Моя подруга Лида

- Эй, ты там! Слышала, какой сегодня день?

- Пятница, а что?

- Эх ты, не знаешь всего своего счастья! Сегодня же учительницы русского языка в школе нет, она заболела! А значит, нас отпустят домой пораньше!

-Правда? Ура! Да здравствует свобода!

Столь радостная новость вихрем разносилась по всему классу, тем самым разгоняя остатки недавнего сна с лиц ребят и заряжая их радостью и восторгом. Как же им, оказывается, повезло, что урок русского языка в пятницу стоял последним! Такая мысль посещала головы учеников пятого «А» только тогда, когда учительница устраивала им изложения, и написавшим текст раньше звонка «милосердно» позволяла идти домой. Однако это ни в коем случае не могло сравниться с сегодняшней новостью, превратившей день ребят в самый настоящий праздник.

Аня и сама мимолётно улыбнулась, услышав, как другие радостно благодарят судьбу за то, что бедная Марьяна Михайловна заболела именно в такой и без того загруженный день: сдача тетрадей по биологии, глаголов по английскому языку и проверочная по истории. На сегодняшнем уроке русского языка должен был быть словарный диктант, которого все боялись, как огня, и тут такое облегчение. Но девочке не то, чтобы не хотелось писать – она воспринимала уже это как должное и готова была писать работу в любом случае. Аня ни с кем особенно не общалась, а Лида в последнее время стала куда-то пропадать: стала более сдержанной и холодной рядом с Аней. Так что девочка даже порадовалась тому, что сможет поскорее пойти домой, а там уже засесть вместе с книгой и чаем на кровати и насладиться уединённой и приятной атмосферой собственной комнаты.

Да, последние года три Аня вернулась к чтению книг, страсть к которым не оставила девочку ещё со времён детского сада. Со второго класса ей и другим её одноклассникам было дано разрешения приходить в школьную библиотеку и там брать литературу как по программе, так и просто для досуга. Аня без промедления воспользовалась этой возможностью, чуть ли не каждую неделю приходя туда за новой книгой и возвращая в срок старую. Правда, один раз девочка забыла сдать книжку вовремя, отчего на неё самым настоящим образом рассердился библиотекарь. Аня тогда так испугалась, что боялась приходить в библиотеку целую половину учебного года, видимо дожидаясь, когда «гнев» библиотекаря спадёт, после с радостью вернувшись к ещё непрочитанным произведениям школьного собрания.

Вот и сейчас девочка сидела за «Контервильским приведением», предпочитая мрачные, но тихие коридоры старинного замка людям, которые продолжали радостно бегать по классу, кидаться мокрой тряпкой в доску и громко хохотать. Аня была бы рада выйти в коридор, а ещё лучше – пойти на лестничную площадку. Однако девочка знала, что уже совсем скоро прозвенит звонок и придёт Ирина Викторовна, так что отходить от класса далеко было нельзя. Да и сама Аня уже давно привыкла к шуму и грохоту, каждый день заполнявших весь кабинет. И, если говорить честно, девочка сама иногда присоединялась к здешней заварухе. Не с кем-то за компанию, а по собственному желанию: Ане не хотелось напрочь становиться маленькой серой мышкой, вечно сидящей в своей норке, в то время, как, казалось, самое интересное происходило снаружи. Но делала она так только тогда, когда думала, что её участие не повлечёт за собой что-то плохое, например, присоединиться к общему побегу с уже всем надоевшим урокам физкультуры, или же к «случайно» и «по незнанию» не выполненному домашнему заданию, дабы учительница в результате не спросила весь класс. Однако и это было больше обязательством, так как Аня знала, что если вдруг скажет, что выполнила всё так, как задавали, одноклассники ещё долго не будут давать ей прохода. Приходилось выбирать из двух бочек с дёгтем ту, в которой тот был менее вязким.

После участия Ани в общих проделках класса, девочке ещё долго не давала покоя её совесть. И удивительно, но обычно либо на следующий день после происшествия, либо на следующей перемене, на лестничной клетке появлялась Лида. Так как побеги в классе случались регулярно, Аня уловила эту закономерность и знала, когда приходить к подруге. На расспросы о том, почему она стала так редко появляться здесь, Лида отмахивалась такими ответами, как «Бабулька не отпускает на перемену» или же «Была занята». Но при этом подруга Ани прекрасно знала обо всём произошедшем в течение этого дня – как-никак лестница всё ещё оставалась самым прекрасным местом для наблюдений. Но когда же Лида видела побеги «А» класса, раз была теперь так сильно занята? Для Ани это также оставалось тайной, так как подруга и вовсе не отвечала на расспросы по этому поводу, переводя тему:

- Это, конечно, круто, что вам так ловко удаётся сбегать с физкультуры, - кивала она с довольной улыбкой, - но тебе не кажется, что это как-то несерьёзно?

- Что ты имеешь в виду?

- Почему бы не сбегать с уроков, по которым задают больше? С литературы или математики, например? Предложи такое как-нибудь своим одноклассникам. Увидишь: если всё удастся как следует провернуть, то уже в следующем году станешь старостой!

Аня не знала даже, что на такое ответить. Сбегать с литературы она уж точно не собиралась, даже если на это метили другие: девочка просто не могла себе позволить пропустить возможность обсудить с другими темы прочитанных книг. Но с другой стороны, что, если такой поступок смог бы привлечь к ней людей, а после – помочь обзавестись друзьями? Такие мысли манили к себе и в то же время отталкивали, отчего начинала болеть голова.

- Я подумаю, - ограничивалась таким ответом Аня, спускаясь с лестницы и возвращаясь в свой шумный класс.

Учебный день уже подходил к концу. Ученики пятого «А» класса с нетерпением ждали, когда на одной из перемен к ним придёт Ирина Викторовна и сообщит об отмене последнего урока. В самом деле, за два урока до конца классная руководительница вошла в класс. В кабинете повисла тишина: дети замерли, не смея проронить ни слова и уже представляя, как учительница скажет те самые заветные слова, «дарующие им свободу».

- Прошу минуточку внимания, – начинала Ирина Викторовна, встав у доски, - как уже многие из вас знают, Марьяна Михайловна не сможет сегодня провести у вас урок по причине болезни.

- Вы отпустите нас домой? – не выдержав, выкрикнул кто-то с последних парт.

- Мне бы хотелось отпустить вас, однако школьный устав запрещает детям покидать школу раньше их учебного графика. Тем более, – здесь классная руководительница нахмурилась, а взгляд её стал строже, - недавно меня к себе вызвала наша директриса и показала видео с камер наблюдения, где некоторые ваши товарищи сбегали прямо во время урока. А потому вместо русского языка у вас будет урок ОБЖ. Пусть хотя бы на нём вам всем втолкуют, как важно соблюдать правила школьного устава. И попробуйте только сбежать с этого урока – родителей вызову без промедления!

С этими словами учительница вышла из класса. Как только за её спиной захлопнулась дверь, весь кабинет наполнился гневными криками негодования. Дети кричали в сторону выхода из класса, словно на его месте всё ещё стояла Ирина Викторовна, и высказывали сейчас все свои недовольства.

- Они там совсем уже все с катушек слетели! – кричали одни, - Почему «Б» класс они спокойно могут отпускать с последних, а нас – нет?

- Да! Мы всё равно с последнего урока сбежим! – кричали другие, - Да хоть прямо сейчас, чтобы знали! Димка, пойди-ка – сбегай и посмотри, ушёл ли охранник!

Димка тотчас сорвался с места, побежав к школьным воротам. Ребята уже по опыту знали, что охранник, дежуривший в будке рядом с выходом, очень любил отлучаться то за пирожком, то за новой газетой. Причём уходил он на довольно-таки долгое время – весь класс успевал выйти незамеченными из школы. Однако когда мальчик вернулся, и все начали его расспрашивать об охраннике, он лишь тяжело вздохнул.

- Там не только охранник. Там ещё и завуч стоит! - произнёс он, отчего в классе вновь поднялся шум.

Деваться было некуда – пришлось идти на ОБЖ. Более-менее сносно отсидев остальные уроки, ребята с неохотой поплелись в класс русского языка, где их уже ждала заменяющая учительница. Это была молодая девушка, судя по всему, практикантка. Такие часто приходили к ребятам в младших классах, рассказывая об учёбе в колледжах и университетах, где учились на преподавателей, а потому и приходили — дабы получить первый опыт. Однако тогда всё происходило в шуточной и игровой манере: ребятам предлагали выйти к доске и нарисовать первую пришедшую на ум ассоциацию, давали задания на передачу мяча. Одним словом: шум и грохот вполне себе допускались. Но сейчас дети были учениками далеко не младшей школы, а потому, стоило им только зайти в класс, как их тотчас же призвали к тишине, после усадив за парты в каком-то своём порядке.

Ане повезло – рядом с ней посадили Элину, с которой они часто переговаривались на переменах или перекидывались записками на уроках. Та злосчастная ситуация со «стенками» и дракой с Кариной возмутили Элину, так как она была человеком справедливым, и то, как поступили тогда с Аней, не могло оставить её равнодушной – именно она побежала за Ириной Викторовной и рассказала ей о случившемся. Если бы учительница вовремя не подоспела, девочки бы так продолжили драться. После Элина чаще старалась разговаривать с Аней, видя, что девочка постоянно сидит белой вороной в углу, однако то, что она также общалась и с другими ребятами, которые были настроены против её соседки по парте, не позволяло ей этого делать так часто, как, возможно, хотела она сама. Это понимала и Аня – что в садике, что здесь её продолжали считаться чудачкой, и, чтобы таковой не стала и Элина, просто уходила в коридор, где сидела с книгой до самого конца перемены...

- Хотела бы я быть, как она, - думала Аня, смотря, как девочка располагается рядом с ней за партой, - Чтобы иметь столько же друзей. Я же ничем не хуже!

Пока девочка так размышляла, учительница-практикантка начала урок. Представившись, как Камилла Васильевна, она раздала детям листовки, предлагая пройти шуточный тест с целью узнать тип своего темперамента. Поначалу всё шло более-менее слаженно: дети спокойно сидели на своих местах, отмечая галочки рядом с ответами, что были им особенно близки. Это уж было куда проще, чем писать очередной диктант, как успели подумать многие, однако не тут-то было! Через несколько минут с задних парт начало доноситься шушуканье и тихий смех – видимо, кого-то рассмешили последние вопросы. Однако в этот же момент на учительский стол молнией полетел ловко свёрнутый из этого самого теста самолётик, мягко приземлившись прямо перед носом учительницы. Класс это заметил, подняв на смех ошеломлённо уставившуюся на них практикантку, которая никак не ожидала подобно, отчего смотрела на детей удивлёнными глазами-блюдцами. Но и удивляться было ей ещё рано, так как смех не прекращался, а сам класс словно слетел с катушек. Одни начали кричать друг на друга, вторые вскакивали со своих мест, перебегая к соседям, а третьи и вовсе запустили в бедную Камиллу Васильевну целый строй бумажных самолётиков.

- Прекратите немедленно! – постаралась угомонить ребят строгим голосом учительница, даже стукнув кулаком по столу.

- Так вам и надо, так вам и надо! – была реакция класса на это, после чего общий шум только усилился. Совсем растерявшись, практикантка вся сжалась, будто маленькая мышь под взглядом кота, вжалась в спинку своего стула и больше не проронила ни слова.

Аня же, естественно, оторвавшаяся от теста, в изумлении смотрела на свой класс. До этого ничего подобного не происходило. Да, пусть «А» класс всегда был шумным и излишне активным, но такого не было ещё никогда. Видимо, её одноклассники с самого начала поняли, что Камилла Васильевна – не преграда для них из-за своей неопытности и не найдёт в себе сил пойти против них. Казалось, что если прямо сейчас весь класс решит сбежать, то практикантка не станет им препятствовать. Ане стало безумно её жалко.

- Ребята, ну что же вы? Пожалуйста, давайте успокоимся! – встав со своего места, громко и уверенно произнесла Аня. Она не могла оставить всё так, как было сейчас.

- А ты из себя всю такую правильную не строй! – буквально прорычали ей в ответ несколько детей, отчего девочка аж вся содрогнулась, - Только нудить и умеешь, чудила!

В этот момент Аню посетила страшная догадка. Уже на протяжении пяти лет она училась в одном классе с самыми настоящими злыми волшебниками! Да-да! Казалось бы, Аня успела забыть об их существовании ещё давно, думая, что действительно все люди на свете вели себя так в её возрасте, и только она одна по какой-то неизвестной ей причине была другой. Но сейчас, смотря на всех этих детей вокруг, громко смеющихся над учительницей, творящих самый настоящий раздор и хаос, Аня увидела, кем они были на самом деле: сворой диких собак – истинная форма этих злых колдунов. И она ещё когда-то хотела стать такой же, как и они! Как она могла?

- Как же громко тявкают, - словно прочитав её мысли, прошептала Элина. Она сама не могла терпеть всего того, что здесь творилось. Однако тоже понимала, что даже если они с Аней вместе выступят против всей этой стаи зверей – станет ещё хуже, если вообще не дойдёт до драки.

- Может, позвать Ирину Викторовну? Вдруг она сможет их успокоить? – предположила Аня, также спрашивая Элину шёпотом, а после указывая взглядом на практикантку, - Но как быть с Камиллой Васильевной?

— Думаю, если бы она могла успокоить их, она бы уже давно это сделала. Да и прекратить этот шум явно была бы не «против», — ответила девочка, задумавшись, — не знаешь, где сейчас Ирина Викторовна?

- Надеюсь, что у себя в кабинете. Либо ведёт математику у «Б» класса.

- Хорошо. Можешь отпросить меня у Камиллы Васильевны?

Элина тут же кивнула, не раздумывая, отчего уверенности у Ани прибавилось чуть ли не вдвое. Пусть все эти ведьмы и колдуны хоть разом напустят на неё свои сильнейшие и опаснейшие заклинания, пусть примут образы страшных и зубастых зверей – она не боится. Вместе с поддержкой Элины Аня стала сильнее и теперь сможет выстоять против их тёмных сил, в конце концов одержав победу!

Тихонько встав из-за своей парты, Аня быстрым шагом прошла к выходу из класса и юркнула за дверь. Её уход никто из одноклассников не заметил, так как за её спиной всё так же продолжали громко и ужасающе выть волки и злорадно хихикать гиены. Удивительно, что никто из классов по соседству до сих пор не решился сходить и проверить, что за безобразие творится в кабинете русского языка сегодня? Но это было уже не так важно. Аня с быстрого шага перешла на бег, дабы как можно скорее добраться до кабинета Ирины Викторовны, который располагался этажом ниже кабинета русского, да и ещё – в самом конце коридора. Меньше, чем за минуту, Аня добралась до лестницы и уже хотела спускаться, как вдруг...

- И что это ты такое, по-твоему, делаешь? – раздался прямо у неё за спиной голос Лиды. Аня не стала разворачиваться к подруге – и так знала, как та на неё смотрит: скрестив руки на груди и с укором склонив чуть голову на бок, - Ты же не побежишь, как маленькая, жаловаться обо всём учительнице? Аня, скажи, что это не так, и ты просто бежишь поскорее проверить вахту, дабы весь твой класс благополучно сбежал! Я правильно понимаю?

Аня молчала, всё так же не смея посмотреть на Лиду. На мгновение она представила, что её будет ждать после того, как она вернётся с Ириной Викторовной в класс. Как в комнате повиснет тишина, в то время, как десятки глаз будут изумлённо обращены в её сторону: дети явно не будут готовы к приходу классной руководительницы. Далее учительница не «скорее всего», а точно проведёт лекцию насчёт того, что вся их школа, от учителей до первоклассников – одна большая дружная семья, в которой нужно уважать друг друга. Обязательно в скором времени расскажет об этом инциденте, так что все их родители будут в курсе поведения своего ребёнка. Но, получается ведь, что таким образом Аня станет уже открытым отступником от класса! Если с недавнего времени дети сами уже не лезли и не задирали её, по крайней мере, в открытую, то после того, что она намеревалась сделать... Так не лучше ли тогда, в самом деле, стать инициатором большого классного побега, о котором ребята ещё долго будут вспоминать с уважением?

- Помнишь, как ты мне говорила ещё давно? – наконец, спросила Аня Лиду, - «Лебеди – птицы благородные, и им гордость не позволит щипать побитое». Так и здесь, Лид – если я сбегу, как все эти люди, то поранюсь ещё больше. А мне этого не нужно.

С этими словами Аня шагнула на одну ступеньку вниз.

- Что? Аня, остановись! – голос Лиды перешёл на крик, - Немедленно остановись и посмотри мне в лицо, когда я с тобой разговариваю!

Ещё две ступеньки вниз.

- Ты вообще понимаешь, что творишь?! Да после такого на тебя ни один человек больше не посмотрит!

Один шаг вниз, затем ещё, после чего Аня остановилась.

- Кем ты себя возомнила?! – продолжала кричать ей в спину Лида, - Ты делаешь неправильный выбор!

- Нет, Лида. Это ты делаешь неправильный выбор, - прошептала Аня, после чего, наконец, развернулась и посмотрела на подругу.

Сейчас между ними была примерно половина лестницы, однако девочке не доставило труда разглядеть ещё большее количество трещинок на лице Лиды, что расползались теперь, кажется, чуть ли не на всём его периметре. Чёрная одежда же теперь была совсем порванной и поношенной: многие куски ткани держались буквально на нескольких нитях, открывая вид на также покрытую трещинками кожу. Однако не это больше всего испугало Аню – вечно закрытая волосами половина лица Лиды сейчас была открыта, так что теперь оба алых глаза зловеще сияли в тени лестничной площадки.

- Посмотри, кем ты стала, Лид, - прошептала Аня, бегая глазами по лицу девочки, - Ты – словно весь тот хаос, что они выпустили наружу. И ты ещё говорила, что быть такой, как они – хорошо! Да уж лучше я всю жизнь буду одна, чем стану такой, как они!

С этими словами Аня развернулась, в несколько прыжков преодолев последние ступеньки, а после со всех ног побежав через весь коридор к кабинету Ирины Викторовны. Лида больше не пыталась её удержать запугиванием и криками. Лишь под конец, когда Аня была уже у нужной ей двери, девочка услышала где-то на верхнем этаже что-то похожее на протяжный птичий крик.

***

Наконец, прозвенел звонок. Из кабинетов в коридор посыпались толпы детей, радостно спеша поскорее прийти домой после насыщенного учебного дня. Двери одного лишь кабинета русского открылись не сразу – детей задержали на уроке ровно на столько же, сколько они «забрали» от урока своими криками, хохотом и неуважительным к учителю поведением. Да, Ирина Викторовна не просто провела для них воспитательную беседу – лично написала каждому в дневник замечание красной пастой, а также заставила ребят всем вместе извиниться перед бедной Камиллой Васильевной. Лишь после этого детей отпустили домой.

- Ты молодец, что додумалась сходить за Ириной Викторовной, Ань, – похвалила девочку Элина – она специально решила дождаться Аню, чтобы вместе пойти домой.

— Скажешь тоже, я уверена: если бы я не додумалась до этого, то предложила бы ты, – Аня смущённо покраснела, сильнее сжимая ручку своего портфеля, а после посмотрев на идущих впереди одноклассников. Конечно, стоя рядом с учительницей, ребята ничего не могли и сказать в её сторону, однако девочка отчётливо видела, как некоторые из них смотрели на неё, сдавая дневники.

- Забей на них – они того не стоят, – поймав взгляд Ани, произнесла Элина, - Ты сделала так, как считала нужным. Ты же тоже человек, и не обязана терпеть то, что тебе не нравится.

Аня тепло улыбнулась, смотря на Элину. Эти, казалось бы, простые слова были для неё более дорогими и вдохновляющими, чем все то, что говорили полководцы своим воинам, прежде чем повести их в бой. Пусть она больше и не была хрупкой и беззащитной принцессой, но зато она стала защитницей своих собственных прав и интересов, тем самым одержав победу в сегодняшнем сражении.

- Кстати, Ань, я всё хотела предложить, но Карина вечно отвлекала, - вдруг, как-то тоже засмущавшись, произнесла Элина, - У меня скоро день рождения будет, и я хотела тебя пригласить. Ты придёшь?

Глаза Ани на последних словах засияли от восторга. День рождения! Её впервые вот так вот лично приглашают на день рождения! В это мгновение Аня поняла, что такое настоящее счастье.

- Конечно, приду! – ответ был незамедлительным.