Начало
Он сидел рядом со мной, закинув руки за голову и пристально вглядываясь в тригонометрическое уравнение, а я снова отметил про себя, что его растрепанные рыжие волосы, спадающие до ушей, жутко меня раздражают, хотя ему идет. Интересно, он их красит?
— Две недели осталось... - тихо проговорил мой сосед, раскачиваясь на стуле, а после резко повернулся ко мне, — Куда ты хочешь поступать?
Дерьмовый вопрос.
— Мне бы пережить эти две недели, а там подумаю, - ответил я, косясь на его тетрадь. Очевидная замена, такое решается в уме, — Ты, видимо, впервые столкнулся с тригонометрией?
— Я болел в то время, когда вы ее проходили... и все, потом забил на нее, а сейчас усердно пытаюсь понять, почему я такой тупой.
— Справедливо, - буркнул я, распластавшись по парте. Дожить бы до конца дня.
Две недели. Если точнее - тринадцать дней. Я поднимаюсь на второй этаж, чтобы посмотреть расписание, которое вечно забываю. Красно-коричневый цвет лестницы и мои серые кроссовки мелькают перед опущенным взором. Снова толпа задерживает траффик возле дверей, но мне хватило пары секунд, чтобы пробиться сквозь орды упертых детишек прямо к доске, носящей гордое название "Информация", приклеенное чуть повыше, и тут я встретил Валентина. Тот самый рыжий идиот.
— Привет, Валя.
— Привет, Аль - ответил он, не отрывая взгляда от колонок с уроками и также продолжил: — Уже слышал о вчерашнем?
— Нет.
— Девочка из параллели послала нашего физика.
— Смело, глупо, бессмысленно, эмоционально. Вполне в стиле детей.
— А ты таки дохуя взрослый? - он обернулся ко мне.
— В чем ты измеряешь взрослость?
— В прожитых годах?
— В проебанных жизнях, - я ответил не задумываясь, сказал то, что первым взбрело в голову, и прозвучало это, вероятно, очень тупо.
— Не корчи из себя мученика, еще рановато, - он смотрел на меня, как на больного, — Первым - русский. Черт. Ты сделал домашку?
Я отрицательно покачал головой.
— Кто эта девочка из параллели?
— Ты правда ничего не слышал? Вика, вроде. Это которая... она странная, в общем. Думаю, ей стоит обратиться к психологу, у нее правда не все дома. Послать нашего физика...
Я рассмеялся.
— Что?
— Нет, ничего, - я еле сдерживал смех, скорчив глупую гримасу, — Ничего.
— У тебя чертовски мерзкая улыбка. Пошли уже, - он, не дожидаясь моего ответа, побрел на третий этаж. Я следовал за ним, по пути заметив в правом крыле облысевшего полного мужчину с парочкой золотых зубов и глубокими морщинами, который еле перебирал ногами - наш учитель физики. Думаю, лет шестьдесят точно есть, но не возраста, а стажа. Я поднялся на третий этаж.
Звонок прозвенел сразу после того, как мы переступили порог. В классе было шумно. Раздражает. Валентин сел рядом со мной на первой парте, тщетно и усердно пытаясь стать невидимкой - меня уже не беспокоили оценки, а он все еще грезил о золотой медали. Земля ему асфальтом.
Дальше шла геометрия, потом история, после... я сбился со счета и уже не понимал, на каком уроке сижу - в последнее время я слишком часто ухожу в себя. Прозвенел звонок, мерзким звуком оповещая об окончании седьмого урока, все быстро собрались и смотались с класса. Кто-то сразу пошел домой, у кого-то еще были занятия, а некоторые - совсем чудики - еще бродили по школе. Я был одним из них.
— Аль, сфоткай расписание и отправь мне потом! - прокричал Валентин, пробегая мимо меня.
— У меня нет телефона, - ответил я равнодушным голосом.
Гудящий топот резко прекратился. Валя вернулся ко мне, поглядел секунд пять и, слегка наклонив голову, удивленно произнес:
— Ты еблан?
— Это вопрос?
— Да.
— Да.
Мы постояли так еще секунд пять.
— Почему бы тебе самому не сфоткать? Я забыл телефон дома.
— М-м-м, хорошо. Ты сегодня идешь на волейбол?
— Как в аниме?
— Как в аниме.
— Нет, - я прикинул в голове возможные отмазки, но мне тут же стало западло вообще что-либо произносить.
— Почему? - он убрал телефон в карман брюк и своим взглядом прожигал мое прогнившее сердце. То есть смотрел на мою грудь, но как-то отрешенно, наверное, думал о чем-то.
— Не скажу.
— Не хочешь?
Я тяжело вздохнул.
— Может, приду, когда там?
— Вечером. Буду ждать.
Я улыбнулся. "Вечером". Валя наконец сбежал по лестнице вниз, оставив меня наедине со стенами крепости, больше похожей на проходной двор - мой второй дом. Первый я сжег. Или он меня сжег? Как знать, но кто-то из нас точно сгорел.
— Аль!
Какая-то красивая девочка маленького роста окликнула меня с левого крыла. "Метр с кепкой" - на первых порах ее можно принять за младшеклассницу, но она одного возраста со мной. Да, точно, осталось только вспомнить имя.
— Да? - я прикинулся весьма заинтересованным.
— Насчет выпускного, тебе надо прийти сегодня вечером...
— Волейбол, - я резко перебил ее, — У меня сегодня вечером волейбол.
— Ну так придешь после волейбола!
"Не прокатило" - грустно подумал я.
— Надо обсудить все, и, не переживай, твое мнение для нас тоже важно, - она мило улыбнулась. Терпеть не могу такие улыбки.
— Утешила.
— Там соберутся все, даже те придурки с параллели.
— Тогда на кой черт я вам там сдался?
— Нужны все. Понял? Я напишу тебе позже.
— Буду премного благодарен, - ответил я, не скрывая неприязни, и вспомнил ее имя - Полина. Она ушла, и я снова один. За окном по лазурному небу плывут белоснежные облака, а тишина, изредка прерываемая эхом шагов и чьим-то бормотанием так сильно давила на мысли, снова уходящие в искренне нелюбимые мною дебри прошлого, что я сам начал бормотать:
— Хочу домой...
Вот только...
Я шел и шел, миновал "Пятерочку", аптеку, свернул на другую улицу и, сделав еще шагов сорок, остановился. Тяжелый вздох и скрип открываемой калитки, а дальше двухэтажный дом с голым фасадом. Я прошмыгнул в свою комнату наверху, молча, стараясь не издавать звуков, надеясь остаться незамеченным, но не успел я переодеться, как в мою опочивальню вошла мама, не постучавшись.
— Привет. Как дела в школе? - я никогда не говорил маме, что очень не люблю этот вопрос, но всегда намекал ей об этом. Видимо, безуспешно.
— Нормально.
— Что там с вашим выпускным?
— Понятия не имею.
— Может, узнаешь?
— Может.
— Не хочешь говорить?
Я повернулся к ней. Черные, местами поседевшие, потерявшие былую густоту волосы, черная грязь на руках, забившаяся под ногти. "Снова копалась в земле?" - вопрос повис в моей голове, но я лишь улыбнулся и стоял молча.
— Не хочу.
Она ушла, бросив на меня свой уставший взор. Хотелось бы сказать ей спасибо и попросить прощения, но она уже ушла, а у меня никогда не хватит сил пойти за ней. Да и слова эти произнести я не в силах. Но очень хотел бы. Больно почему-то.
Убрав вещи в шкаф, я взглянул на рабочий стол. Отвращение - первая эмоция, настигшая мой незрелый ум, пока я разглядывал пыльный монитор компьютера и разбросанные тетради, исписанные черными чернилами.
"От этого зависит твое будущее" - в последнее время эти слова часто витают в затхлом воздухе, оставляя после себя дурное самочувствие и еще большее непонимание и неприятие. Я вышел из комнаты, усердно пытаясь выбить из себя дрянные мысли, и ненадолго засмотрелся на коробки с книгами, расставленные в ряд и наложенные друг на друга вдоль стены напротив.
Дома не было отца, и я, незаметно для себя, выдохнул с облегчением, спустившись вниз. Хлеб и сливочное масло составляли мой дневной рацион - завтрак, обед и ужин. Полдник и перекус. Я открыл белый холодильник, местами заляпанный чем-то желтым и черным, чтобы вновь достать из него, уже, вероятно, абсолютно инстинктивно, пачку масла, вокруг которой были разбросаны овощи, маленькие кастрюли и кусок полукопченой колбасы. Черствый хлеб стоял на столе. Чайник начал пищать. Я съел свой бутерброд, запив его черным чаем. Авил лежал на диване в зале, весь погруженный в созерцание экрана телефона, и, убрав со стола крошки, я подошел к нему, но, простояв пару секунд подле в безмолвии, все же не решился сказать ему то, что хотел, и вместо всего того... я лишь спросил:
— В чем смысл жизни? - он уже смотрел на меня, не убирая с рук телефона, когда я только подошел.
— Э-м-м, его нет.
— Да?
— Ну, типа, смысл жизни в том, чтобы получать удовольствие.
— Вот как.
— Странный вопрос...
— Да, вопрос хуета. Ответ, кстати, тоже.