1 глава. Миф или красивая история?
Мэдисон. Три месяца назад.
За последние месяцы моя жизнь стала скучнее чем обычно по понятным причинам. Я злилась на себя за то, что влипла в такую ситуацию; на отца, потому что это он устроил меня сюда; на всех этих людей в белых халатах, которые твердили мне о моём неадекватном состоянии; на сумасшедшую Торри из-за её вечных срывов и пустой болтовни... Её дурость порой буквально выводила меня из себя, но каждый раз я приходила к осознанию, что она в этом не виновата. Работа с психикой — невероятно сложный и долгий процесс, и очень многое зависит от самого больного, а больные, бывает, и не понимают, что больны. Как бы странно это не звучало, возможно, именно таким типом я и являлась. Сколько бы компрометирующих и личных вопросов мне не задавали, я всегда отвечала уверенно, мой голос ничуть не дрожал, а смотрела я прямо в глаза докторам. Ни капли зажатости, отстранённости, безумия. Ответы чёткие, стандартные. Врачи после встреч со мной всегда тяжко вздыхали, показывая своё негодование, а несколько раз я даже видела как безнадёжно они покачивали головой, то и дело бросая на меня взгляды, когда общались с главным. Главный — это мистер Чакли Норрисон, друг моего отца и по совместительству один из лучших специалистов Арбитоля, который тщательно следит за мной и моими действиями. Полагаю, он всё докладывает папе. Интересно, каково было их разочарование, когда они поняли, что я веду себя совершенно нормально? Однако, не стоит отрицать вероятность того, что всё это моё облачное забвение, и на самом деле все качают головами лишь потому, что случай слишком запущенный. Не может такого быть — видеть столько галлюцинаций, бредить, чтобы в один момент взять и... просто быть снова в норме. С чистым рассудком и хорошими нервами. Или на это повлияла моя эдакая «попытка самоубийства»? Тогда всё становится ещё более запутанным.
К несчастью для всех, я помнила всё, что было до клиники, и неважно, бред это или нет, пока я сама не узнаю правду. В моих воспоминаниях есть только один единственный пробел — это день, оставивший мне шрамы на запястье на всю жизнь. Шрамы, напоминающие мне о том, что я должна сделать. Вспомнить. Узнать и принять правду, какой бы она не была. Правда в моей жизни, очевидно, должна всегда стоить слишком дорого.
Торри ворвалась ко мне в палату со стеклянными глазами, и я сразу поняла, что на этот раз придётся опять её успокаивать. Торри в последнее время плачет всё чаще, а врачи говорят, что она самый сложный пациент за последнее время. Не смотря на моё отвратное, порой мерзкое мышление, на деле я ни разу не показала этой девушке, что меня не заботят её проблемы и в целом она сама. Возможно, потому что это и не являлось правдой, но факт в другом — я зачастую злилась из-за её срывов, но было это лишь тогда, когда самой Торри со мной не было. А когда блондинка решает найти во мне успокоение, я беспрекословно ей это позволяю. Моя душа делится на две части и та, которая желает поделиться светом, всё же иногда затмевает порочную тьму. Наркотики испортили меня, вседозволенность со стороны родителей тоже, и время, чтобы понять это, я нашла здесь, в чёртовой клинике. Пожалуй, это один из её плюсов.
— Я не понимаю, почему они мучают меня. Я ведь безумно хочу помочь им, чтобы они отстали, но это так сложно, Мэди! — всхлипнула блондинка, падая на мою постель спиной кверху.
— Что им нужно было на этот раз, Ри? — ласково поинтересовалась я, поглаживая блондику по плечу. Одним из здешних развлечений было выслушивание рассказов Торри и других пациентов, чьи головы не покидают дурные мысли и представления. Но её рассказы всегда были интереснее, чем у других.
— Сказали, что я должна бежать отсюда и лететь в Арлингтон, на знаменитое военное кладбище, где захоронены участники войн. И среди тысяч могил я буду вынуждена найти какого-то мистера... я ведь даже не запомнила, как его зовут. Они не оставят меня в покое, да? Они навсегда в моей голове. Навечно!
— Неправда, Торри! Тебе обязательно помогут, как помогают всем здесь. Вспомни про своих замечательных родителей, они ходят к тебе каждую неделю, а у твоей матери столько печали в глазах. Каждый раз она надеется услышать, что ты идёшь на поправку.
— Но они говорят мне, что я не нуждаюсь в родителях. Может, я и вовсе не нужна им... Разве они будут врать мне?
— Не слушай их, Торри. Твоё ужасное расстройство заставляет тебя так думать. Попробуй вырваться из этих цепких лап, попробуй дать сознанию проясниться. Борись. Ты ведь не хочешь сбежать и попасть на Арлингтонское кладбище? Тогда будет очень-очень плохо.
Борись. Сказала та девушка, которая перерезала себе вены и, очевидно, после этого все её галлюцинации напросто исчезли. Браво, помогло. Полегчало то как! Этому способу, пожалуй, ставлю девять из десяти. Минус — вероятно, больно. Плюс — я не помню даже этой боли.
— Не хочу, — замотала головой блондинка, приподнявшись и разом убрав с покрасневшего личика слёзы.
— Супер, ты молодец. И ты справишься, слышишь? Я верю в тебя, Ри. И ты должна поверить.
Девушка задрожала, а губы её изогнулись в широкой искренней улыбке. Торри так крепко, быстро и резко обняла меня, что я опешила на несколько секунд. Неуверенно коснувшись руками её спины, я почувствовала, как сердце приятно трепещет. Я ещё кому-то нужна и не бесполезна. Мэдисон Болтон на что-то способна! Способна прекратить чей-то приступ, способна на помощь, способна на сочувствие. За последние месяцы мне уже стало казаться, что я разучилась чувствовать — только думать и размышлять, безэмоционально и холодно. Я будто спрятала все свои лишние переживания в толстый мешочек и убрала его в самую дальнюю комнатку в своём подсознании, прекрасно понимая, что чувствам сейчас нет места. Нет места слезам, отчаянию, ностальгии и скуке по Дарену. Я должна быть сильной, я должна бороться. Нужно мыслить стратегично, не нужно отвлекаться на всякие мелочи и сомневаться. Решительность. Скорость. Наблюдательность. Точный план. Чтобы суметь превзойти отца, надо думать иначе, не столь предсказуемо, как это может быть. Очевидно, отсюда я выберусь не скоро. Бегство из клиники — как смешно и иронично. После этого я смогу широко выдохнуть, на время затаиться и отдохнуть, выплакаться и наконец освежить память.
Роман с Дареном Лейквудом — миф или красивая история? Загадочная, местами примитивная сказка или порочная, выходящая за грань всех правил, реальность?