Одержимая...

Мой крик разносится по всему дому. Опять то чувство, которое я испытаю каждую ночь ровно в 03:07. Часы как всегда в это время останавливаются и я начинаю душераздирающе кричать.

— Одри, милая, — мама включает в комнате свет и застает меня сидящей на полу, возле старого зеркала.

Я держалась за голову и не слышала, что мне говорит мама. Они уже привыкли и уже сами просыпаются в это время. Еще ни одна ночь не была проведена спокойна. Мне страшно засыпать по ночам. Я уже знаю, какая участь мне приготовлена и я знаю, что справится с этим, мне не под силу. Через это мне тяжело пройти. Проще принять подарок судьбы и смириться с тем, что я никогда не буду нормальным человеком. Это изъян внутри меня, который мешает мне нормально жить, развиваться.

— Одри, детка, я прошу тебя, открой глаза, — голос мамы дрожит. Она пытается разбудить меня, но все как всегда, ее попытки разбудить меня — тщетны.

В дверном проеме, вместе с моим папой, стоит и мой младший братишка — Оливер, который каждую ночь испытывает одно и тоже — страх.

— Я звоню ее психиатру! — быстро говорит папа и выбегает из комнаты.

Я слышу лишь крики в своей голове, голоса. Это меня пугает. Оно меня пугает. Этот образ, который появился из — пугает.

— Хорошо, — в ответ ему кричит мама и притягивает меня в свои объятия.

Прозвенел будильник и я устало встаю с кровати. Первое, куда я смотрю — окно. Дверь моей комнаты как всегда открыта. Из кухни доносился прекрасный аромат блинчиков, которые каждое утро готовит мама.

Поднявшись с кровати, я иду в душ. Зеркала отражают нашу сущность. Зеркала показывают, кто мы такие и что мы из себя представляем. И кажется, моя сущность настолько темна, что уничтожает все вокруг.

— Доброе утро, мам, — выдаю я, только что появившись на кухне.

— Доброе утро, — женщина оборачивается ко мне и улыбается. — Садись, я приготовила завтрак.

— Я только ради него и проснулась, - я усмехнулась и села за стол, заправив за ухо прядь волос.

Мама поставила передо мной тарелку с завтраком и села напротив, внимательно наблюдая за тем, как я беру первый ее блинчик в руки. Я уже привыкла к такому взгляду, но все равно, он добавлял мурашек по коже. Я и без того чувствую вечное присутствие рядом с собой, так еще и мама нагоняет тревогу.

— Мистер Элитсон был у нас? — я все же решаюсь задать ей этот вопрос.

— Да, — она неуверенно отвечает. — А ты как узнала?

— По руке, — все, что отвечаю я и замолкаю, уткнувшись в свою тарелку.

У нас тихий район, если, конечно же, не считать меня. Автомобили имелись у каждой семьи, но многие предпочитают прогуляться пешком, если нет острой необходимости воспользоваться транспортным средством.

В ушах были наушники, которые во всю долбили все один и тот же трек. Он описывал всю мою жизнь и все, что происходит вокруг меня. Я влюбилась в этот трек, если можно так сказать. Он заполняет меня полностью и каждое утро, когда я направляюсь к старому, школьному автобусу, то слушаю его. Я отношусь к тем людям, которые, если услышат трек, или еще что-то, то в прямом смысле подсесть на него. Это как наркотик, от которого с каждым разом все труднее и труднее избавиться. Наушники и музыка — это и есть как раз-таки мой наркотик, от которого очень трудно избавиться. Хотя, такая «зависимость», есть у каждого подростка, в наше время. Это банальность. Именно так, я предпочитаю это называть.

Я еле как пробралась в школьный автобус и задним местам, где чаще всего сидели старшеклассники. Весь автобус смотрел на меня так, как будто видит впервые и только что узнал о моей проблеме. Мне пора привыкнуть к тому, что все смотрят на меня. Будь я на их месте, то не смотрела на бедного, вгоняя его в неловкое положение. Как говорит моя раз, раз уж я девушка с дефектом, то нужно держаться и не опускать руки. Я особенная, немного не такая, какой бы все хотели меня видеть, но я родилась человеком и остаюсь человеком до этого времени. У меня нет жажды крови, у меня не растут волосы каждую ночь, и я не вою в каждое полнолуние, сообщая своей стае о том, где я нахожусь. Я лишь семнадцати летняя девушка, которая чувствую что-то рядом с собой и это что-то, до смерти пугает ее.

— Хей, Джонсон, — кто-то окликнул меня и я обернулась, дабы увидеть, кто это мог быть. Вспышка меня ослепляет и мои ноги подкашиваются. Не Дай Бог упасть прямо перед ними! Подумают еще, что у меня приступы и вообще на костре сожгут.  — Одри! — снова же слышу этот голос и думаю, что сейчас упаду. Мужские руки обвивают мою талию своими руками, прижимая к себе и не позволяя рухнуть на землю.

В этот момент, я видела лишь расплывчатые облака, которые куда-то мчались.

— Одри! Одри! — произносил парень мое имя, взяв меня за подбородок.

— Я в порядке, — хриплым голосом произношу я, на несколько секунд закрыв глаза.

Когда я вновь открываю глаза, то вижу все четко и ясно. Вижу Эрика, который держит меня за талию, не позволяя свалиться на землю при всех. Он ставит меня на ноги, но все также крепко держит.

— Эрик, я же сказала, что со мной все хорошо. Я в порядке, — снова повторяю свои слова, в надежде, что смогу достучаться до обеспокоенного Эрика.

— Извини, я не хотел, чтобы так вышло, — парень начинает оправдываться и говорить, как ему жаль. Я то знаю его, и знаю точно, что он не виновен в том, что произошло.

— Брось, — первое, что говорю я, отмахнувшись от всего рукой. — Такое бывает, — я чувствую, как на нас смотрят все, кто был рядом. Я как всегда в центре внимания и кажется, это у меня навсегда. — Это ты извини, что на нас все пялятся... Я не хотела, честно, — ночью снова случился «припадок» и каждый чертов день, я чувствовала свою вину, что все так происходит.

— Одри, ты не виновата, — Эрик берет меня за руки и сжимает мои ладони в свои. — Ты не виновата в том, что с тобой происходит, - его слова вызывают у меня слезы. — Не надо плакать, — парень заключается меня в свои объятия.

Он прав. Нужно держаться и быть сильно, но оно убивает меня, не позволяет жить нормальной, подростковой жизнью.

Прозвенел звонок и мы с Эриком быстро взяли мой учебник литературы и направились в кабинет, не желая опаздывать на урок. Учителя делают мне поблажки из-за этой проблемы, вечно твердя о том, что я в неловкой ситуации и они меня понимают. Нет, это совсем не так. Они не понимают то, каково это быть в центре внимания, когда все говорят, что ты одержимая чем-то, или кем-то, а оно делает тебя своей игрушкой на всю оставшуюся жизнь. Я привыкла, что меня все стараются обходить стороной, боясь того, что я могу быть заразной. У меня не осталось друзей, за исключением нескольких людей, которые остались со мной, не смотря на то, что про меня говорят.

Я захожу в класс и все замолкают, устремив свои взгляды на меня. Это обычный вторник, который как и все другие дни, начинает именно с этого. Тишина в классе и взгляды моих одноклассников. Как жаль, что я не могу ничего исправить.

— Одри, приходи, — миссис Лерман всегда старается быть со мной мила, и у нее, однако, это отлично получается.

Я послушно прохожу на свое место и положив школьные принадлежности на стол, присаживаюсь за парту, положив на нее руки.

— Эрик, ты тоже, — она кивком указывает на парту, которая находилась как раз рядом со мной.

— Благодарю, миссис Лерман, — парень как всегда улыбается нашему преподавателю и проскальзывает к своему месту.

Кто о чем, а я весь урок рисовала в конце тетради разные узоры. Я до безумия любила рисовать, именно поэтому, я ходила на уроки рисования и старалась не пропускать ни одного. Со звонком весь класс сдал свои тетради с домашним заданием. На мое счастье, я сделала домашнее и взяв учебник со стола, подошла к столу учителя.

— Вот, — она указывает на стопку тетрадь нашего класса.

Я молча киваю и положив тетрадку в стопку, иду к двери, чтобы наконец выйти из душного класса.

— Одри, ты можешь остаться? — голос учительницы заставляет меня остановится и обернуться к ней. — Я хочу с тобой поговорить.

Поговорить? Хм, можно и поговорить, если, конечно же, это не касается моих демонов.

Молча, ничего за все это время не произнеся, я присаживаюсь за первую парту и внимательно наблюдаю за действиями миссис Лерман.

— Как ты? — она всегда интересуется, как у меня дела, что со мной происходит. Видимо, ей и правда интересно, все ли со мной хорошо.

— Я в порядке, спасибо, — мило улыбаюсь ей и убираю прядь волос за ухо.

— Приступы все также происходят? — один и тот же вопрос, но почему-то, я не обижаюсь, и не бешусь, когда она его задает. То ли из-за того, что она интересуется моим состоянием и помогает мне, то ли она просто приятный и любопытный человек. В любом случае, на ее вопросы, как и на вопросы других учителей, я реагировала вполне трезво и адекватно.

— Я к ним уже привыкла, — стараюсь говорить как можно веселее, чтобы не показать того, как устала от этих чертовых припадков.

— Мне жаль, — в сотый раз твердит она, положив свои очки на стол. — Ты такого не заслужила.

— Да, — соглашаюсь с ее словами и судорожно вздыхаю. — Но такова моя участь и я уже смирились с тем, что в скором времени, это что-то, меня убьет.

— Что? Что ты такое говоришь? — женщина начинает нервно водить по пустому классу взглядом и хвататься за свою сумку.

— Я лишь говорю то, что знаю, то чувствую, — пожимаю плечами, как ни в чем не бывало. — Миссис Лерман, я потихоньку схожу с ума. Такими темпами я умру, не дожив до моего восемнадцатого дня рождения. Оно меня убивает, — я знала о чем говорю. Это далеко не крик в пустоту или ужасы, которые многие подростки уже пересмотрели. Эта чистая правда, которая колит глаза всем, но не мне. Я долго думала над этими словами и пришла к такому выводу, что мне просто суждено умереть, не прожив большую часть своей жизнь.

— Одри, я... — женщина потеряла дар речи от услышанного. Возможно, со мной бы произошло тоже самое, когда отличница по совместительству одержимая, уже рассказывала, как она умрет. — Это не так! — женщина пыталась убедить в этом себя, а не меня. Я уже давно готова к этому.

— Хорошо, но для меня - это уже просто слова, — возможно я и не понимаю, что говорю, хотя речь эту составила уже давно, если все же спорят.

— Одри, ты можешь идти, — женщина резко хватает свою сумку и открывая ее, ищет ингалятор.

— Как пожелаете, — я и не думала, что могу напугать человека одним лишь словом.

Выбежав из кабинета, я закрываю за собой дверь и смотрю на людей, которые занимали все место в коридоре. Пробраться к двери учебного заведения - это тоже самое, что включить самую сложную игру, где нужно пробежать определенный уровень дистанции и главное выжить, не упасть и не врезаться. Мы с ребятами договорились встретиться на улице, на поляне, где постоянно находился народ. Там же у нас и были ланчи, в принципе, для любителей пообедать на свежем воздухе, поставили столики и лавочки специально для них, а остальные любители тенька спокойно обедали в школьной столовой. Я относилась к тем людям, которые спокойно могли обедать как на улице, так и в здании.

Наконец-то пробравшись к двери, я выхожу на улицу, поправив на левом плече лямку в рюкзаком. Оглядевшись по сторонам, я делаю несколько шагов вперед, пытаясь взглядом отыскать своих друзей.

Мимо меня прибегает маленькая девочка и падает на колени. Я сразу же опускаю на нее глаза и вспоминаю себя маленькую, когда еще в начальной школе, я упала также перед старшеклассницей в лужу. Этой девочке еще повезло, что она упала не в лужу, а на сухой асфальт. Она ручка оперлась на асфальт и осторожно поднявшись на ноги, отряхнув колени от пыли. Белые колготки уже давно в коленях были не белые, а нежно-серого цвета.

— Извините, — за что-то просит прощение девочка, не поднимая на меня взгляд. Она осторожно притрагивается к колени, на которой была садина и немного крови.

— Идем, нужно обработать твое колено, — я потянула руку к девочка, а та, подняв на меня глаза, из которых уже текли слезы, взяла в ответ за руку.

Мы зашли обратно в школу, из которой доносились знакомые голоса моей компании. Подбегать к ним и что-то говорить времени не было. Я и девочка быстро забежали в женский туалет, закрывшись внутри него. Я включила воду и сама принялась обрабатывать рану девочке.

— Спасибо, — поблагодарила она меня, и снова шмыгнула носом.

— Не за что, — я достаю из рюкзака пластырь с зайчиками и распечатав его, наклеиваю на больное колено девочки. — Все, вот так.

— Я Тея, — представляется девочка, протерев свое милое личико прохладной водой.

— Ну, а я Одри, — я повесила рюкзак обратно на левое плечо и дождалась, когда девочка закончится приводить себя в порядок.

— Приятно познакомиться, — вдруг говорит она, на что я с улыбкой киваю головой, полностью подтверждая каждое ее слова.