Глава 4
В школьном коридоре невозможно услышать собственные мысли. После прозвеневшего звонка ученики как маленькие насекомые вылезали из кабинетов, жалуясь на ворчливых с самого утра учителей. Недовольные лица смотрели друг на друга, передвигаясь по коридорам школы. Нейтан опоздал на первый урок, и если кто-то спросит: «почему», он ответит: «просто не хотел идти». Первый урок с мистером Уайтом — математиком, любившим говорить о смысле жизни и вспоминать о Ное больше остальных. Браун ненавидел учителя за его понимание. За его желание помочь.
Никто не понимал, что Нейтан не нуждается в помощи.
Год назад, когда Ной умирал на сырой земле на школьном стадионе, где старшекурсники в летнее время обедали, тогда один из братьев Браун нуждался в том, чтобы ему помогли. Но рядом никого не оказалось.
Ной умер из-за потери крови, всю ночь он пролежал на холодном газоне, а в шесть утра школьный охранник, делая плановый обход по территории, обнаружил тело. Никто из учащихся даже не знал, что в школьном дворе был труп. Потому что скорая помощь и полиция слишком быстро разобрались — убрали тело подростка, оградили место преступления и никому даже не разрешалось покидать учебный корпус.
Если бы Нейтан в тот день не потерялся в собственной обиде, не тренировался с утра и до вечера, бросая мяч в кольцо, он узнал бы о смерти брата раньше. Утром, когда мать разговаривала по телефону, ему стоило быть настойчивее, узнать, кто звонил и почему она плакала, пока готовила завтрак. Плакала и молчала. А потом быстро собралась и уехала, оставляя маленькую Лилибет с мужем. Если бы Нейтан меньше думал о себе и больше о других, он бы нашёл сообщение от Ноя раньше. И возможно смог бы его спасти. Но Браун узнал о том, что его брат умер только во время игры. В самое неподходящее время. И с тех пор каждый считает своим долгом подойти к бывшему капитану и предложить свою помощь.
Но он не нуждался в ней.
Ученики толпились возле своих шкафчиков, собирались в небольшие группы по три-пять человек, занимая всё место в проходе и о чём-то беззаботно болтая. Нейтан ненавидел их всех. Его рука потянулась к удавке на шее, Лили всё-таки заставила надеть форму. Он не носил рубашки и галстуки весь прошлый учебный год, и учителя ему позволяли.
В прошлом году Нейтан, не справляющийся с демонами в голове, разнёс четыре кабинета, и директор всё ему простил. В последней четверти десятого класса Браун пришёл в школу пьяным и угрожал убить всех, но даже этот поступок простили и забыли.
Нейтан ненавидел людей в своей школе. Их наигранные соболезнования, попытки оказать помощь и самое ужасное — все делали вид, что понимают его. Понимают, каково потерять родного брата, который был для тебя всем. С которым ты пришёл в спорт. Которому ты заменял родителей, потому что мама и папа были слишком заняты карьерой, чтобы посвящать время детям. Который поддерживал и направлял, стоило только Нейтану отклониться от верного курса.
Когда люди кого-то теряли, никто не знал, что они при этом чувствуют. Потому что боль у всех разная. Кто-то справляется с ней и живёт дальше, другие — прячут её глубоко внутри, чтобы не ранить себя и окружающих. Есть те, кто не скрывает эмоции, не боится рассказать о боли.
Нейтан не боялся кричать, затыкать рты тем, кто спрашивал про младшего брата, отталкивать тех, кто пытался помочь.
Помощь нужна остальным. Но не ему.
Браун зашёл в свой класс, рассматривая кабинет в поисках свободного места. Задние ряды и парочку первых парт заняты ребятами из команды. Взгляд Нейтана помрачнел. После своего ухода он оборвал все связи, ведущие к прошлому. Лучшие друзья, парни, с которыми вместе росли и планировали будущее, сейчас казались незнакомцами. Они больше не общались. Браун всех оттолкнул.
Он не мог быть рядом с ними.
Капитан чувствовал, что идёт вниз — под воду. Он тонул в собственной печали, демоны хватали его за все части тела и пытались оставить на дне. Поэтому Браун отталкивал от себя всех, в первую очередь — лучших друзей, которых он обязательно потянет за собой вниз. Они должны развиваться, добиваться успехов в спорте и учёбе, идти вперёд, а Нейтан, оставаясь их другом, помогал бы им лишь делать шаги назад.
Порой, чтобы спасти дорогих людей, нужно их оттолкнуть. Остаться одному во тьме, чтобы у других было больше света. И Браун ничего так не желал в жизни, как того, чтобы его лучшие друзья, его команда — сияли.
— Нейтан, — подросток повернул голову на голос учителя, миссис Киллиан стояла за его спиной со стопкой учебников, по правую от неё сторону стояли Тонкс и Скотт, ребята держали другие книги, которые, видимо, пригодятся школьникам на уроке. — Ты загородил проход, позволишь пройти?
Первый номер не изменился в лице. Он посмотрел на Скотта, сжал кулаки, когда взглянул на Кена, но не в силах что-либо сказать, он просто развернулся и прошёл ко кабинету, занимая свободную парту у окна. За ним внимательно наблюдали Лукас и Джастин, бывшие товарищи, сидевшие в другой половине класса. Они переглянулись, но ничего не сказали. Достаточно одного взгляда. На площадке глаза и знаки помогали им лучше, чем слова.
За секунду до того, как прозвенел звонок, Нейтан схватил свои вещи и вышел из кабинета. Миссис Киллиан выглядела обиженной, никак не могла понять, что она сделала не так, раз смогла вызвать у подростка настолько бурные эмоции. Нейтан весь урок сидел как на иголках, потому что учительница решила рассказать про разложение трупов. Брауну тема была не по душе.
После завершения учебного дня, Нейтан пытался решить дилемму, вставшую на его пути. Одна его половина желала встретиться с тренером. Мистер Брук был не просто его тренером и наставником, он являлся его лучшим другом. Единственным человеком, на которого Нейт мог смотреть без ненависти во взгляде. Джо без проблем отпустил своего лучшего игрока, с пониманием отнёсся к его выбору, и Браун безмерно был ему благодарен.
Вторая половина души сопротивлялась, не желала, чтобы встреча произошла. Появиться в кабинете тренера, значит, снова вернуться в прошлое, окунуться в воспоминания прошедших игр, вернуться в дни, когда всё ещё дышал Ной. Нейтан боялся столкнуться с тем, от чего бежал.
Когда Браун увидел Вильяма и Скотта в коридоре, смеющихся над очередной глупой шуткой второго, уверенности в действиях Нейтана стало в несколько раз меньше. После его ухода Вильям тоже оставил команду, и Нейт винил себя. Следом за капитаном ушли четверо парней. Четверо крепких и талантливых баскетболистов. Почему они не стали играть, Браун не знал. Но чувство вины с тех пор преследовало его каждую минуту.
Скотт и Лукас — двое лучших друзей, остались в команде, но уверенности в игре стало меньше. Как и огня в глазах. Они играли не потому, что любили баскетбол. А потому, что это их дело. То, что они умели делать лучше всего. И каждая их игра происходила на автопилоте. Поэтому они не могли выиграть. Поэтому Лили никогда не увидит «золотую» куртку победителя. Команда не была сплочённой. Каждый сам за себя — новый девиз «Тигров», и капитан даже не пытался что-либо изменить.
— Привет, — произнёс Вильям, проходя мимо Брауна. Они со Скоттом не остановились рядом с бывшим лучшим другом, чтобы перекинуться парой фраз. Не обнялись, потому что не виделись всё лето и в первые учебные дни тоже. Они встретились только сегодня в классе. И теперь в коридоре.
Вильям сдержанно улыбнулся, когда встретился взглядом с Нейтаном. Он понимал его. Знал, что глупые вопросы по типу: «как ты, дружище?» сейчас никому не нужны. Им с Нейтаном достаточно сдержанного «привет», чтобы понять, что никому не полегчало. И тихая печаль поселилась в душах обоих.
Малыш Вили, как его раньше называли товарищи по команде, был близок с Ноем. Они учились в одном классе, пока Браун не перешёл на класс старше, чтобы учиться вместе с братом. И ребята оба были младшими в команде, поэтому всегда держались вместе.
В глубине души Нейтан любил Вильяма за то, что он время от времени напоминал Брауну о своём существовании. При взгляде на девяносто седьмой номер он понимал, что не один. Они оба одиноки, несмотря на людей вокруг. Оба потеряли человека, который помогал им играть.
Пока Нейтан шёл по школе в сторону спортивного зала, где неподалёку располагался кабинет тренера, он продолжал взвешивать все «за» и «против». Он остановился напротив двери, когда понял, что чаша весов не склоняется ни в одну из сторон. Ничья. Занеся руку в воздухе, бывший капитан «Тигров» постучал по дереву, нажав на ручку, дверь открылась, и подросток зашёл внутрь.
Комнатка совсем не изменилась. За прошедший год у тренера нашлось больше барахла, однако незнакомые вещи совсем не казались чужими. Вдоль стены стоял шкаф, в котором Джо хранил кубки. С момента ухода Нейтана количество наград выросло всего на две.
В центре шкафа на полке стояли фотографии в рамках — игроки, которыми гордился Брук. Губы Нейтана растянулись в улыбке, когда он увидел себя и Ноя. Они находились на площадке, на снимке запечатлена их первая игра в восьмом классе, когда последний бросок Ноя принёс «Тиграм» победу. Нейтан так сильно обрадовался, что на радостях поднял брата на руки, фотограф успел запечатлеть этот момент. После вся команда подхватила инициативу, и они подбрасывали Ноя в воздухе — этот счастливый момент тоже попал на снимок, и фотография стояла следующей.
Помимо кубков и медалей в кабинете тренера было много инвентаря: мячи, скакалки, в самом углу пылились лыжи. Зачем-то Брук хранил старенький проигрыватель, на полу в коробке ржавели коньки. Тренер был ценителем старых вещей. И его увлечение передалось Нейтану, он тоже любил собирать хлам в своей комнате, чтобы избавиться от пустоты после ухода брата.
— Вы хотели видеть меня, мистер Брук? — спросил Нейтан, смотря на тренера. Джо сильно постарел за год.
Когда мальчики только начинали играть, ему не было ещё сорока. Сейчас тренеру сорок пять, но выглядел на все пятьдесят лет. Он вечно шутил, что до того момента, когда появились в школе «Тигры» волос на макушке было больше. Сейчас его голова полностью лысая, на лице больше морщин и обвисшей кожи. Под глазами тёмные впадины, словно Брук последний раз спал в прошлом году. Одно оставалось неизменным — на столе дымился кофе. Тренер всегда начинал и завершал свой день чашечкой кофе.
— Моя сестра удалила сообщения, оставленные вами. Но Лили сказала, что вы хотели со мной поговорить. Я здесь, — Нейтан развёл руки в стороны, не зная, что ему ещё сделать, чтобы Джо наконец-то заговорил.
Тренер выглядел так, будто не верил своим глазам. Он внимательно смотрел на ученика старшей школы, словно пытался запомнить момент, когда Браун лично вошёл в его кабинет после года отсутствия.
— Вы как обычно потеряли дар речи из-за меня? — улыбнулся подросток.
— Я рад тебя видеть, Нейт, — вымолвил тренер, поднимаясь на ноги и подходя к ученику, заключая его в крепкие, тёплые объятия. Нейтан уверен, что таким образом Джо просто пытался скрыть свои слёзы.
Браун избегал тренера, команду, площадку. Он не присутствовал ни на одной из игр (не считая товарищеский матч в начале учебного года), уроки физкультуры, которые проводил Брук, избегал. А Джо по старой памяти рисовал ему оценки в журнале, будто мальчишка ходит на каждый его урок. Он всеми способами пытался оградить любимого капитана от проблем.
— Я обязательно передам малышке Лили шоколадку. Полагаю, сообщения удалила Агнес? — говорил тренер. Он отпустил Нейтана и вернулся на место, устраиваясь в старом кресле. Браун сел напротив на неудобном пластиковом стуле, кивая на вопрос Брука. — Она возненавидела спорт так же, как и ты?
— Думаю, нет, — пожал плечами парень. — Просто она заботится обо мне. Я не знал, стоит ли мне приходить к вам сегодня. Но вы так много дали мне, воспитали в нас с Ноем настоящих бойцов. Я должен вам, мистер Брук, поэтому пришёл.
— У меня мурашки по коже, когда ты называешь меня по фамилии, — скривив лицо и демонстрируя руку с гусиной кожей, говорил Джо. Нейтан слабо улыбнулся. — Просто тренер, Нейт.
— Вы больше не мой тренер.
— Я буду оставаться твоим тренером до самой смерти, — недовольно отвечал Брук.
Нейтан кивнул. Ему проще согласиться, чем развязать очередной спор.
— Как ты провёл лето? Тяжело вернуться на учёбу?
— Всё лето работал, чтобы меньше времени проводить дома, — признался Браун. — Лили отправили к бабушке, поэтому не было необходимости присматривать за ней. А учёба... Быть выпускником ответственно, — ответил Нейтан, вспоминая слова учителя математики.
— Ты играешь, сынок? — наконец-то спросил тренер.
Нейтана затрясло, будто по его телу пустили разряд тока. Он знал, что в кабинете тренера они будут разговаривать про баскетбол, мысленно даже готовился к этому, но услышать вопрос в живую и дать на него честный ответ — тяжелее, чем можно подумать.
Тренер смотрел на бывшего капитана и даже не думал о том, чтобы поменять вопрос. Он отличался от других тем, что не жалел Нейтана. Не избегал тем, которые ранили его. Он относился к подростку так, как относился всегда, не менял свой характер и не подстраивался под мальчика, чтобы сделать ему лучше и не ранить его шаткую душевную организацию. За это Браун и любил его. За его нормальное отношение. За то, что Джо не был лицемером.
— Я видел тебя на площадке пару ночей назад. В парке, где вы с Ноем раньше играли каждый день, — продолжал говорить тренер. У Нейтана пересохло в горле. — И часто ты там играешь в одиночестве?
— Каждую ночь, — признался Браун.
— Ты бросил игру, но игра никогда не бросит тебя, — кивнул тренер Джо. — Ты продолжаешь играть в одиночестве с тех самых пор как ушёл?
Нейтан снова кивнул. Он чувствовал себя настоящим идиотом, потому что кроме слабых кивков головы он ничего не смог сказать или сделать
— Нет желания вернуться в команду?
Глаза Брауна расширились, он стал похож на напуганного кота, загнанного в угол злыми собаками. Возможность вернуться к «Тиграм» привлекала любого, кто когда-то вообще играл за эту команду. Потому что «Тигры» — не просто баскетбольный клуб, созданный директором для галочки. Эта команда когда-то была настоящей семьёй. Но после смерти одного члена семьи, который выполнял роль фундамента, всё развалилось. От родных людей ничего не осталось.
— Нет, тренер, — прочистив горло, чтобы ответ казался более уверенным, ответил Нейтан. Он сжал руку на подлокотнике пластмассового стула, пытаясь держать себя в здравом и трезвом уме. — Я никогда не вернусь.
— Но ты продолжаешь играть.
— Играть ночью в пустом парке просто для того, чтобы не потерять форму, — объяснял Браун. — Я вырос с мячом в руках, тренер. Разумеется баскетбол никогда не отпустит меня.
— Когда-то ты мечтал, чтобы каждый твой день был наполнен матчами. Грустил во время длинных перерывов между играми, сам находил для нашей школы соперников, лишь бы не сидеть без дела. Что изменилось, Нейтан? Ты всё тот же парень с горящими глазами. Баскетбол не отпускает тебя, ты продолжаешь играть и тратить свой талант в безлюдном парке, так почему бы тебе не приносить пользу школе, нашей команде? Та же игра, что и в парке, но в команде, в составе семьи.
— Глаза погасли, — Нейтан столкнулся взглядами с тренером, чтобы доказать ему правдивость своих слов. — Желание быть кем-то в спорте умерло вместе с Ноем.
— Ты не можешь губить свою жизнь из-за боли от утраты. У тебя огромный потенциал, у тебя талант, Нейтан! — злился тренер. — Сейчас ты выпускник, в следующем году поступишь в университет и сможешь играть с другими командами, чей уровень будет выше нашего, школьного. Если ты постараешься в этому году, то зарекомендуешь себя с хорошей стороны, все колледжи и университеты в городе захотят забрать тебя к себе. Ты сможешь даже выбрать университет в другой стране, сынок.
— Хватит, — повысил голос Нейтан.
— Посмотри правде глаза, ваша с Ноем мечта на двоих была лишь твоей мечтой! Вы не играли бы за один клуб после выпуска, не поступили бы в один университет. Ной не был таким, как ты. Он играл не ради игры. Он играл ради тебя.
— Тренер, перестаньте.
— Ты самый талантливый игрок на моей памяти. Капитана лучше тебя для «Тигров» на не найти. Тонкс — глупый парень, он не знает, что ему делать. Каждый раз бежит за советом ко мне, словно я его мамочка. А ты, Нейт, всегда находил выход из ситуации без моего вмешательства. Ты прирождённый лидер. Ты всегда был сердцем команды...
— Сердцем команды всегда был Ной, — сквозь зубы произнёс Нейтан, перебивая речь Брука.
— Нет, сынок, сердцем «Тигров» всегда был ты. Когда мы собирали команду, и вы с Ноем пришли на пробы, я сразу понял, что без тебя «Тигров» не будет. Ной несомненно был талантливым парнем, ничуть не хуже тебя, в скорости он даже превосходил, однако его страсть лежала к другому делу. Он играл ради тебя. А ты выходил на площадку ради чувства победы, ради атмосферы, которая витала в воздухе. Команда шла вперёд благодаря тебе. Неужели ты не скучаешь?
— Безумно, — прошептал Браун.
По его щекам скатывались слёзы. И тренер даже немного винил себя в том, что довёл ученика до такого состояния, однако он не собирался отступать. Он поставил себе цель — пробить броню Брауна, даже если это причинит мальчику много боли.
— Я каждый грёбаный день скучаю по парням, по площадке, по вам, тренер. Матчи снятся мне каждую ночь. Поэтому я тренируюсь один в парке, чтобы не сойти с ума. Баскетбол не отпускает меня. Но ещё я скучаю по брату, тренер, — Нейтан замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. — Если я был сердцем «Тигров», то Ной был двигателем команды. Да, он любил больше науку, а спорт терпеть не мог, но он продолжал выходить на площадку и доказывать всем, что он на своём месте, несмотря на наше отличие. Я не могу вернуться, потому что игра со зрителями, наши болельщики, даже наши парни — всё напоминает о том дне. Я ушёл не потому, что Ноя больше не будет в команде. А потому, что каждый раз, когда я заходил в спортивный зал, видел кольцо, трибуны, я думал только о том дне, когда мы узнали о смерти Ноя.
— Ты сломлен, сынок. И психологическая травма не позволяет тебе вернуться, — кивнул головой тренер, понимая суть проблемы. — Тебе нужна помощь, Нейт.
— Нет, не нужна.
— Я хочу тебе помочь, — стоял на своём Брук. — Но не могу, пока ты не позволишь. Пойми, смерть Ноя — не твоя вина. И ты справишься с потерей только после того, как переступишь через себя. Когда начнёшь делать то, что причиняет тебе боль. Ты закрываешься от того, что произошло. Но если ты откроешься, позволишь боли пронзить тебя, то будет тяжело совсем немного, а потом ты справишься.
— Я не вернусь, — повторил Нейтан и поднялся на ноги. — Вы справитесь и без меня.
— Если осенний сезон мы закончим так же плохо, как и прошлый, я уйду с поста тренера.
Нейтан остановился. Голос тренера ударил его по голове. «Тигры» могли прожить без Брауна, игроков можно заменить, и хорошего лидера найти не тяжело. Но невозможно найти второго тренера, который будет так же хорош, как Джо Брук. Он вырастил большинство ребят, команда была его семьёй так же, как и для парней. И его уход поставит крест на клубе. Не будет Брука, не будет и «Тигров».
— Это шантаж? — спросил Нейтан, поворачиваясь к тренеру.
— Нет, просто хочу, чтобы ты знал, — качал головой тренер. — Я понимаю тебя, Нейт. И не буду заставлять вернуться. Но ты должен знать, что без талантливых игроков нам не справиться. И я не справляюсь один. Эти ребята всегда шли за тобой, за Тонксом они идти не собираются, поэтому мы в таком дерьме. Мы на самом дне, и у нас осталось два пути — вырваться из болота на самый верх и показать всем, что мы не сломлены; или опуститься ещё ниже и похоронить «Тигров».
— Был рад тренироваться у вас, тренер, — произнёс Браун, сдерживая дрожь в голосе. — Очень жаль, что команда останется без великолепного тренера. Но они справятся. И без вас, и без меня. Незаменимых нет.
— Ты не понял, малыш, — слишком печальным голосом произнёс Джо, вызывая у Нейтана мурашки по коже. — Команды больше не будет, директор её расформирует. Ему надоели наши поражения, школьный бюджет уходит на команду, а она не приносит ничего в ответ. Если до конца учебного года мы не станем лучше, «Тигров» больше не будет. Поэтому я обратился к тебе. Я знаю, что тебе тяжело. И если бы я не увидел тебя в парке на площадке поздно ночью, я бы даже не обращался к тебе. Но я вижу, что ты всё ещё горишь при виде баскетбола. И как бы ты не пытался меня убедить, твои глаза никогда не погаснут. Я разделяю с тобой твою боль, Нейтан. И хочу помочь. Порой, чтобы исцелиться, нужно вернуться к тому, что делает тебе очень больно. Подумай до конца недели над моим предложением.
— До свидания, тренер.
Нейтан вышел за дверь на трясущихся ногах. Он отошёл от кабинета Брука, спрятался в первом попавшемся пустом классе и опустился на пол, пряча голову между коленей. Он не может всё разрушить. Разрушить жизнь всех, кого он любил. Лишить будущих молодых спортсменов команды. Нейтан жил ради «Тигров», ради своих парней он поднимался каждый день с постели. Несмотря на ноющую боль в мышцах, на усталость — он шёл вперёд. И Браун хотел, чтобы будущие ребята, которые будут в команде после его выпуска из школы, прожили те же счастливые моменты.
Они с Ноем первые попали в состав. Тренер Брук так сильно проникся к парням, талант которых поразил его с первых минут, что позволил им помогать выбирать оставшихся игроков. Нейтан с младшим братом помогали создавать «Тигров», лично отбирали игроков, не спали ночами, придумывая, чем удивить всех на площадке.
Браун не мог всё разрушить из-за собственного страха. Из-за боли, не утихающей в груди со дня смерти Ноя. «Тигры» не должны умирать. Они должны получить шанс, должны заново обрести веру. Нейтан должен сохранить семью, которую они с братом обрели.