Стеклянный мост

everything i wanted — Billie Eilish

4 месяца спустя

— Все нормально?

Я наконец-то отрываю взгляд от точки на стене и смотрю в ее серые глаза.

— Ты чего такая? Случилось что-то? — встревоженно посмотрев на мои перебинтованные запястья. — Ты выпила свои таблетки?

Я хмурю лоб, и вижу эти удивленные взгляды.

Проглатываю кусок омлета и осторожно пару раз киваю головой.

— Я спросила, как твоя речь для первокурсников, а ты не ответила... — мама, удивленно взглянула на отца. — Ты ведь с ней всю ночь сидела.

А я снова молчу. По спине пробегают мурашки. И внутри завязывается такой неприятный комок паники, что начинает подташнивать.

« ... всю ночь, всю ночь, всю ночь. » — Эти слова продолжают звенеть в ушах. А сердце отбивает чечетку.

Ночь! Ночь! НОЧЬ!

Вилка со звоном падает на тарелку, и я лишь успеваю выбежать из-за стола и добежать до туалета, прежде чем утренний омлет оказывается в унитазе.

На лбу проступила испарена, и я оседаю на холодный кафельный пол, ощущая, как трясутся колени и руки. Дыхание снова перекрывает и меня трясет.

— Селин, я могу войти? — ее голос звучит так напуганно. — Тебя тошнит? Селин?

— Нет, мам, не нужно. Я в порядке.

Руки трясутся, так, что я их еле контролирую.

— Селин, открой! — слышен уже и голос отца. — Давай мы вызовем твоего врача?

— Нет! Уходите все! Мне не нужен врач, со мной! Все! Хорошо! — на каждом новом слове голос будто ломается и выходит с хрипом.

И меня снова бросает в жар. Глаза мечутся из стороны в сторону. Руки закрывают уши, и я быстро-быстро шепчу под нос: — Тихо, тихо, тихо. Это все неправда, неправда, неправда! Тебе кажется! Это просто твоя фантазия! Это фантазия! Сон! Сон!

Но все четно, я снова слышу его голос, а перед глазами та комната и его силуэт в темном углу:

« — Ты ведь знаешь, что за такое бывает? Верно?

— Кто ты? — хриплю я, ничего не понимая.

— Ты же не глупая девочка, Селин Энуир! Просто ответь мне на вопрос. Кто тебе заплатил?

— Кто ты такой, мать твою!? — не в силах даже приподняться с постели.

— Хочешь по-плохому значит?! — мужчина наконец-то встал, и в темноте был различим лишь его нечеткий силуэт.

— Я хочу, чтобы меня развязали!

— Видимо, я ошибся, — так надменно и сухо. — ты все же глупая сука.

— Развяжи. Мне. Руки. — шиплю сквозь зубы.

— Ответь на вопрос.

— Иди к черту, сукин сын! Я понятия не имею о чем идет речь.

— Хорошо. — делая паузу. — Значит я вытащу из тебя правду по-кусочкам. Своими же руками... »

***

Веселые голоса девочек и музыка доносились из глубины дома. Я стояла в комнате Зары и переклеивала бантик на коробке с подарком.

— Сели-и-н. — напевая мое имя, вошла в комнату Рута. Отчего мне резко пришлось спрятать подарок под стол.

—Боже... я думала это она.

Девушка мило хихикнула и подошла поближе, чтобы рассмотреть подарочную коробку. — Что внутри?

— А ты угадай? — заигрывающе, сказала я.

— Хммм, пожалуй сразу сдамся.

—Там сережки от Zaraa, я подумала будет милым подарить подарок с маркой, которая читается, как её имя.

Рута округлила глаза: — Лин, а ты умеешь удивлять! Мне кажется очень классно, мне бы точно понравилось.

А из гостиной в это время послышался ищущий Руту голос Зары.

— Удачи тебе с бантиком! — сказала девушка и быстро убежала, закрыв за собой дверь.

Мои руки сразу же устало опустились. А напряжённое лицо вновь расслабилось, стирая это гадкое:

«ВСЁ ХОРОШО!»

Худые пальцы крутят маленькую голубую коробочку.

7 ноября, сегодня День Рождения нашей Зары. Счастливые лица, музыка, любимая еда и всё слишком приторно хорошее. Жизнь не остановилась, она напряжно продолжала бежать дальше. Невыносимо!

Вы когда-нибудь пытались казаться тем, кем уже давно не являетесь?

Поверьте... Это более чем ужасно, заставлять верить людей в счастливую сказку, где главная роль ваша. Напрягаяя всё тело и душу, лепить из себя, как из пластелина, кого-то другого... Кого-то счастливого.

И ведь игра должна быть безупречной! Чтобы никто. НИКТО! Не смог усомниться в ней. Потому что, одно неправильное действие, и ты проиграл.

Прошло уже четыре месяца, с моего путешествия души, той ночью в ванной. И это были самые страшные четыре месяца в моей жизни.

« — Могу Вас обрадовать, биопсия не выявила наличие рака!

— Мисс Селин, попробуйте добавить эти препараты...

— Пейте больше Мелаксена. Думаю, 2 таблетки перел сном должны помочь.

— Я назначаю вам пищевые добавки. А еще знаете, у меня есть отличный знакомый психиатр!

— Селин, я прописываю Вам эти седативные. Они так же снимут боль от мигреней. Главное пейте строго по рецепту! Всего пару миллиграмм передозировки могут привести к летальному исходу! »

Это было малой частью того, что я слышала от врачей. Синяки на моих руках однажды утром воспалились и на них появились язвы, которые со временем стали кровоточить и не заживать. Мигрени стали мы моими лучшими друзьями, но конечно после самого лучшего друга — бессонницы. Мой вес составляет теперь 46 килограмм. А такие истерики, когда я слышала тот пугающий голос в своей голове, как сегодня утром - стали буквально ритуалом. Из-за нехватки сил, я стала прогуливать пары в университете и мое место в ученическом совете занял другой студент. Стоит ли мне рассказать вам о своем душевном состоянии?
Думаю не стоит, вы и так все поняли.
Может быть внешне я еще жива, но внутри уже умерла.
Все эти месяцы я тщетно пыталась попасть обратно, чтобы всё завершить раз и навсегда. Я пыталась воссоздавать атмосферу той ночи, чтобы вернуться. Я медитировала. Перед сном думала о той комнате часами, перематывала в голове отрывки аварии, чтобы заснув снова попасть туда.
Но у меня так и не вышло.
За 4 месяца - ничего. Просто ничего. Как будто специально!

Всё было бы просто замечательно.
Я должна быть счастлива. Ведь моя душа перестала перемещаться между мирами!!!

Но было одно но...
И это «но» заключается в том, что мое тело тоже стало умирать.

Я разлагаюсь на кусочки. И внутри и снаружи.
И как долго я ещё протяну - я не знаю.
Может год или полгода, а может всего месяц.

Падения в обморок от боли стали, чем-то обыденным. Добавились приемы у психиатра. А вместе с ними ещё парочка успокоительных. На фоне «горсти таблеток в день» моя печень начала плохо функционировать. Начались проблемы с почками, кожей и моим пищеварением. Я буквально перестала есть, ведь организм попросту отвергал всю пищу.

Как врачу, так и всем родным, я говорила только одно:

« Сейчас в моей жизни не самое простое время. Но не стоит много беспокоиться, это всё последствие недосыпа и стресса из-за учёбы. Скоро я приду в норму! »

Хах!
Они мало верили в эту идиотскую чушь. По мне было прекрасно видно, что все куда серьезнее, чем какой-то жалкий недосып. Мне кажется, если я еще раз скажу врачу, что это из-за стресса, то он точно сочтет, что я сошла с ума.

Что насчёт Лиама?
Он тоже переживал, кажется...
И мы вроде, как вместе.

Очень странное «вместе». Наши отношения были похожы на общение человека, который вот-вот спрыгнет с моста и прохожего, который пытается это остановить.

Потому что, всё сводилось к тому, что он меня поддерживал и подбадривал, чтобы я окончательно не сошла с ума. А я лишь старалась не докучать ему своей шизофренией каждый день.

Это так ужасно. Порой я чувствую вину.
Зачем он со мной. Ведь, та Селин, которая понравилась ему тогда в университете, та девушка давным-давно умерла.
Сейчас моё общение, моё поведение и характер сильно изменились.

Я была веселой и жизнерадостой. Мои глаза светились, я была очень счастлива. А теперь от этого ни осталось ниследа.

Кто я теперь?

Эта маленькая тощая девочка, с чёрными кругами под глазами и мертвенно бледной кожей?

Она?

Я чувствовала, что не живу, а просто существую. Я увядаю на глазах.

Моя мама...

Ее не удволитворяли эти ответы врачей, что после курса таблеток мне станет лучше. Поэтому, она продолжала искать проблему.

Ох бедная, бедная мама... Если бы только знала.

Лишь Одри относилась ко мне, как раньше. Все же остальные: родители, Зара, Рута, даже Лиам общались со мной, как с больным пациентом. Каждый, при разговоре со мной, считал своим долгом улыбнуться во все зубы и сказать, что-нибудь ужасно приторно-милое. И это очень бесило. Я потеряла себя, но не хотела терять моих родных, не хотела, чтобы они вели себя так, будто мне осталось жить месяц. От этого мне порой становилось ещё хуже и я часто засиживалась у Одри, чтобы не чувствовать себя больной из-за поведения окружающих.

— Селин, ты все? Идем, мы уже начинаем.— радостно спросила Одри, приоткрыв дверь.

— Я иду. — тяжело выдохнув, сказала я.

— Отлично. — Одри схватила меня за руку так, что та чуть не отрвалась, и потащила в гостинную, откуда и доносилась вся музыка. — Ты справишься! — похлопав меня по плечу.

А я лишь еле-заметно кивнула головой.

Люди. Учёба. Успех. Любовь. Дни и ночи, да и сама жизнь для меня почти уже ничего не значили. Все было единым. Одинаково тусклым и утомительным. Хотелось сидеть у себя в комнате и просто все время смотреть в голую стену, чтобы никто тебя не видел такой.

Я пыталась, клянусь я так пыталась показать хоть каплю эмоций сегодня. Это же День Рождения, а не похороны.

НО ТВОЮ МАТЬ!

Как же это невыносимо сложно. Четыре этих отвратительных месяца, что они сделали со мной, во что превратили. Такое чувство, будто на меня надели стеклянный купол и вся жизнь осталась за его пределами. Я всех вижу и слышу, но сделать ничего не могу. Просто наблюдаю за жизнью, как она проходит мимо меня. Как будто я сижу на диване и просто переключаю программы, где на всех каналах моя жизнь. Я кричу, пытаюсь разбить этот чертов купол, но не могу. Я умоляю выпустить меня наружу. Я хочу снова вдохнуть воздух полной грудью. Почувствовать жизнь, бегущую по венам. Как она горячо разливается внутри меня. И зажмуриться от счастья, почувствовав мурашки, пробежавшие по спине.

Люди не видят этот купол. Да, они собственно ничем бы и не смогли мне помочь. Поэтому, я здесь. Одна. Снова смотрю, как через экран на день рождения Зары.

Все дни стали длится неумолимо долго. Я кое-как смогла дожить до вечера.

Наконец-то, я, Рута и Одри начали неспеша собираться домой. Ещё раз поздравив подругу, мы вышли из её дома. Рута и Одри, все еще что-то обсуждали, я же шла впереди, медленно вдыхая чуть посвежевший воздух ноября. Да здесь, не бывает холоднее 15 градусов. И то это только зимой. Поэтому зелень, цветы и птицы были вечными спутниками нашего города.

Но всё же. Чуть прохладный ветер, сумрак ночи и мой «убитый» внешний вид. Мне не хватало только дымящейся сигареты во рту, для полноты картины.

Мы распрощались с Рутой на повороте и остались только я и Одри.

— Лин, ты как?! — положа руку мне на плечо и развернув меня к себе лицом, спросила она с озабоченным видом.

— Ты и сама прекрасно знаешь как. — уставшей интонацией ответила я.

— Сегодня держалась молодцом, Зара и Рута даже ничего не поняли.

Я посмотрела на Одри взгядом, в котором было написано, что это не так.

— Нуу, наверное, не поняли. — она остановилась и чуть напряжно облизнула губы, а затем сощурилась. — Только, вот,

— Выгляжу паршиво?

Одри отвела взгляд, убирая руки с моих костлявых плечь. Да, именно это она и хотела сказать.

— Пфф. Я знаю. — тяжёлый выдох, опустив голову и подняв уже с ледяной улыбкой. — Посплю будет лучше. Это всегда срабатывает, Одри.

— Что ты будешь делать дальше?

— Я не знаю...

— Ты не можешь продолжать так дальше.

— У меня и нет больше на это сил. Всё! Они закончились.

Одри нервно забегала своими зелёными глазами по моему лицу.

— Тогда что дальше?

Я медленно вскинула плечи, поджимая губы.

— Я. Не. Знаю.

— Селин! — Одри видимо хотела толкнуть подбадривающую речь. Но я сразу же остановила её, предупреждающе выставив ладонь перед ней.

— Не нужно. Не сейчас.

—Ты уверена?

Я лишь вздохнула и мы пошли домой уже в полной тише. Одри не пыталась больше, что-либо спросить или высказать свою точку зрения.

На самом деле, я очень благодарна ей, за то, что она не пытается меня лечить.

Она просто видит и чувствует меня лучше всех. Она знает, что как бы она не хотела, не сможет помочь. Поэтому, она не достаёт вопросами о настроение или не пытается давать советы, как мой врач. И я безумно рада этому. С ней я хоть и на маленький процент, но могу чувствовать себя как раньше.

Расставшись с Одри возле её дома, я медленно поплелась дальше.

На кроссовки капнула красная капелька.

Опять... Задрав голову повыше.

— За что? — шепча, сквозь слезы, спрашиваю я.

Было уже поздно, поэтому я тихо открыла входную дверь и вошла в дом. На кухонном столе лежала записка от мамы:

« Олененок, не забудь выпить таблетки. »

Я взяла баночку с лекарством, которое прописал психиатр и пошла в свою комнату. Как я уже сказала, мама отчаянно пыталась найти проблему. Даже у меня сначала были надежды, что врачи и психологи помогут.

Ну, что же.
Мама все еще надеется, в отличие от меня.

Я села на кровать, включив ночник и поджав ноги к подбородку. Несколько рваных выдохов, и я вытираю ваткой кровь из носа. По комнате гулял ветер, уходя я специально не закрыла окно, чтобы по возвращению в комнате было свежо. Я не хотела чувствовать ни одного запаха у себя в комнате. Потому что, что угодно могло напомнить жасмин. А это доставляло мне массу боли.

Взглянув на своё отражение в зеркале, мой подбородок слегка затрясся.

Я выглядела, как живой труп. И вдруг мне стало так горько и обидно за себя и свою жизнь.

« Я так больше не могу. »

Из моих глаз быстрым потоком полились слезы.

Хватит! Я не могу.

— Я так устала! — сквозь слезы шептала я. — Не могу!

Ком боли, слез и страха подкатил к горлу, так что перекрыл мне дыхание.

Пожалуйста! Прекрати это! Умоляю! Спаси меня, вытащи из этого ада. Я прошу. Пожалуйста. Помогите...

Я взяла баночку с таблетками и зачерпнула целую горсть. Поднося, трясущуюся ладонь ко рту.

— Я устала бороться за больше несуществующую жизнь!

Делаю вздох и с силой запихиваю таблетки внутрь. Кашляю. Вот-вот и выплюну. Горло отказывается проглатывать. Но у меня получается. Через силу, через боль.
10, 20, 30 минут. Я свернулась клубочком на краю кровати. Прижимая уже ледяные руки к лицу, руки, которые я переставала чувствовать с каждой секундой.

Звон. Тихий звон в ушах. Мои глаза медленно слипаются.

Всё хорошо.
Наконец-то, мне хорошо.

Вновь тихо и темно. Мне больше не больно.

Мне не больно.