрашивала парня начать этот разговор. – Все не происходит так, как нам хочется. И вся эта затея... она будет стоить мне слишком многого.

Следующий час мы провести в тишине, молча придавая тесту форму пряничных человечков, елочных игрушек и шестиугольных снежинок. Когда выстеленное на противне имбирное печенье отправилось в духовку, мы приступили к приготовлению глазури.

Я видела, как Аарон время от времени замирал и открывал рот, словно собирался что-то сказать, но каждый раз останавливался. Возможно, он считал, что если даст мне больше времени, я непременно изменю свое мнение. Он не хотел, чтобы я чувствовала давление, поэтому послушно ждал, когда я заговорю первой.

Но у меня не было для него другого ответа.

Я могла сколько угодно оправдывать действия Автора перед Аароном и собой. Я могла говорить, что «Пятая страница» - это наказание для тех, кто того заслуживает и взаправду считать, что Банни никогда бы не перешла черту. Я могла гордиться собой за помощь своим друзьями и за то, что благодаря мне ворующие чужие сочинения люди получали по заслугам. Но в глубине души я понимала: то хорошее, что я пыталась видеть в существовании «Страницы №5», не перевешивало плохое. Плохого было больше. Автор больше портил, чем помогал. И Аарон был прав на все сто процентов – статьи должны были исчезнуть.

Но он был неправ лишь в одном – в своей взявшейся из неоткуда вере в мое желание помогать людям. С того момента, как я стала частью «Страницы», я зашла уже слишком далеко. Я так сильно погрязла в своей лжи, что не имела пути назад. Ничто уже не могло отменить все, что я сделала для Автора, поэтому у меня оставался лишь один вариант – из всех сил стараться сохранить свой секрет и дальше. И я не была готова рискнуть своей жизнью, чтобы сделать жизни других лучше.

Присоединившая к нам Изабелла с радостью принялась помогать украшать остывшее печенье глазурью. Не замечая напряжения между мной и Аароном, она без умолку болтала о своей балетной школе и подруге Лиззи, которая танцует, как «корова на льду». Глядя на сестру Аарона, я видела самую обычную одиннадцатилетнюю девочку. Может, им вовсе и не пришлось пережить в детстве что-то травмирующее? Похоже, их старший брат Эрик был отличным родителем и прекрасно о них заботился, пусть они и не жили в дорогом особняке.

Когда Изабелла, улыбаясь, как чеширский кот, забрала парочку уже готовых печений к себе в комнату, мы с Аароном остались на кухне одни. Я всячески прятала взгляд, и он прекрасно знал, почему.

И лишь когда я стояла на станции «Эпл-Плейс», дожидаясь своей электрички, я позволила выкинуть из головы все мысли об Авторе и насладиться музыкой, играющей в моих наушниках всю дорогу домой.