Звезда империи

Ветер свистел в ушах, обдувая меня всего, лошадь стрелой неслась вперёд, поднимая густые клубы серой пыли, стелившейся широким шлейфом за нами. Я крепко держал поводья, прижимаясь всем телом к лошади, боясь с неё упасть на такой большой скорости. Мимо меня проносились большие поля со спелыми колосьями, качавшимися на ветру, конца которым не было видно. Я снова отправлялся неизвестно куда, снова двигался навстречу неизвестности, был свободен как ветер, и это не могло меня не радовать. Я был в предвкушении чего-то нового и прекрасного, что для меня было одним и тем же, ведь всё новое кажется прекрасным, так как вкус неизведанного всегда бывает сладок. Даже просто продвигаясь вперёд на север, я смотрел по сторонам и получал от этого удовольствие, хотя вокруг меня не было ничего кроме похожих друг на друга полей. Я чувствовал себя первопроходцем новых земель, первым прокладывающим путь для всех остальных, хоть и понимал, что по этой дороге до меня прошло бесчисленное множество людей, превративших обычное заросшее травой поле в дорогу, вытоптанную за много лет беспрерывной ходьбы.

Меня нисколько не смущало путешествие в одиночку, любой другой человек предпочёл бы отправиться в путь с кем-то, желательно с большой компанией друзей или просто знакомых ему людей, а на худой конец вообще хоть с кем-нибудь, с кем можно будет поговорить в дороге, чтобы отвлечься от скучного одиночества в пути. Но это было не для меня, всю жизнь я умел ценить одиночество, и мне его не хватало, потому что для меня одиночество было единственной возможностью остаться наедине с собой. Когда я оставался один, мне не приходилось делать ничего из того, что я не любил. Мне не надо было себя вести так, как положено, не было никаких глупых правил, выдуманных людьми непонятно зачем, каждый мой поступок был осмыслен и совершался с какой-то целью. Когда я находился рядом с кем-то, приходилось слушать глупые разговоры непонятно о чём и даже иногда принимать в них участие, что особенно было неприятно. Находясь рядом с глупыми людьми, сам понемногу становишься глупее с каждым днём, пока не опускаешься до их уровня, замечая за собой новые черты характера и простоту в суждениях. Все окружающие люди казались мне топким болотом, в котором я очень не хотел увязать, привыкая со временем к окружающим меня вещам и переставая замечать несовершенство этого мира.

Широкая дорога вела меня вперёд, упираясь своим концом прямо в горизонт, конца которой не было видно, и казалось, что его никогда не будет, наверное, из-за того, что дорога была очень прямой и была похожа на стрелу, выпущенную кем-то в бесконечность. Усилившийся ветер поднимал в воздух клубы сухой серой пыли, высушенной за много дней палящим солнцем, и крутил в воздухе, отчего ничего вокруг не было видно дальше, чем на пятьдесят шагов. Не желая налететь с разбегу на большой камень, который может лежать на дороге, я сбавил ход лошади и поехал шагом, рассматривая дорогу передо мной, которую стало почти не видно из-за пыльного ветра, который стал дуть ещё сильней.

Через несколько шагов я увидел перед собой то, что сначала мне показалось обманом зрения, но я действительно это видел! Прямо передо мной была развилка, дорога, по которой я скакал на север, теперь разделялась на две. Я не мог поверить своим глазам, ведь на карте была только одна серая линия, тянувшаяся из Маралла в Берг, но здесь их было сразу две, и не было ясно какая из них нужная. Я пребывал в замешательстве, надо было выбрать одну из них, не стоять же на распутье вечно. Но я не знал, куда каждая из двух дорог меня приведёт, и как назло поднявшийся ветер не давал ничего увидеть дальше нескольких десятков шагов, поэтому я сначала поехал по одной из них, намереваясь вернуться к развилке в случае, если пойму, что еду не туда.

Поскольку никакой разницы между дорогами не было видно, немного подумав, я выбрал левую. Мне оставалось только надеяться на то, что она меня приведёт именно туда, куда мне надо, ведь если я выбрал не ту дорогу, то мне придётся долго бродить по просторам империи, прежде чем я пойму, что ошибся. Притом это, скорее всего, была не последняя развилка на моём пути к Бергу. Примерно шагов сто дорога была ровной и широкой, но потом стала петлять, разветвляясь на несколько узких дорожек. Это явно была не главная дорога, ведущая на север, наверное, именно поэтому её не было на моей карте, и мне надо было возвращаться обратно.

На развилке меня ждала небольшая неожиданность в лице остановившегося там пожилого мужчины, крутившегося вокруг тощего животного, скорее всего являвшегося лошадью, но больше похожего на измученную голодом большую собаку. Он торопливо натягивал кожаные ремни, крепившие большие баулы к телу лошади, нагромождённые друг на друга. Глядя на это несчастное животное, я не понимал, как эта кляча может стоять с таким грузом на спине, да ещё и тащить его куда-то вместе со своим хозяином. Мужчина явно направлялся туда же, куда и я, вероятно, он был бродячим торговцем, везущим товары из Маралла, и нам пока что было по пути.

– Вы направляетесь на север? – спросил я его.

От неожиданности тот вздрогнул и, оглянувшись, ответил:

– Да, на север. Вы тоже направляетесь туда?

– Да, мне надо добраться до Берга. Куда ведёт эта дорога? – спросил я, показывая на вторую.

– Она ведёт к порту, а потом дальше на северо-запад к самому Бергу.

– А вот эта? – спросил я, кивнув в сторону той, по которой поехал.

– А эта ведёт в сторону чьих-то владений, точно не знаю. А вы что, заблудились?

– Да, не понял, какая из них нужная.

– Да, я когда-то тоже был озадачен этим, когда впервые отправился из Маралла обратно в Берг. А ваш путь, значит, тоже лежит до Берга?

– Да, мне надо попасть именно туда, – ответил я, не вдаваясь в подробности моего пути.

– Ну, значит нам по пути. А впереди будет ещё много распутий, но я их все знаю как свои пять пальцев, – сказал он, добро улыбнувшись.

– Это хорошо, потому что я не очень хорошо знаю эти дороги, я здесь впервые.

– Я уже много лет езжу из Берга в Маралл и обратно, каждая тропинка на этом пути мне знакома, – сказал он, взбираясь на свою клячу.

Не могу сказать, что я был рад своему новому попутчику, ведь я бы предпочёл добраться до Огненного хребта в одиночку, но моё незнание дорог империи заставило меня смириться. Тем более этот старик показался мне хорошим человеком, от которого не стоило ждать ничего плохого.

– Вы едете в Берг по делу? – поинтересовался он, когда мы тронулись.

– Да, у меня там дела.

– Не подумайте, что я излишне любопытен, просто редко встретишь людей, направляющихся в наш город. В нём нечего делать человеку, который родился в других местах, даже безумцу не захочется туда переселиться.

– У меня в этом городе совсем другие дела, я не собираюсь в нём надолго задерживаться.

– Я бы тоже там не жил, если бы не мои дети, – сказал он, вздохнув, – в этом городе очень трудно жить, я с самой молодости езжу в Маралл за разными товарами и привожу их в Берг для продажи. Работа несладкая, но зато я могу кормить всю свою семью. Эх, бедные мои детишки, они всю свою жизнь так и проживут в этом зловонном городе, не увидев нормальной жизни.

– Всё ведь может ещё образоваться, – постарался я подбодрить моего попутчика, видя, что он совсем поник.

– Если бы всё было так просто, то я бы уже давно переселился с моими детишками куда-нибудь в другое место. Но для этого нужны большие деньги, очень большие. На постройку нового дома у меня уже нет сил, а на покупку не хватит всех моих денег, даже если я продам свои последние штаны. У нас в Берге есть неплохой дом, оставшийся мне в наследство от родителей, но кто захочет купить его? Разве что безумец, которому в других местах нет приюта.

– Это правда, что Берг когда-то был тюрьмой? – спросил я после непродолжительного молчания.

– Да, а вы разве не знали? Когда-то на месте нашего города была большая тюрьма, в которую свозили заключённых со всех городов, все хотели преступников отправить куда-нибудь подальше от остальных людей. Для этого выбрали абсолютно непригодное для проживания место и построили там большую тюрьму, в которую могли бы вместиться все заключённые со всей империи. Но со временем эта тюрьма стала никому не нужной, и её забросили. Камни, из которой она была построена, растащили для своих домов поселившиеся рядом с ней освобождённые когда-то заключённые. Теперь на этом месте стоит наш город, в котором живут потомки тех заключённых и все, кому больше негде жить. А жизнь у нас в городе – сущее наказание для того, кто вырос не в наших краях. Земля у нас плохая, и на ней толком ничего не растёт, но всё равно она очень высоко ценится у жителей Берга, потому что других источников еды у нас нет, не считая лесов. Но и там обитает не так уж много пригодной в пищу живности.

– Теперь я понимаю, почему эта лошадь похожа на ходячий труп, – сказал я, ткнув пальцем в ковылявшее костлявое создание под ним.

– Этот труп считается у нас в городе большой роскошью, хоть он и не похож на вашу красивую лошадь, – ответил он рассмеявшись.

– А что будет, когда она сдохнет?

– Придётся покупать новую, часть вырученных денег я всегда откладываю на новую лошадь, эта мне прослужила уже девять лет, и я ею очень дорожу, хоть она уже и не такая резвая, какой была когда-то. А вас как зовут? Мы уже какое-то время разговариваем, и до сих пор не знаем наших имён.

– Меня зовут Арслан.

– А меня Аввакум, так меня назвали в честь моего деда. Хороший был человек, его и сейчас многие помнят в нашем городе.

– А за Бергом есть дорога? – спросил я его вдруг, потому что эта мысль пришла ко мне в голову.

– За Бергом? Ещё дальше? Зачем там нужна дорога? Дальше нашего города только леса и горы.

– Значит, до Огненного хребта нет дороги?

– Нет, кому она может понадобиться? Не направляетесь ли вы к Огненному хребту? – спросил он, подозрительно посмотрев на меня.

– Ну, вообще-то да, именно туда я и направляюсь. На моей карте нет дороги, поэтому я решил узнать заранее.

– Я не знаю, зачем вам туда ехать, но мне не нравится эта затея. Плохое это место, туда лучше не отправляться.

– Я слышал истории про исчезнувших там людей, которые решили пересечь Огненный хребет, но, скорее всего, это просто чей-то вымысел.

– Я бы не стал так говорить, во всех историях есть доля правды, а в этих доля очень большая. Не один раз отчаянные смельчаки уходили в горы, ища там несметные богатства, и лишь некоторым удавалось вернуться оттуда живыми. Многие пропадали бесследно, но находились новые безумцы, готовые отправиться в это гиблое место, и они тоже там пропадали.

– Может быть, они там нашли своё счастье, – сказал я смеясь.

– От них не было никаких вестей. Тот, кто не вернулся через пару дней, не возвращался уже никогда. Это гиблое место, попав в которое уже нельзя выбраться. Человек может днями бродить в поисках обратной дороги, так ничего и не найдя. Видимо, это место боги сделали для того, чтобы заводить туда плохих людей, чем-то их разгневавших за свою жизнь. Я вижу, что вы человек хороший, и поэтому не хочу, чтобы вы туда отправлялись, незачем губить свою жизнь понапрасну в этих горах.

Вид у Аввакума был очень серьёзный, когда он рассказывал про Огненный хребет, но верить ему мне очень не хотелось. Не мог он точно знать об опасностях, таившихся в тех горах, ни разу там не побывав. Тем более я не собирался пересекать хребет, мне лишь нужно было найти две дороги, ведущие к горбатой горе, чтобы найти путь к месту нахождения Звезды империи.

– Вижу я, что мои слова не убедили вас, – сказал Аввакум, отрывая меня от размышлений.

– Очень даже убедили, – поспешил я заверить его, – теперь я буду иметь в виду, что пытаться пересечь Огненный хребет не стоит, да и не собирался я этого делать, честно говоря. Мне надо лишь добраться до него и вернуться обратно в Маралл.

Я сказал это с серьёзным видом, но на Аввакума мои слова не произвели должного впечатления, он всё равно своим видом давал понять, что считает меня безумным искателем приключений, отправляющимся на покорение смертельно опасных гор.

– Вы знаете что-нибудь про великие завоевания императора Казиуса? – спросил я, пытаясь увести разговор в сторону.

– Про великие завоевания? Да, я многое о них знаю, я знаю очень много про былые времена. Сейчас сто девяносто седьмой год Второй эпохи, начало которой положил император Казиус, подчинив себе всех остальных царей. До этого времени всеми землями управлял Великий совет, пользовавшийся большим влиянием и уважением, но со временем его влияние стало уменьшаться, каждый царь хотел самостоятельно управлять своими землями, иметь свою армию для того, чтобы суметь защитить свои земли от чьего-либо посягательства. И чем более могущественными становились правители разных земель, тем меньше они прислушивались к Великому совету, у каждого появились свои законы, каждый жил как хотел. В последние годы Первой эпохи никому уже не было дела до Великого совета, начались междоусобные войны между некоторыми знатными родами, желающими завладеть чужими землями, сделав себя ещё богаче. Это внесло разлад между многими правителями, порвавшими торговые отношения друг с другом из-за постоянных стычек своих подчинённых, дело шло к серьёзным войнам, кто-то уже даже хотел захватить и разграбить Город пяти царей. Со всем этим решил покончить царь Маралла по имени Казиус. Он собрал всех молодых и сильных мужчин со своих земель, дал им в руки оружие и обучил с ним обращаться, создав самую сильную армию среди всех существовавших в то время. В его армии могли служить даже простолюдины, готовые отдать свою жизнь на поле боя. Собрав воедино такую силу, Казиус подчинил себе всех остальных правителей, одного за другим. Кто-то пытался ему сопротивляться, но сила его армии была огромной, и не было ему равных на поле боя. В конце концов, он оказался единственным властителем во всех известных землях, названных империей, которой стал править он – император Казиус. После великих завоеваний на всей территории империи воцарился мир и порядок, Великий совет был упразднён за ненадобностью. Казиус издал новые законы, призванные служить на благо империи и всех проживающих в ней людей, стоять на защите справедливости и прав каждого человека, в том числе и простолюдинов, наделённых новыми правами, которых у них никогда раньше не было. До смерти великого завоевателя империя процветала, но после того, как он умер, всё постепенно стало приходить в упадок. Нового императора из Маралла уже никто не уважал, как когда-то уважали Казиуса, не было уже былой силы в его армии, постепенно его власть ослабевала, пока совсем не иссякла. Все остальные правители снова стали подчинены самим себе, снова каждый переделывал законы на свой лад. Удивительно, как до сих пор никто не начал войну, наверное, теперь всем и так неплохо живётся.

– Наверное, теперь ни у кого нет такой армии, которая могла бы покорить все остальные.

– Может быть, может быть... Не те уже времена, мало осталось благородных людей, готовых воевать за правду, за справедливость. Теперь всем гораздо важнее иметь побольше денег, никто не хочет вставать с насиженного места и идти навстречу опасностям. Обмельчали люди в наше время, очень сильно обмельчали.

– Неужели так мало осталось храбрых и благородных людей?

– Таких можно по пальцам пересчитать, я за всю свою жизнь встречал лишь нескольких. Все остальные люди, которых мне приходилось знать, были жалкими и ничтожными людишками со столь же ничтожной душой.

На время между нами воцарилось молчание. Этот человек начинал мне нравиться своей откровенностью и категоричностью суждений.

– Вы собираетесь ночевать на постоялом дворе, или у вас есть дом в портовом поселении? – поинтересовался Аввакум, нарушив тишину.

– Я ещё не решил, впервые направляюсь в Берг.

– Тогда лучше остановиться на постоялом дворе, там берут недорого, и лошадь есть где оставить.

– До порта долго ещё ехать?

– Уже почти приехали, успеем добраться туда до заката. Я знаю в порту одну таверну, там очень вкусно кормят, рыба просто объеденье, и берут немного.