"Пожалуйста, будь моим смыслом!..

На следующее утро Максим постарался встать как можно раньше и первым делом отправился во двор, где по привычке собирались его одноклассники, чтобы выкурить одну-другую перед школой. Но выйдя из дома и пару минут посидев на покосившихся качелях, покрытых потрескавшейся краской, он решил слегка изменить свой маршрут и направился в сторону улицы 8 Марта, в многочисленных пятиэтажках которой жила Оксана. Серьёзно поговорить именно с ней ему хотелось больше всего, потому что он отлично знал свою одноклассницу, у которой был крайне трудный характер. Юноша после того откровенного разговора с Олей сразу же догадался, что именно она была организатором этого глупого и непростительного бойкота.

Оставив позади солидные краснокирпичные дома на Планетной улице, Максим перешёл дорогу и оказался среди старых, немного потрёпанных временем хрущёвок.

Пройдя через узкий проход, парень быстро миновал большую зловонную помойку и, подняв глаза, увидел уже постепенно начавшее обрушаться белое здание – дом Оксаны. Подъездная дверь была приоткрыта и юноша, воспользовавшись случаем, быстро юркнул в неё.

Поморщившись от сильного подъездного запаха сырости и кошачьей мочи, Максим быстро поднялся на четвёртый этаж и, оказавшись у нужной двери, уверенно забарабанил в неё. Ему открыли не сразу и перед тем, как впустить нежданного утреннего гостя, хриплый женский голос в квартире произнёс:

— Кто это ещё?

— Это Максим, одноклассник Оксаны. Извините, что так рано, я к ней по важному делу.

В ответ ему была тишина, которая через мгновение была нарушена звуком медленно открывающейся с противным скрипом двери. На пороге юношу встретила мама Оксаны, Нина Васильевна. Женщина была одета в старый грязный халат и выглядела как человек, который очень много пьёт или плачет, под её глазами были заметны мешки и тёмные круги, должно быть от недосыпа, либо же всё-таки от частого употребления спиртного. Нина Васильевна виновато улыбнулась и произнесла:

— Входи, Максик, у нас тут только не прибрано совсем... Оксанкина комната прямо и налево. Ты то вообще и сам знаешь.

Парень кивнул и вошёл в скромное жилище своей одноклассницы. В квартире царил кавардак, было заметно, что семья Оксаны уже очень давно нуждается в ремонте и хорошей мебели. В длинном, тускло освещённом единственной лампочкой коридоре на грязной резинке по-старомодному висело скомканное бельё. Пахло спиртным, кошатиной и табаком.

Дойдя до комнаты одноклассницы, Максим постучал костяшками пальцев по обклеенной плакатами с изображением рок-групп двери и не дожидаясь ответа, распахнул её. На старой с выпрыгнувшими тут и там пружинами тахте сидела Оксана, которая пыталась расчесать свои рыжие непослушные волосы.

Заметив одноклассника, девушка сначала смутилась обстановки вокруг неё, но затем, нацепив своё привычное высокомерное выражение лица, произнесла:

— Максичка, солнышко моё... Какими судьбами?

— Оксан, я по делу, – строго ответил юноша и сел на стул возле заваленного учебниками и тетрадями письменного стола.

— Внимательно тебя слушаю! — также заигрывая ответила девушка, глядя в небольшое зеркало у себя в руках.

— Слушай, а зачем ты новенькой бойкот устроила? Она тебе что помешала чем-то? Я-то думал, она гадость какую сделала, а всё, наоборот, оказалось! — строго произнёс Максим.

— Какой бойкот, Максичка? — изобразив непонимание и захлопав чёрными ресницами, ответила девушка.

— Такой! Не придуривайся, твоих же рук дело. Знаю я всё! — рассерженно произнёс молодой человек и выдернул из рук одноклассницы зеркало.

Оксана сначала испугалась такого строгого тона юноши, но потом нахмурила лоб:

— А кто она такая вообще, чтобы правила свои устанавливать?

— Она правды хотела! И учительнице помочь, поддержать нового человека. А вы как гиены, точнее ты, а они твоя свита. Только какая ты королева? Живёшь как в помойке, а строишь из себя не пойми что! И поступки у тебя совсем не благородные, Олька из-за вас в больнице теперь! – гаркнул Максим и приблизился своим лицом вплотную к лицу собеседницы.

В этот момент Оксана неожиданно осунулась, и на глазах у неё появились слёзы стыда и испуга. В миг пропала роковая рыжая бестия, и перед Максимом оказалась бедная, хорошо побитая судьбой школьница, которая за своей маской хищницы скрывала слабую и ранимую душу.

— Да что ты знаешь о моей жизни... — тихо произнесла Оксана сквозь зубы, и из глаз у неё прыснули слёзы.

— Прости! – ослабив напор, произнёс Максим:

— Всё я знаю и знал. А сегодня убедился. Теперь понятно, почему на родительских собраниях у тебя вечно никого не было, – смягчился юноша и подошёл к окну, опершись на пыльный подоконник.

— Мама стала пить, как только папа погиб... – с пустотой во взгляде ответила девушка:

— Вернее, когда он без вести пропал, о смерти его узнали только через полгода. Мамке и похоронить-то его толком не дали... Тело в ужасном состоянии, – было видно, как Оксане больно говорить о таких вещах.

— Папу убили, а того, кто убил, не посадили, не нашли типа. А я ведь знаю, что прикрыли мента, как обычно! Ну или своего... – девушка посмотрела на одноклассника глазами полными ненависти.

— И ты теперь решила всем подряд мстить? – спросил юноша.

— Злюсь на всех, что никто ничего не смог сделать! Мать тоже дура. Очень быстро сдалась... – произнесла девушка и пересела на пыльный, накрытый красной клеёнкой подоконник, со всей силы пнув рядом стоящий стул.

— Мать прекрати обвинять. Зато ты можешь сделать и всё исправить, – ответил Максим и подошёл к девушке.

— Да что? Его не вернуть уже, Макс! – воскликнула Оксана и опустила голову на колени.

— Его не вернуть. А вот тебя и маму вернуть к настоящей жизни ещё можно попробовать.

— Ну и как же? – с грустной усмешкой в голосе спросила Оксана.

— Для начала тебе надо попросить прощения у Оли. Оксан, ты не злая, я знаю тебя с самого детства. Просто тебя и твою маму очень сильно обидели. Но самой обижать не надо. Тебе от этого лучше не станет.

— А от чего станет? - с отчаянием в голосе спросила девушка, размазав кулаком потекшую по щекам тушь.

— От прощения. Прежде всего, самой себя.

В тот же день Алёна Михайловна, воспользовавшись тем, что её уроки начинались только в 11 часов, решила первым делом навестить родителей Оли. Ей совсем не нравилась атмосфера в семье болеющей ученицы, поэтому она посчитала крайне необходимым решить эту проблему раз и навсегда.

— Кто там? – послышался слабый голос за плотно закрытой дверью.

— Здравствуйте, это Алёна Михайловна, классный руководитель вашей дочери Оли. Последний раз мы виделись с Вами в больнице.

— Да, минуту! – скоро ответили из-за двери, и через мгновение послышался скрежет ключа в замке.

Дверь отворилась, и из-за неё показалось уставшее, очень бледное лицо Елены Олеговны.

— Ох, здравствуйте. Что-то случилось? Оля опять наполучала двоек по математике перед тем, как попасть в больницу? Будут проблемы с аттестацией теперь? — встревоженно затараторила женщина.

— Нет-нет, что вы! У вас чудесная дочь, и алгебру с геометрией она стала подтягивать... Но, вы оказались правы, я действительно пришла с целью поговорить о ней, – ответила Алёна Михайловна: – скажите, ваш муж дома?

— Да, да, – ответила Елена Олеговна и повернувшись в сторону одной из комнат громко произнесла: – Серёж! Пришла учительница Оли, она хочет с нами о чём-то поговорить.

Усадив учительницу на мягкий диван в гостиной, Елена нервно присела на табурет возле мужа и, положив обе руки на стол ладонями вниз, внимательно взглянула на женщину.

— Алёна Михайловна, мы готовы внимательно вас слушать, – строго произнёс Сергей Владимирович и взял свою жену за руку.

— Хорошо. Спасибо, – ответила учительница и с заметным волнением отпила немного чая из своей чашки.

Родители девушки с нетерпением смотрели на учительницу. Тяжело вздохнув, Алёна Михайловна начала свой длинный монолог, на протяжении которого Елена Олеговна не раз начинала плакать, а Сергей резко вставал и начинал нервно ходить по комнате. Педагог рассказала родителям о том, как Оля не раз не хотела идти домой из-за родительских ссор, винила себя в гибели младшей сестры и во многих других вещах, которые страшной болью и раскаянием отзывались в сердцах бедных, не нарочно забывших о своём любимом ребёнке, родителях.

Когда учительница завершила свою тревожную речь, мама Оли воскликнула со слезами:

— Боже, да почему она нам ничего не сказала? Почему не поделилась, что так винит себя в том, что случилось с нашей Яночкой!

Произнеся имя погибшей дочери, женщина расплакалась ещё сильнее.

— Это я во всём виновата... Вечно срывалась на ней. Из-за этого горя всё как в тумане порой... Я совсем разучилась сдерживать ненужные эмоции.

Сергей в свою очередь крепко сжал плечо жены и с раскаянием произнёс:

— Что же мы за родители такие? За своим горем забыли про Ольгу. Её творчество, интересы...

Мужчина провёл по всклокоченным волосам и сел рядом с женой.

— Извините, что так бесцеремонно влезла в вашу историю. Но я просто не могла смотреть, как такая чудесная семья рушится. Как в ней погибает прекрасный добрый ребёнок. Я должна была вам это всё рассказать, ведь Вы её мама и папа. У вас больше не будет людей ближе, чем вы сами.

— Алёна Михайловна, что вы, спасибо! – произнесла Елена Олеговна и взяла учительницу за руки: – что же нам теперь делать? Оленька в больнице и неизвестно, что будет дальше...

Учительница в ответ крепко сжала руки своей собеседницы и с добротой сказала:

— Срочно ехать к ней и сказать, как вы её любите, и что она ни в чём не виновата. А ещё, что у вас обязательно будет всё так же хорошо, как раньше.