Глава 6.
Неделя – столько времени было у Джиневры, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что ей снова придётся бороться. А она, кажется, делала это всегда. Дома, на улицах Атланты, в католической школе, в бакорфе. Ей всегда приходилось отвоёвывать своё место.
Джин скользнула взглядом по раскрасневшимся игрокам, пытающимся перевести дух после тренировки. Зак медленно плёлся к кулеру, чтобы набрать воды в бутылку. Рио, распластавшись на полу игровой площадки, громко захохотал, толкнув Кайла в плечо. Микки, сложив руки под головой, лежала на животе болтая ногами и наблюдая за тем, как Рина сдирала чёрный лак со своих ногтей. Натали заново заплетала косу.
Каждое из этих мгновений было ее. Джин их отвоевала. Это все давно стало для нее больше чем просто командной еще до того, как игроки выбрали ее капитаном. Еще до того, как тренер назначил ее со-капитаном в начале прошлого учебного года.
— Не люблю я эту морщинку между твоими бровями, — обратился к ней Рио, присаживаясь рядом. Погрузившись в свои мысли, Джиневра даже не заметила, как он подошел к ней.
— Нет у меня никакой морщинки, — моргнув несколько раз, Джин позволила ускользнуть от нее размышлениям, ворочавшимся до этого в ее голове.
— Нет, я серьёзно. Ты всегда делаешь это лицо, когда собираешься надрать кому-то зад. Так что выкладывай.
Покачав головой, Джиневра всё же подняла голову в сторону друга. Выдавив улыбку, она с нескрываемой иронией произнесла:
— Может это будет твоя задница.
— Я еще не успел ничего натворить сегодня.
— Продолжай в том же духе, и у меня появится еще одной выходной от решения твоих проблем.
— Ауч! А вот это было обидно!
Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием обуви о напольное покрытие и перешептыванием ребят.
— Слышал, что Мэй вернулась из отпуска. Когда сеанс? — Чертя носком кроссовка поинтересовался Рио.
— Планирую сделать это после тренировки.
— Тебя подбросить? Могу одолжить машину у тренера.
— Руки прочь от капитана, — возникшая рядом Микки, демонстративно шлёпнула Доминика по плечу. — К тому же, тренер ни за что не даст тебе свою машину после прошлого раза.
— Что ты сделал? — Джин приподняла бровь, переводя взгляд на Рио. — Ты что опять снёс пожарную колонку?
— Всю жизнь теперь будете припоминать мне это? Нет, я пробил шину. — Переглянувшись Джин и Микки рассмеялись. — Ненавижу вас обеих! — Ткнув поочередно пальцем в девушек, Доминик развернулся в сторону выхода из тренировочного зала.
В общем холле Джиневра оказалась последней. Проходя мимо дивана, она заметила Микки, лежавшую на нём. Закинув ноги на спинку, она писала кому-то смс. Приподнявшись на локтях, Микаэла кивнула головой, негласно говоря, что будет дожидаться Джин на этом самом месте.
Войдя в раздевалку, капитан медленно опустилась на деревянную скамью, ощущая, как мышцы горел словно раскалённые угли. Ногу, которую она травмировала еще в начале весеннего сезона, сводило судорогой. Джин тихо выдохнула сквозь зубы, не позволив себе ни звука.
Осторожно она приподняла ногу, уложив её на скамью. Потянула носок на себя. Её пальцы вцепились в край скамьи. Мышцы напряглись — и в тот же миг ослабли. Дыша глубоко и размеренно, она дождалась, когда спазм утихнет.
Скидывая с себя влажный рашгард, Джин почувствовала прикосновение холодного воздуха к разгоряченному телу. Капли пота, словно мелкие жемчужины, скатывались по её спине, оставляя за собой легкое покалывание. Глубокие вдохи наполняли лёгкие, вытягивая из них напряжение.
Пустая раздевалка всегда казалась ей личным пространством, островком уединения. Поднявшись с места, Джин стянула шорты и короткие беговые тайтсы. Пальцы непроизвольно коснулись бугристых мест на коже в области бедер. Несколько других шрамов рассыпались по ее лопаткам. Из-за них Джиневра предпочитала ходить в душ после всех. Она бы никогда не смогла честно признаться, как они у нее появились, не вывернув свою жизнь на изнанку. А такая изнанка не нравится никому.
Глубоко и шумно выдохнув, Джин направилась к душевым кабинкам. Она закрыла глаза и позволила воде струиться по телу, избавляя ее от усталости и напряжения. Глубокий и медленный вдох через нос, счёт до четырех. Задержать дыхание. Технике «дыхание по квадрату» она научилась еще в детстве, пытаясь успокоить свою маленькую сестру, просыпающуюся от ночных кошмаров после смерти матери. А потом Хортон познакомил ее с Мэй. Посещение психолога стало одним из условий, на которые Джин согласилась, чтобы не упустить шанс, предоставленный тренером. С тех пор минуло четыре года, а она по-прежнему посещала психолога.
Отжав волосы полотенцем, Роллинс быстро натянула одежду, пряча шрамы под закрытой тканью. Микаэла подскочила с дивана, как только открылась дверь раздевалки.
Микка привыкла не задавать лишних вопросов. Иногда Джин казалось, что жизнь в Вегасе научила ее читать людей как карты в покере. Сложно было представить, что малышка Мауси почти всю свою жизнь провела на задворках стрип-клуба, крутясь на стуле в гримёрке.
Микаэла только через два месяца заговорила с Джин о своей жизни в Городе грехов. Джиневра и так знала часть из того, что рассказала Мауси – это было в ее личном деле, собранном Хортоном. Такие папки были на каждого из игроков. На всех кроме нее. Её папку, ей когда-то отдал Рио, дав обещание, что это навсегда останется только между ними.
За последний год Джиневра провела в джипе Микаэлы часы, но до сих пор не могла сдержать ухмылку, когда Мауси начинала разговаривать с машиной. Было в этом что-то чудоковато-очаровательное. Такой же была и сама Микка – с розовыми волосами и огромной коллекцией разноцветных кед.
Джин не могла припомнить, когда хоть раз видела Микаэлу обиженной или раздраженной. Казалось, что она всегда прибывала в каком-то умиротворяющем спокойствие, которое действовала и на других. Иногда Джиневра замечала, как Мауси молилась перед сном или как она цитировала что-то из библии, так органично вплетая фразы в свою речь.
Однажды Роллинс поинтересовалась, почему Микка все еще находит утешение в вере, хотя росла в таком месте, где неоднократно становилась свидетельницей жестокости, алчности и всех других грехов, что вообще могли существовать в это мире. Это было в один из похожих дней, Джин уже сидела рядом с Миккой, прислушиваясь к её размеренному голосу. Возможно, к этим воспоминаниям ее привели собственные мысли или же так просто работает мозг – подбрасывает из памяти то, что могло найти в вас отклик прямо сейчас.
Тогда Микаэла вела машину одной рукой точно также как и сейчас. Ритмично постукивала пальцами по рулю в такт музыке. Её длинные розовые волосы были небрежно собраны на макушке, несколько прядей спадали на лицо, но она даже не пыталась их убрать. В салоне пахло чем-то сладким — то ли вишнёвым лосьоном для рук, то ли карамельными леденцами, которые Микка всегда носила в кармане.
— Я вот всё думаю, — Джин нарушила тишину, уставившись в окно. — Как ты... Почему ты до сих пор находишь в этом смысл?
Микаэла не сразу ответила.
— В чём именно? — спросила она, не отводя взгляда от дороги.
— В вере, — чуть тише произнесла Джин. — Учитывая, что ты росла в Вегасе.
Микаэла рассмеялась. В её смехе было что-то щекочущее. Он звучал как-то пронзительно тепло, с этим её фирменным «хи-хи», будто она действительно видела в каждом моменте нечто хорошее.
— Ты хочешь спросить, как я после всего этого могу верить в Бога?
Джин кивнула. И Микаэла ненадолго задумалась.
— Потому что для меня Бог — это любовь, — наконец сказала она.
Она сделала поворот, плавно вписываясь в вираж, и продолжила:
— Люди могут быть жестокими. Мир может быть жестоким. Но любовь — она остаётся. Я видела её там, где, казалось бы, её быть не должно.
— Например? — скептически спросила Джин.
— Например, в одном из дружков матери, который, уходя оставлял мне завтрак. В одной из танцовщиц, с которой работала моя мать. Она учила меня делать стойку на руках. Многие из тех женщин не плохие. Они просто не знают, как выбраться из всего этого.
Джин внимательно смотрела на Микаэлу, пытаясь осмыслить каждую фразу.
— И ты связываешь это с Богом?
— Да, — мягко кивнула Микки. — Потому что Бог — это не грозный дед с молнией, который ждёт, когда ты оступишься. Не человек в сутане, читающий морали. И точно не те, кто использует Его имя, чтобы оправдать своё дерьмо.
Она украдкой взглянула на Джин.
— Для меня Бог — это всё то хорошее, что есть в людях. Даже когда они сами не верят, что оно у них есть.
Джин промолчала. Ей казалось, что у нее самой уже давно не осталось веры. Не после всего, через что она прошла. Её бабушка любила говорить, что Бог посылает испытания лишь сильным людям, чтобы они стали еще сильнее. Только в какой-то момент Джин перестала чувствовать в себе эту силу. Словно она не проходила через бурю — а осталась в ней, застряла. А ее вера... Ее вера лежала внутри. На самом дне. Свернувшись в узел, как раненый зверь.
— А ты, — тихо спросила Микаэла, переводя взгляд обратно на дорогу, — тоже в это веришь, просто пока не осознаёшь.
— С чего ты взяла?
— Ты бы не боролась так за команду, если бы не верила.
Тогда Джин не нашла, что ответить. Но что, если по прошествию месяцев, проведенных со совей командой, она поверила? Не в Бога, не в себя, а в людей, которые выбирали ее, потому что она неосознанно делала тоже самое. Каждый день. Она боролась за них. Но могла ли она бороться за кого-то, кто боролся с ней?
Кабинет Мэй - одного из штатных психологов университета, был одним из немногих мест, где Джин могла позволить себе быть собой. Здесь не было отвлекающих раздражителей — никаких ярких ламп под потолком, резких запахов или звуков. Светлые стены, на которых висели картины с ненавязчивыми рисунками, создавали ощущение спокойствия. В углу стоял высокий деревянный шкаф с книгами, расставленными на полках в порядке, понятном их владельцу. На небольшом столике у кресла стоял чайник из исинской глины. Из его носика тонкой струйкой поднимался пар. Мэй поставила на деревяную столешницу две керамические пиалы.
Джин привычно устроилась в кресле у окна, поджав одну ногу под себя. Пальцы машинально заскользили по мягкому и гладкому подлокотнику из плюша.
Мэй молчала заваривала чай. Она всегда так делала – оставляла пространство для Джин, давая ей возможность сделать шаг первой. Впрочем, они обе знали, что в итоге разговор всё равно состоится.
— Ты хотела обсудить сегодня что-то конкретное? — наконец поинтересовалась психолог, подавая ей чашку.
— Ты же знаешь, что будь моя воля, я бы вообще ничего не стала обсуждать, — это было весьма иронично, учитывая, что сама Джиневра училась на факультете психологии. Она сделала глоток чая, ощущая, как тепло проскальзывает внутрь.
— Да, знаю, — с улыбкой согласилась Мэй, усаживаясь напротив. — Но ты всё равно возвращаешься.
Джин скользнула пальцем по ободку чашки.
— Ну, похоже, у меня есть проблема.
— Похоже?
Капитан закатила глаза, поджав губы, будто сдерживая смешок, но ничего не сказала.
— В прошлый раз мы говорили о том, что тебе становится проще выдерживать физический контакт с командой, — продолжила Мэй.
— Я стараюсь. Чёрт, я правда стараюсь.
— Хортон сказал, что у вас в команде два новых игрока. Как ты справляешься с этим?
— Кайл славный. Он, наверное, самый нормальный из всех нас. И мне нравится, что он не лезет с расспросами. Знаете, личные границы и все в этом духе – у него с этим полный порядок.
— А что на счёт другого парня?
— Сэйдж Рейли, — тихо произнесла она, не поднимая взгляда.
— Есть какие-то проблемы?
Джиневра тихо рассмеялась, не зная с чего начать.
— Весь он?.. — хмыкнув, Роллинс задумалась, прежде чем продолжить: — Он, знаете, как петарда, которую забросили в комнату, где проходят встречи бывших военных с ПТСР. И единственная задача этой петарды — нанести урон.
— Интересное сравнение. Кажется, ты когда-то говорила, что любишь салюты.
Мэй склонила голову в сторону, наблюдая за Джин.
— Его стиль игры агрессивный. Он часто врывается в личное пространство.
— Значит ты его просто избегаешь?
— Нет. Я не...
— Нет?
Джиневра замялась, сжала и разжала пальцы, будто сбрасывая излишнее напряжение. Ей всегда так тяжело давались моменты, когда чувства нужно было вытаскивать из себя наружу. В игре всё казалось таким четким: толчки на площадке, мгновенные решения. В те минуты мозг чаще всего не успевал уловить угрозу и впасть в ступор. Но стоило подобраться к тому, что скрывалось по углам сознания, и Джин теряла устойчивость под ногами.
— Он слишком внимательный.
— Тебя это пугает?
— Не знаю, — Джиневра нахмурилась, будто эти слова не должны были сорваться с её губ. Она тут же взялась за чашку, отхлебнув чай, но обожглась. На секунду замерла, моргнула пару раз, а потом, наконец, сдалась. — Он как будто отзеркаливает меня саму. И я все чаще задумываюсь о том, что если...Что, если он был бы лучшим капитаном для «Громовых волков». А я не могу отдать ему команду, Мэй... — в глазах Джин появился влажный блеск. — Не могу потерять и их.
— А если и ему нужна команда не меньше, чем всем вам?
Джин не торопилась с ответом. Она взглянула на психолога, затем на чашку в своих руках, потом снова на Мэй, но та, как всегда, спокойно ждала.
— Он либо слишком наблюдательный, либо обладает исключительным чутьём, потому что каждый раз пытается бить по всему тому, что может меня задеть.
Мэй подалась вперёд, ставя локти на подлокотники кресла.
— И это тебя злит.
— Нет, — твёрдо ответила она.
— Правда?
Роллинс продолжала молчать, переводя взгляд на деревянный узор на полу.
— Все твои страхи связаны не с ним. Он просто зеркало, Джин. Он вызывает в тебе те эмоции, которые ты не до конца проработала. Ты и сама это сказала. Тебе нужно дать себе время, чтобы привыкнуть к нему.
— Звучит проще простого, да, Мэй? — Джиневра отклонилась на спинку кресла и потерла лицо ладонями.
Психолог не торопила ее с ответом.
— Мне надо научиться на него полагаться. Хотя я не знаю, что хуже: если он сломается и нас подставит... или если он справится. Если он справится, я потеряю команду, — в конце концов выдаёт Джин, резко выдохнув. — Но главное ведь, чтобы вывел команду в финал. Ребятам это нужно.
— Ты ведь уже научилась доверять команде. Пусть не сразу, но это произошло. Вспомни, как это случилось.
— Я... привыкла к ним. Они... доказали, что я могу им доверять.
— Именно. Доверие не строится за один день. Оно приходит с маленьких шагов.
— И мне нужно сделать шаг в сторону Рейли?
— Возможно, — Мэй чуть улыбнулась. — Начни с наблюдений. Наблюдай за ним не как за проблемой, а как за человеком. Найди в нём что-то, что кажется тебе понятным. Пусть это будет что угодно – жесты, привычки, повадки. Дай себе время разобраться в нем.
— Зачем?
— Чтобы научиться с ним играть. Чтобы не бояться.
Джин посмотрела на психолога, пытаясь понять, действительно ли это то, что она хотела. Действительно ли это то, чтобы было нужно ей?
— Дай себе время, — повторила Мэй. — Но время — это не только ждать, пока что-то случится. Это в том числе пробовать.
Помедлив, Джиневра в конце концов кивнула. Она не знала, сработает ли это, но когда-то она бы и команде не дала даже попытаться подобраться ближе.
— Ты ведь знаешь, я не прошу тебя насильно переступать через себя, — тихо сказала психолог. — Но есть разница между страхом и выбором.
Джин посмотрела на неё, потом бросила взгляд на часы и поднялась.
— Время вышло.
— Джин...
Она подняла взгляд.
— Что, если я просто не хочу его принимать? Что если он мне не нужен?
— А что, если дело не в нём, а в тебе? — спокойно сказала Мэй, но не как упрёк, а как наблюдение.
Джиневра закусила губу, продолжая упорно молчать в ответ.
— Тогда, возможно, это шанс что-то изменить, — добавила психолог. — Ты ведь уже знаешь, что можешь это сделать.
Ком в горле снова подкатил, но на этот раз Роллинс не отводила взгляда. Она медленно выдохнула, произнеся:
— Я подумаю.
Микки уже ждала её у машины, прислонившись к капоту. Когда Джин подошла, Мауси тут же соскользнула вниз, мягко качнулась на носках и отперла замки.
— Как всё прошло? — спросила она, устраиваясь за рулём.
— Как всегда.
Микки не настаивала, не пыталась выудить подробности. Она только чуть наклонила голову, наблюдая за тем, как Джин застёгивает ремень безопасности, словно это был спасательный трос.
— Хоть один хороший совет дала? — уточнила Микаэла, начиная выруливать на дорогу.
Джин смотрела в окно, отслеживая, как деревья, здания и редкие машины плывут мимо размытыми силуэтами.
— Сказала, что доверие строится маленькими шагами.
— Значит мы даём Сэйджу время?
— Угу, — тихо подтвердила Роллинс, хмурясь.
Некоторое время они ехали в тишине.
— Ему тоже не легко, Джин, — нарушая молчание, произнесла Мауси.
— Да?
— Он тоже потерял то, что ему было дорого.
Об этом Джиневра не задумывалась. Так что, возможно, Мэй была права. Может, доверие строится, а не приходит само.
— Ладно, — сказала она. — Я попробую.
— Что?
— Построить этот чёртов мостик, — буркнула она, но Микки улыбнулась.
— Ты справишься.
И в её голосе не было ни капли жалости. Только уверенность.
Через два дня Сэйдж вернулся в Атланту. Совсем под вечер, когда солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо в бледно-розовые и лиловые оттенки. Машина плавно остановилась у жилого комплекса, и он выключил двигатель. Несколько секунд просто сидел, глядя перед собой, пока пальцы сжимали руль. Ему все еще не верилось, что он вернулся сюда по собственной воле.
Сэйдж потянулся за сумкой, лежавшей на соседнем сидении, прежде чем вылезти из машины. Несколько из «Громовых волков» рассредоточились на входе в дом. Еще неделю назад, Рейли путался в их именах, но последние несколько дней, он изучал университетскую газету Западной Джорджии, статьи об играх, материалы, которые ему выслал Хортон с играми за прошлый сезон. Так что имя каждого из команды прочно отпечаталось в его памяти.
Едва он достал чемодан, как услышал за спиной голос Рио:
— Неужто решил стать частью волчьей стаи?
Сэйдж хотел огрызнуться, но только коротко хмыкнул, качнув головой.
— Я здесь, чтобы выиграть сезон, — не оборачиваясь к Доминику, он достал из багажника еще одну сумку и закрыл его. — А не потому, что хочу быть в стае.
— Да ну, ерунда какая, — махнул рукой Рио, тут же перехватывая чемодан и таща его ко входу. — Думаешь, мы тебя не приручим?
Кайл стоял чуть поодаль, скрещенные на груди руки, скрывали его напряжение, но Сэйдж всё равно это заметил. Они встретились взглядами — зеленые глаза Кайла оставались сосредоточенными, но не враждебными.
— Ты мой сосед, — произнёс Кайл с абсолютным спокойствием.
— Ну, это неудивительно, — протянул Рейли, прежде чем окинуть парня задумчивым взглядом. — Могло быть хуже.
— Ты ранил меня прямо в сердце! — с притворно возмущенным тоном Рио облокотился на плечо Сэйджа и многозначительно повел бровями. — А я только собрался провозгласить тебя любовью всей своей жизни. Готов был отдать свою любимую подушку с героями «Корпорации монстров».
Уголки губ Рейли дёрнулись, но он тут же нацепил на лицо привычную маску, развернув бейсболку козырьком назад.
— Ой, смотрите, он пытается улыбнуться! — протянул Доминик, вскинув брови.
Кайл, наблюдавший за парнями со стороны, тоже расплылся в улыбке, покачав головой.
— Дай угадаю. Слушаешь тяжёлый металл, когда отдыхаешь? — не отставал от него Рио, посмеиваясь где-то сбоку.
— Да, а еще песни китов. А чтобы не грустить, люблю плести фенечки всем своим подружкам.
Микаэла, подкравшаяся к троице со спины, прыснула, заглушив смех в рукаве толстовки.
— Красивый, загадочный и с ужасным чувством юмора, — заключила она. — Ну точно наш тип.
Квартира, в которой жили парни, была точно такой же, что и у женской половины команды. Бегло оглядев помещение, Сэйдж заметил игровую приставку возле телевизора, брошенную пачку печенья и недопитую банку Dr. Pepper. В остальном было довольно чисто.
Кайл кивнул в сторону одной из дверей, в которой, как Сэйдж предполагал ему предстояло поселится на ближайшие несколько месяцев, прежде чем университет разрешит поселится им в «Деревне».
Кайл был чистюлей, об этом говорили: заправленная постель, несколько книг, сложенных ровной стопкой на рабочем столе. Могло бы показаться, что тут и вовсе никто не живёт, если бы не пара семейных фотографий, на которых Таунсенд был с какой-то женщиной и девчонкой, очень похожей на него. По общим чертам, Сэйдж предположил, что это была его младшая сестра. С торца кровати прислонились две гитары.
— Если тебе нужен рабочий стол, — начал Кайл, но Рейли отмахнулся.
— Я похож на того, кто делает домашку за столом?
— Ты вообще не похож на того, кто её делает.
Сэйдж довольно улыбнулся.
— Играешь на обеих гитарах?
— Да. А ты? Играешь на чём-нибудь? — Рейли удивился искренне заинтересованным ноткам в голосе Кайла.
— Не на гитаре. Мама учила играть на пианино.
Кто-то постучал костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая их внимание. Обернувшись, они обнаружили в проёме Рио.
— Микаэла заказала на всех еду и собирается устроить кинопросмотр, так что как закончите, подтягивайтесь в гостиную.
Бросив сумку на кровать, Сэйдж выудил из чемодана несколько сменных вещей, направившись в ванную. К его возвращению, Кайла уже не было в комнате, однако книги он подвинул ближе к своей стороне стола.
— Придурок, — тихо рассмеявшись, пробормотал Рейли, но как-то слишком беззлобно.
Сэйдж приоткрыл дверь комнаты, наблюдая из тени за обстановкой в гостиной. Он ощущал себя гостем, случайно заглянувшим на чей-то тёплый вечер. А теперь стоит и наблюдает за этим живым, шумным, разноцветным хаосом, где все свои. И, чёрт возьми, на какой-то миг ему стало завидно.
Микаэла устроилась на полу, скрестив ноги, и что-то быстро печатала в телефоне. Время от времени она покачивала головой в такт собственным мыслям, а её розовые волосы, собранные на макушке, подрагивали при каждом движении.
— Ты опять не оценила потрясающий плейлист нашей Змеючки? — поинтересовался Рио.
Доминик — по-хищному сосредоточенный, с бровями, сведёнными к переносице, — запускал теннисный мяч в стену и ловил его одной рукой после глухого удара.
— Не-а, — отмахнулась она, продолжая печатать. — Просто кто-то оскорбил «Бойцовский клуб», и я выясняю, кто этот богохульник. И прекрати называть Рину змеючкой.
— Вот уж не знал, что для тебя есть вещи священнее, чем чипсы с сыром, — Кайл посмеивался за ее спиной.
— Положи на место! Затылком чую, что ты пытаешься стащить их.
Собравшиеся предстали перед ним весьма занимательной кают-компанией[1], от которой сложно было оторвать внимание.
Изучая дальше комнату, Сэйдж перевёл взгляд на Зака, который сидел на подоконнике, раскинув длинные ноги и медленно покачивая ступнёй в такт музыке, играющей у него в наушниках. За окном темнело. Свет из коридора ложился полосой на подоконник, оттеняя чёткий профиль Закари. А его карие глаза цепко следили за Рио.
Поймав мяч в последний раз, Доминик поднялся со своего места и подошёл к Заку, уронив голову ему на плечо. Тот не отстранился, но его руки, только что сжимающие рукава кофты, расслабились. Вытащив один из наушников Зака, Рио что-то прошептал ему на ухо, заставляя того покраснеть.
— Эй, ведите себя прилично, — бросила им Микка, кинув в их сторону подушку.
— Скажи это нашему Ромео, — хохотнул Рио, запрыгивая обратно на диван и толкая Кайла плечом. — Натали конкретно взяла тебя в оборот.
— Она просто спрашивает, как наш вечер.
— О, дружище, вот скажи мне честно... У вас что-то есть или мы ждём следующего Великого потопа, когда ты уже признаешься, что запал на нее?
Кайл не ответил, но по тому, как он отвернулся, всем всё стало ясно.
— Ладно, парни, фильму быть или нет? — спросила Микаэла, с интересом наблюдая за их разговором. — Джин и Рина будут минут через пять.
— Устраивайся поудобнее, Подкидыш, пока тебя не заставили тоже в кого-нибудь влюбиться, — подмигнул Рио и перехватил из рук Кайла банку колы, ловко сделав несколько глотков, когда Сэйдж зашёл в гостиную.
Рейли вновь осмотрел команду, где все так уверенно и дерзко перебрасывались фразами, не пытаясь задеть или обидеть друг друга. Ему вдруг стало ясно, о чём говорил Рио, когда они гуляли по кампусу. Они все, правда, тащили за собой «своё дерьмо». Их энергия — дикая, тёплая, со всплесками и скачками — заполняла комнату. Это почти болезненное осознание пронзило его: они все были частью чего-то. Сложной, лоскутной и несовершенной системы. И они не пытались быть правильными. Не пытались быть другими. С дурными привычками, с дурацкими шутками и своими чёртовыми прозвищами — они каким-то чудом оказался здесь, рядом друг с другом.
А он?
А он был пустым пространством между ними. Потому что часть его — та, что привыкла драться и причинять другим боль, пока не станет легче самому — всё ещё ожидала подвоха. Всё ещё пыталась решить: хочет ли он в эту стаю или стоит бежать от неё к чёрту подальше. А признать, что он хотел туда — внутрь круга, слишком страшно. Стать частью этого беспорядочного уюта, означало, что ему придётся принять свое одиночество.
Сэйдж молча опустился в кресло, сжимая в руках бутылку воды. Через несколько минут в комнату вошли Джиневра и Рина. В одночастье просторное помещение, вдруг показалось ему зажатым в тиски.
Рина, буркнув недовольно что-то по пути, забралась в кресло рядом с Миккой, а та тут же протянула ей еще горячее буритто.
— Тебе нужно поесть, Ри.
Джин опустилась на пол рядом с диваном, подтянув колени к груди. С этого ракурса у них с Сэйджем открывался отличный обзор друг на друга. Роллинс перевела взгляд в сторону экрана телевизора, но Рейли не покидало ощущение, что она заняла наблюдательный пост. Изучала его. Ровно так же поступал и он.
Ему хотелось бы злиться. Правда. На её упрямство, на этот вечно сдержанное выражение лица, на то, как легко она держала в руках командование, как будто родилась с этим невидимым мандатом на авторитет. Но сейчас, глядя на Джиневру в подрагивающем свете экрана, когда тени пробегали по лицу, цеплялись за ключицы, оседали в ямке под шеей, а губы чуть приоткрывались при каждом выдохе, он почему-то не чувствовал раздражения.
Ему и самому было интересно, что именно она пыталась в нём разглядеть. Он заметил эту её странную привычку — изучать людей, как будто складывать из них пазлы, еще в прошлый свой приезд. И чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри него нарастал странный зуд. Возможно, во всё была виновата комната, погрузившаяся в полумрак, сразу за опустившимся за горизонт солнцем. Но сейчас эти взгляды ощущались по-другому. Сэйдж бы назвал их почти интимными, если бы за ними не стояла история, повлекшая все те стечения обстоятельств, приведшие их к этому самому моменту.
Сэйдж машинально сжал в руке бутылку— пластик хрустнул, будто не выдержала накала его мыслей. Джин тут же отвела взгляд, почти незаметно — как те, кто случайно заглянул туда, куда не имел права. Рейли еще раз посмотрел на неё. На эту настороженную, слишком спокойную девчонку, которая скрывала за всем этим куда больше, чем показывала. Неужели она и правда пыталась понять его? Или просто искала в нём слабое место?
Тем вечером к их киносеансу присоединилась даже Натали, улетевшая на пару дней, чтобы навестить свою бабушку в больнице. Засидевшись допоздна, сегодня они с трудом поднимали себя с постелей, чтобы провести первую официальную тренировку в новом составе.
Джин забралась на сиденье в джип Микаэлы, уставившись в приборную панель. Дверца со стороны заднего сидения хлопнула, когда вовнутрь забралась Рина.
— Парни поедут с Кайлом. Новенький как обычно сам по себе, — заключила Рейра и разлеглась во всю длину, прикрывая глаза.
Приехав на кампус, они встретились с остальной командой, которая уже ждала их у входа в спортивный зал.
— А где, Подкидыш? — оглядев собравшихся, Джин искала в кармане ключ от входной двери.
— В зале. Разминается.
— Откуда у него ключ?
Сэйдж действительно был на площадке. Он стоял у линии штрафного броска, небрежно прокручивая мяч пальцами и время от времени подбрасывая его в воздух. Казалось, что ему вообще никто не нужен — только паркет, мягкий свист вентиляции под потолком и ритм собственного дыхания.
В какой-то момент он поймал мяч и прицелился. Его плечи на секунду будто застыли. Всё тело — туго натянутая струна. В эту долю секунды, до броска, в нём было нечто почти завораживающее — выверенная тишина перед выстрелом, когда воздух становится гуще, а время — вязким. Он легко сделал бросок. Мяч взлетел, описал идеальную дугу и прошёл в кольцо без единого касания. Так чисто.
На лице Сэйджа не отразилось никакого триумфа, ни намека на улыбку. Так бывает с теми, кто в сотый раз убеждается, что способен на что-то — и всё равно этому не верит.
— Роллинс, — бросил он, когда Джин шагнула на игровою площадку, чтобы размяться.
— Рейли, — так же ровно ответила она. — Собираешься всю тренировку рассматривать меня?
Сэйдж усмехнулся, подходя чуть ближе.
— Может быть.
С появлением в зале Хортона обстановка наконец-то приняла привычный тренировочный ритм. Он делал заметки и корректировал позиции игроков. Останавливал розыгрыши, чтобы разобрать ошибки.
Джин наблюдала за тем, как Рейли включается в игру. Он держался сдержанно, но она видела, что понемногу, почти незаметно, он начинал подстраиваться под ритм команды. Если увлекался, то работал так быстро, словно всегда был частью их отлаженного механизма. Но в следующее мгновение возвращался к своим привычным установкам, пасуя резко и агрессивно, забывая, что является частью команды, а не ведет против них борьбу.
Сама Джиневра была быстрой. Вообще-то, она была самым быстрым игроком среди других. Её относительно невысокий рост, который не достигал и ста семидесяти сантиметров, позволял ей быть маневренной, проскальзывать и уходить от захватов.
Всё шло по плану, ровно до того момента, как в её бок врезалось чужое тело — резко и неожиданно. Воздух вырвался из лёгких. Мир на секунду накренился. Джин почти потеряла равновесие, но кто-то успел поймать ее, зажав в руках. Его ладони — горячие, твёрдые — сомкнулись у неё на талии. Грудь чуть задевала её лопатки при каждом вдохе. Дыхание — тёплое, прерывистое — скользнуло вдоль шеи и затерялось где-то в её волосах. Запах Рейли — смесь пота, дезодоранта и чего-то чуть солоноватого, как океанский воздух — заполнили каждый ее вдох.
Джиневра рефлекторно дернулась назад и вырвалась из его хватки так резко, будто он оставил ожог на ее коже. В глазах на мгновение что-то мелькнуло. Сэйдж не мог это точно описать. Страх? Отвращение? Паника? Но как только это проявилось – тут же исчезло, сменившись глухой злостью.
— Чёрт, да что с тобой не так? — её голос был низким, сдавленным, как будто она силой заставляла себя сдерживаться.
Рейли ответил не сразу. Он всё ещё ощущал остаточное напряжение в пальцах от прикосновения к её спине и коже. Он и сам не знал, как так вышло. Не собирался её ловить. Просто тело среагировало раньше сознания — и вот он уже держал её, близко, ближе, чем сам того хотел. Сейчас его ладони опустели. А воспоминание — наоборот, только разрасталось. Он сглотнул. Медленно выдохнул через нос, ощущая, как дрожь уходит из пальцев.
— Я тебя даже не тронул, — нахмурился Сэйдж. — Могла бы сказать спасибо, что не расквасила нос.
Джин уже собиралась резко ответить, но осеклась. Мэй была бы не в восторге от такой реакции. Поэтому выпрямившись, она лишь сжала губы.
— Хочешь быть спасателем? Тогда тебе стоило перебраться во Флориду. Слышала там был недобор в прошлом сезоне.
Сэйдж смотрел, не сводя с неё внимательных голубых глаз. Джиневра ждала от него очередной колкости. Вести с ним борьбу было проще, чем пытаться рассмотреть что-то хорошее. Только он ничего не ответил. И она не знала, что хуже — его сарказм или это молчаливое выражение на лице.
— Ладно. — Рейли усмехнулся, делая шаг назад и подбрасывая мяч. — Похоже ты не так хороша в контактном виде спорта.
Тренировка шла уже второй час. Джин смотрела, как игроки один за другим выполняли рывки, отрабатывали передачи и броски. Команда была измотана, но продолжала выкладываться. А приближение сезона означало, что тренировки будут чаще, да и нагрузок станет больше.
— Включайте голову! — раздался голос Хортона, перекрикивая скрип кроссовок и удары мяча о покрытие. — Быстрее работайте с мячом! Кайл, не задерживай передачу! Зак, корпус держи ровно, не заваливайся.
Хортон наблюдал за командой, скрестив руки на груди. В его взгляде читалась сосредоточенность, будто он сам мысленно играл вместе с ними, просчитывая каждый шаг наперёд.
— Роллинс! Рейли! — неожиданно выкрикнул он.
Джиневра вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Встаёте на отработку один на один, — коротко скомандовал тренер.
Сэйдж расплылся в раздражающе-самодовольной улыбке.
— Неужели настал этот день, Гроза с веснушками?
Джин только бросила в его сторону быстрый взгляд, не поддаваясь на провокацию.
Сэйдж толкнул мяч, начав движение. Паркет чуть поскрипывал под кроссовками, воздух между ними подрагивал от напряжения. Он рванул в одну сторону — она, как тень, повторила его движение. Рывок вперёд — Джин уходит в сторону. Разворот — она перекрывает ему проход. Темп нарастал, дыхание шумно срывалось с губ, удары мяча эхом отзывались от стен. Но потом... Джиневра чуть оступилась. Почти незаметно. Но он всё равно успел уловить это короткое движение.
Её пальцы, на секунду впились в бедро. Губы, плотно сжались, чтобы не выдать боль. Сэйдж и сам замер на мгновение, но Джин тут же перехватила инициативу. Ухватилась за момент, отобрав мяч.
— Достаточно! — крикнул им Хортон.
Рейли выдохнул, проводя рукой по затылку, но взгляд оставался прикован к ней. Она была той еще головоломкой. Потянешься за одну конец, в надежде распутать узелок, а тот лишь приводит к новым загадкам.
— Тащите сюда свои задницы, чтобы разобрать ошибки, — спокойно продолжил тренер, сверяясь с планшетом.
Парковка возле тренировочного комплекса уже опустела, когда Джин вышла из зала последней. Вечерний воздух был прохладным. Боль в ноге всё ещё отдавалась пульсацией, но она привычно игнорировала её, натягивая рубашку поверх футболки.
Микка ждала у машины, как всегда, терпеливо.
— Выглядишь так, будто тебя раздавили катком, — заметила она, наблюдая, как капитан устало бросает сумку на заднее сиденье.
— Примерно так и чувствую себя, — призналась Джин.
Микка не стала комментировать. Только включила музыку потише, когда они выехали с парковки.
— Завтра выходной, — напомнила она через пару минут.
— Ммм, — протянула Джин.
— Ты собираешься, как обычно, прийти в зал?
Джин перевела на неё взгляд, но Микка только пожала плечами, не отводя глаз от дороги.
— Просто спросила.
Джин глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение дня постепенно уходит.
— Ну, если решишь – не убивай себя, ладно?
Джин закатила глаза, но уголки её губ чуть дрогнули.
— Ты как моя бабушка, — пробормотала она.
— Ну хоть кто-то же должен о тебе заботиться.
Обладала ли Микаэла прорицательскими способностями или же попросту знала Роллинс слишком хорошо, но под конец выходного, Джин снова оказалась в зале. Пустом и тёмном.
Она уже закончила свою тренировку и теперь просто лежала на трибунах, глядя в потолок. Лёгкое мерцание фонарей снаружи слабо пробивалось сквозь окна под самым потолком, оставляя внизу лишь расплывчатые тени.
Это был один из тех редких моментов, когда она позволяла себе замедлиться. Прокрутить в голове несколько прошедших дней, зафиксировать где-то внутри сознания всё то, что казалось ей важным. Она любила подмечать детали, анализировать, просчитывать. Жизнь до поступления в университет научила её тому, что нужно просчитывать ходы. Что нет ничего лучше мгновения триумфа, когда в голове твоего противника происходит осознание, что каждый его шаг вёл к проигрышу, хотя он ничего не замечал до этого самого момента.
Звук открывшейся двери вырвал её из мыслей. Рейли вошёл спокойно, без суеты. В наушниках, из которых доносилась музыка. Полностью погружённый в себя.
Скользнув по скамье, Джиневра нашла место в тени и молча наблюдала.
Не включая полное освещение зала, Сэйдж шагнул на площадку, будто знал, что его ногам не нужен ориентир. Без команды. Без зрителей. Лишь он и мяч. Рывки, броски, отработка движений. Каждое движение с неумолимой точностью. Рейли двигался так, словно это было единственное, что имело значение.
Джиневра даже не шелохнулась. Она просто смотрела. Это был не тот Рейли, которого они видели на тренировках. Не тот, кто ухмылялся, бросал колкости и пытался вывести её на эмоции.
Перебросив в руках мяч, он сделал несколько ритмичных ударов об пол, проверяя сцепление с покрытием. Затем начал двигаться. Молниеносный бросок — мяч вошёл в корзину.
Рывок влево. Разворот. Финт.
Бросок.
Бросок.
Бросок.
Скорость, точность, физика тела, доведённая до механического автоматизма.
Джин вдруг поняла, что почти задерживает дыхание и, что впервые смотрит на него иначе. Что-то в этом напоминало ей её саму.
«Он как будто отзеркаливает меня», – ей вспомнились слова, которые она еще совсем недавно сказала Мэй.
Медленно, она приподнялась на локтях, не сводя с него взгляда. Как долго она наблюдала за ним? Минуту? Десять?
Сэйдж сделал последний бросок. Мяч отскочил от корзины, но он не пошёл за ним. Просто встал в центре площадки, тяжело дыша, с руками, упёртыми в колени.
Пот стекал по его вискам, влажные волосы растрепались, грудь резко вздымалась. Музыка в его наушниках всё ещё играла, он слегка кивнул в такт, прежде чем резко расправил плечи и посмотрел вверх.
Прямо в темноту трибун.
Джин замерла.
Секунду она думала, что он её увидел. Но Рейли просто провёл пальцами по волосам, глубоко выдохнул и шагнул за мячом.
А Джин продолжала смотреть. Потому что в этом моменте, в этом почти невидимом одиночестве, она наконец-то увидела его. Настоящего.
И от этой мысли по её позвоночнику пробежала дрожь.
[1] Кают-компания — в буквальном смысле это общее помещение для отдыха команды на корабле. В переносном — может означать любую группу людей, сплочённую общей средой (например, компания, команда, тусовка, коллектив).