Глава 3
Luminary (slowed) — Joel Sunny
1 месяц спустя.
— Так, так... — протягивает врач. — 52,4 - Ваш вес снова снизился. Мисс Энуир, Вы не пропускаете приемы пищи?
Пожимая плечами, я выдавливаю неуверенное: — Да.
— Селин, Вы должны понимать, что каждый прием пищи с Вашим заболеванием очень важен. Вы не должны опускать руки, и с пороком сердца* живут! Это счастье, что без должного лечения Вы смогли дожить девятнадцати лет! Радуйтесь тому, что произошло. Это позволило выявить у Вас врожденную патологию, который не заметили врачи в Вашем детстве! Кто знает, что могло бы произойти в дальнейшем, не начни Вы сейчас срочного лечения.
— Я знаю. — поджав губы. — Я буду пытаться. — как-то чересчур тихо и безэмоционально.
После всех событий, я прошла полное обследование в лучшей больнице нашей страны. Где уже вскорости у меня выявили врожденный порок сердца. Который по какой-то причине не заметил ни один врач в моем детстве. Этим объяснялись и мои потери сознания до двух лет, и моя сильная бледность кожи. Все наконец-то нашло ответы. Но жить от этого стало только сложнее и страшнее. Мне выписали несколько препаратов, которые я теперь принимала на постоянной основе. Но по ощущениям от них мне становилось как-будто только хуже. Врачи знают об этом, но не понимают, что же не так.
— Что насчет *Мелаксена? Есть результат?
— О да! В отличие от предыдущих препаратов, это помогает куда лучше. — стараясь выдавить на лице улыбку ответила я.
— Сон нормализовался полностью или частично?
— Частично.
Врач выдыхает с досадой, и разводя руками, продолжает задавать вопросы уже с более жизнерадостной интонацией: — Могу взглянуть на Ваши запястья, Селин?
Быстро кивнув пару раз головой, я протягиваю руки вперед. Доктор отодвигает рукава моей рубашки и внимательно всматривается в темно-синие круговые синяки на моих запястьях. И с каждым разом этот ритуал для меня становится все бессмысленней и бессмысленней. Будто надев очки и рассматривая синяки вплотную, он что-то поймет.
— На ногах, — медлю я, будто не желая верить в это сама. — появились такие же.
— На сгибах? Внизу? — удивленно смотря поверх очков.
Я киваю
— Могу взглянуть?
— Пожалуйста. — задирая штанины джинс.
— Что же, — сняв очки и сев обратно за стол, продолжил врач. — давайте дождемся Ваших анализов, результатов биопсии и...
— И тогда я запишусь на повторный прием. На сегодня я свободна? — перелив мужчину.
— Полагаю, да.
На улице уже успело стемнеть, и я направляюсь домой. Наушники в ушах, теплый июль, везде все цветет и пахнет. Куча людей веселиться, гуляет и радуется жизни. И казалось бы, еще месяц назад и я была частью этого. Частью обычной жизни.
Но с того самого злополучного дня, когда я упала в обморок на сцене, все пошло будто под откос. Этот, чертов, сон! Он снится мне каждую ночь. И каждый раз меня сбивает машина, и я чувствую эту боль, чувствую как ломаются мои кости и вытекает густая кровь изо рта. Вижу мужчину в маске, а затем просыпаюсь с криком. Когда у меня началась бессонница, я даже радовалась тому, что больше не увижу этот кошмар. Но тогда из-за нехватки мелатонина меня стали преследовать жуткие мигрени, которые могли длится от тридцати минут до полутора часа. И в эти моменты, я просто каталась по полу, буквально вырывая волосы с головы. И переодически у меня идет кровь из носа. Иногда раз в день, а иногда и два и три. Да и в общем, все мое мое физическое и моральное состояние ухудшилось. Я потеряла 5 килограмм веса, пропал аппетит, а каждое утро я просыпаюсь уже уставшей. Я стала чаще сидеть дома, и реже видеться с друзьями. И может это бред, но я почти на сто процентов уверена, что весь этот кошмар в моей жизни и этот, гребанный, сон как-то связанны.
— Я дома! — кричу я из коридора родителям.
— Что сказал доктор, солнышко? — выбигая с кухни с полотенцем для рук на плече, взволнованно спрашивает мама, целую меня в щеку.
— И тебе привет.
— Селин, ты же знаешь, что мы переживаем с отцом. Почему, ты нам не рассказываешь о твоих походках в больницу!? Мы живем в неведении, что происходит с нашей дочерью! А ты еще обижаешься и злишься, когда я спрашиваю, давай я тогда буду ходить с тобой, чтобы у нас не возникало вопросов.
— А что я должна вам рассказывать!? — злясь уже на саму от безысходности выкрикиваю я. Мама замерла на минуту, а из гостиной вешал папа. Я вижу его удивленный и растерянный взгляд. И все внутри меня сжалось, от такой невероятной ненависти к самой себе. Я прекрасно понимаю, как они волнуются, как переживают. Но мне нечего им рассказать. Ведь ни один врач не может вылечить меня от этой болезни! И это теперь со мной навсегда. Я не хочу, чтобы родители знали, что сейчас у меня взяли кровь на биопсию, так как с каждым днем мое состояние ухудшается. А препараты не помогают. Не хочу, чтобы они страдали от ужаса неизвестности, думая о том, что у меня может оказаться еще и рак! Я не хочу, чтобы они жили в том же кошмаре, что и я. Неведение - это лучшее из худшего, что я могу им дать.
— Прости мам, — срываясь с места и прижимая ее к себе, говорю я. — я не хотела кричать. Мне просто правда нечего вам рассказать. Нет никак результатов. Их нет.
Мама обнимает меня в ответ и гладит по спине, а я в этот момент держу себя в руках, чтобы не заплакать от страха за свою жизнь прямо у нее на плече.
— Идем кушать, мы с папой тебя ждали.
— Я не буду, спасибо.
— Но, — пытается возразить мама.
— Пожалуйста, — оборачиваясь назад, стоя уже на лестнице. — у меня нет сил.
— Хорошо. — почти шепотом отвечает она с досадой, но я все услышала. И к горлу подступил ком.
Перешагивая через одну ступеньку, я бегом забежала в комнату и закрыла дверь. Скидывая с плеча рюкзак на пол, по щекам потекли слезы. Хотелось провалиться куда-то и ничего не слышать и не видеть. Так страшно за свою жизнь. Что со мной будет? Так обидно за родителей, которых я обижаю день за днем. Я стала раздражительная и очень грубая. Мне так невыносимо обидно за них и так жаль. Они не достойны всего того, что переживают из-за меня!
Я сжимала кулаки так сильно, что ногти впиваясь в ладони, оставляли после себя красные следы. И я радовалась этой боли, ведь она хоть на миг, но отвлекала.
Страх, потерянность и не понимание. Я один на один со всем этим кашмаром, что происходит в моей жизни. И слезы льются ручьем из глаз, и я закрываю рот рукой, чтобы не был слышан мой задушенный крик о помощи.
« Успокойся, дыши, дыши, успокойся. Селин, всё хорошо.»
А что-то изнутри ломало мне рёбра.
Делая глубокие вдохи и выдохи, трясущимися руками я включила воду в ванной, и не снимая одежды, сажусь под горячую струю воды.
Тушь с моих ресниц стекает чёрными ручейками. Тусклый свет лишь одной лампы из открытой двери в комнату. Мокрая одежда. И звон в ушах. Который усиливается с каждой секундой, я больше не слышу шума воды, лишь звон. Зажмуриваюсь и плотно закрываю уши руками. А затем...
— Почему так долго? — этот грубый мужской голос заставляет меня в панике распахнуть глаза и обернуться назад.
Никого.
Сердце забилось с бешеном темпе, в ушах все еще также сильно звенит, глаза мечутся по ванной комнате в панике пытаясь понять не показалось ли мне.
— Мы никак не можем ускорить процесс. — снова слышу я. И хватаюсь за края ванны сжимая их чуть-ли не до хруста. Подбородок дрожит.
Дышу, как загнанный в ловушку кролик. По коже мурашки, и я кричу. Но свой голос кажется таким слабым и тихим по сравнению с мужскими, что я слышала только что. Но здесь никого! Твою мать! Здесь никого нет! Я одна!
В глазах то темнеет, то взрываются яркие вспышки. Пар от воды заполнил лёгкие, и мне больше нечем дышать! Я напрягаюсь и ничего не выходит. Мозг отчаянно пытается сопротивляться, заставляя моё тело извиваться. Хватаясь за горло мокрыми руками, я как будто пытаюсь снять невидимую верёвку. Хриплые попытки вдохнуть, ещё и ещё. В глазах снова темнеет и я зажмуриваюсь. А в голове мысли:
« Неужели это конец?»
Из последних сил, я пытаюсь сделать с этим, хоть что-то. Отчаянно бью руками о воду, и вдруг прекращаю. Я перестаю слышать звон и больше не чувствую удушья.
Тишина...
***
Я лежала в позе морской звезды. Вяло открываю глаза и пытаюсь пошевелить рукой, но тщетно.
Мои запястья и ноги, в кровь стёртые верёвками, были привязанны к кровати. В голове какая-то каша, будто я спала год. И сил даже повернуть глазами в бок - не было.
Я захотела сделать глубокий вдох и чуть не задохнулась, начиная кашлять. Прозрачная трубка была у меня во рту и горле, которая перекрывала весь кислород. И от этого паника охватывает меня с ног до головы. Громкий звук где-то прямо над головой, режет уши. Один из приборов, как те, которые обычно стоят в реанимации загорелся красным и запищал. А я смотрю на свое тело и почти не узнаю его. Бледное - будто труп, на сгибе правой руки все в синяках от уголки капельницы, которая и сейчас была в моей вене, примотанная белым пластырем. К груди были приделанные круглые датчики, провода которых тянулись куда-то вниз.
И вдруг за дверью послышался голос. А мое сердце сжалось до размеров горошины, по спине забегали мурашки.
Тот самый голос! Который ответил:
«Мы никак не можем ускорить процесс.»
Тот самый голос, это он!
От ужаса я пытаюсь вдохнуть глубже, но из-за трубки задыхаюсь больше и начинаю давится ею.
Вдруг дверь в комнату открывается и внутрь в каком-то шоке вбегает мужчина.
— Боже! Нет, нет. Всё хорошо, успокойся. — взявшись за трубку рукой. — На счет три ты выдыхаешь весь воздух из легких, а я вытаскиваю ее. Давай, раз два, выдыхай! — чуть громче сказал он, за секунду вытащив ее из меня. — Всё хорошо. Успокойся, все хорошо, дыши ровней. — видя мою немую истерику продолжил мужчина
Еще минуту я кашляю и жмурюсь от дерущей боли в горле.
« Что за бред! Где я? Что это за место? Кто этот мужчина? » — думаю я, пока мужчина выключает пищащий датчик.
Так страшно! Нахожу в себе силы и поворачиваю голову в стороны. И тут же хочу закрыть глаза обратно. Ведь это не моя комната, это не моя пастель и не моя квартира. Я без понятия где я, и кто это человек, чей голос я слышала у себя в голове, в ванной.
Мужчина пытался, что-то говорить, но я упорно не хотела его слышать.
Мне хотелось только одного!
Закрыть глаза, а открыв понять, что это был лишь страшный сон. Новый страшный сон.
— Пожалуйста! — мужчина чуть повысил тон. — Не нужно.
Мои широко распахнуты глаза вцепились в его лицо мёртвой хваткой. Бегая по нему вверх, вбок, рассматривая каждый его миллиметр.
На вид ему было лет 35, очень серьезного вида, но с милыми серыми глазами, которые выдавали его простоту. С круглыми очками, в тонкой черной оправе. Со светлыми, как пепл волосами. Среднего роста и довольно худощавого телосложения.
— Я знаю, у тебя шок! Месяц в коме - не шутки. Но это даже не так плохо, после такого-то удара. Я думал, что ты вообще не выживешь.
В голове стали всплывать картинки, всё той же аварии.
« Я снова во сне!? В этом, херовом, сне!? »
Но, твою мать, все слишком реально, все слишком чутко, ярко и громко. И сон ли это?
Я помню, как вошла в ванную, помню, как сидела под струёй воды, услышала голоса и начала задыхаться.
А теперь я здесь.
Твою мать! Я даже не знаю, где это «здесь».
Мои глаза ошарашено бегают по светлым стенам комнаты. А сердце начинает отбивать чечетку. С каждой секундой, осознание того, что я очнулась в непонятном мне месте, привязанная веревками к постели, когда всего пару минут назад была дома, пугало меня до дрожи. Все сильнее и сильнее заставляя вжиматься в подушку.
— Хорошо, скажи мне, что ты помнишь? — спрашивает мужчина, попытавшись дотронуться до меня.
— Нет! — выпаливаю я, отдергиваясь от него, как от огня.
— Так, милая леди, я - врач. И если ты уже успела себе что-то нафантазировать, то разочарую, мне нужно лишь осмотреть тебя и понять в каком ты сейчас состоянии. Давай ты не будешь усложнять мне работу. Хорошо?
— Где я!? — будто не слыша его.
— Ладно, — убирая фонарик в карман и делая шаг назад. — давай начнем по-другому. Здравствуй! Меня зовут Картер, можем сразу перейти на ты. Я твой врач, который наблюдал за тобой все время пока ты была в коме. Сразу скажу, я был против того, чтобы так зверски привязать тебя к кровати, но, — разведя руками. — решаю не я. Информации где ты, что тут делаешь и как попала - у меня нет. Еще раз повторюсь, что я врач и никакой другой информацией, не качаемой твоего здоровья, я не обладаю. Так лучше?
Я слегка успокаиваюсь, вытирая мокрые щеки и закрывая глаза медленно верчу головой.
— Я понимаю, тебе страшно.
— Не понимаешь!
— Поверь, — почти перебивая меня. — понимаю.
Мы смотрим друг другу в глаза еще пару секунд. И затем оба отворачиваемся. И что-то в этих серых щенячьих глазах заставляло ему верить.
— Как тебя зовут? Ты помнишь?
Я молчу не решаясь повернуть головы.
— Пожалуйста... — уже тише и куда ласковей. — клянусь, я тебя не обижу.
И на выдохе я отвечаю: — Селин.
На лице мужчины появляется легкая улыбка: — приятно познакомиться Селин. Пойми при тебе не было никаких документов, телефона, вообще ничего. И все это время, я не знал ни твоего имени, ни сколько тебе лет или откуда ты.
— Мое полное имя Селин Энуир, девятнадцать лет, первая отрицательная группа крови. Город Адалия. Университет и знак зодиака тоже назвать? — нервно спрашиваю я, пока мужчина молча смотрит на меня с удивленным лицом.
— Адалия? Ты иностранка?!
— Бред какой-то! Боже, мне это все сниться и это не взаправду. — усмехаюсь я. — Нет, не иностранка я! Если вы меня, конечно не вывезли, в другую страну!
— Селин, — с недоверием сощурив глаза, осторожно начал Картер. — скажи мне пожалуйста, а какой сейчас год и в какой мы стране?
Я смотрю на него, как на идиота, но уже сама начинаю сомневаться в себе и так же осторожно отвечаю: — 3187 год, страна Брована.
Глаза Картера округляются до невероятных размеров, и он почти делает шаг в сторону от меня.
— Издеваешься?
— Селин, если ты шутишь - то не смешно. Мне нужно понять, — не дав ему и договорить, я перебиваю и в панике начинаю почти кричать.
— В каком смысле шутишь! Что за бред ты несешь!? А что не так в моем ответе!? Ммм!? Какой год сейчас по-твоему?
Картер смотрит в огромное панорамное окно слева от меня, и вновь переведя взгляд на меня отвечает: Сегодня 9561 год и, — сглатывая слюну, шепчет он, видя, как открывается мой рот и бледнеет лицо. — и страна - Эсмолор.
— Все достаточно! — дергая руками говорю я. — Отвяжи меня, сейчас же! — брыкаясь еще сильнее.
— Селин, пожалуйста...
— Отвяжи меня, Картер! Я не буду слушать твой бред! Отвяжи меня! — срываясь на крик, начиная трясти и ногами.
Мужчина пытается держать меня за плечи, но я брыкаюсь извиваюсь в разные стороны.
— Не трогай, не трогай меня! Не прикасайся! Отвяжи, отвяжи, отвяжи меня! — плача, крича навзрыд. — Я не верю, не верю! Это все сон, это сон! Это не правда.
Тогда мужчина хватает один из шприцов, что лежали рядом на столе и вкалывает мне в плечо прозрачную жидкость. Еще минуту я дергаюсь и пытаюсь кричать, но затем силы двигаться и говорить стали испаряться. Глаза стали закрываться, а тело обмякать.
И я пытаюсь сделать все возможно, чтобы не отключится, но тело меня не слушает и вокруг все начинает стихать, и я проваливаюсь в сон.
***
Не знаю, что именно разбудило меня, но вяло приоткрыв глаза, мои руки и ноги все еще были связаны. Но на этот раз в комнате была полнеющая темнота, а моя голова неплохо так кружилась. Я с силой зажмуриваюсь и приподняв голову, с силой ударяюсь ей о подушку.
— Черт! — шепчу я чувствую, как страх снова подкатил к горлу.
— Ты нас за идиотов принимаешь? — из самого темного угла комнаты послышался грубый, низкий мужской голос.
Мои глаза округлились и заблестели, потому что в этом низком тембре я узнала второй голос, который звучал в моей голове, перед тем как я попала сюда.
— Собираешься строить из себя гребанную дуру? — он говорил спокойно и размеренно, но каждое слово было пропитано чуть-ли ни ядом. Будто слова обжигали его рот, и он выплевывал их с ненавистью. — И думаешь, я поверю в то, что у тебя поехала крыша?
Я молчу, боясь издать хоть звук. Все мое внимание приковано к этому темному углу, где этот кто сидит на кресле, закинув нога на ногу. Так страшно мне не было еще никогда. Даже когда меня предупреждали, что мое заболевание может оказаться раком. Даже когда я задыхалась в ванной или когда впервые открыла глаза здесь, или когда Картер назвал несуществующую страну и далекий год. Ничто из этого не пугало меня больше, чем это голос, что обращалась ко мне сейчас из темноты. Эта атмосфера ужаса, что окутала собой всю комнату пробираясь везде, залезая ко мне в мозг и сердце. Пугая и настораживая изнутри.
— Ты ведь знаешь, что за такое бывает? Верно? И ты была готова к рискам. Я уверен, что была.
— Кто ты? — хриплю я, сощурив глаза все еще пытаясь рассмотреть лицо.
— Ты же не глупая девочка, Селин Энуир! Просто ответь мне на вопрос. Кто тебе заплатил?
— Кто ты такой, мать твою!? — от страха повышаю я голос.
— Хочешь по-плохому значит? — наконец-то мужчина встал, но был различим лишь его нечеткий силуэт.
— Я хочу, чтобы меня развязали!
— Видимо, я ошибся, — так надменно и сухо. — ты все же глупая сука.
— Развяжи. Мне. Руки. — шиплю сквозь зубы.
— Ответь на вопрос. — убрав руки в карманы.
— Иди к черту, сукин сын! Я понятия не имею о чем идет речь.
— Хорошо. — делая паузу. — Значит я вытащу из тебя правду по-кусочкам. Своими же руками...
И уже через секунду я слышу звук закрывающейся двери и щелчок замочной скважины.
_____________________________________
* Порок сердца — общее название для группы стойких нарушений сердечной деятельности, обусловленных патологическими изменениями строения сердца. Согласно статистике, 25% детей с врожденной патологией умирают в раннем младенчестве и еще порядка 50% – на первом году жизни. Без лечения до подросткового возраста доживают около 10% детей.
* Мелаксен — седативное, нормализующее
физиологический сон. Снотворное.