8. Способ
8 декабря 2019 год
Мутный свет, лившийся сквозь решетки, резал глаза. Выступающие слезинки скатывались по поцарапанным щекам и, смешиваясь с ними, кровавыми ручейками капали куда-то за воротник ее перепачканного плаща. Леа куталась в него, сидя в углу камеры, на каменном полу, уже час – она оставила попытки сломать решетки и выбраться, которые предпринимала в первые десять минут нахождения здесь. Очевидно, ее клетка была собрана из металла, не позволяющего сломать его даже пожирателю.
Она плохо помнила, как оказалась в этом месте. Тело ныло, саднили многочисленные раны – она не собиралась сразу сдаваться, но, кажется, ее и не хотели убивать. Люди с оружием. Как Рик.
У Ли раскалывалась голова. Раны почти не регенерировали – они были пусть и не очень глубоки, но нанесены оружием, созданным для того, чтобы убивать подобных ей существ. Вряд ли они заживут без крови Эйдена. Или без человеческой крови – но этот вариант она не выберет даже если будет умирать.
Мысль о наставнике причинила почти физическую боль. Ли нахмурилась, пытаясь отыскать во все еще мутных воспоминаниях причину – кажется, ее вырубили чем-то тяжелым, и очнулась она уже здесь. А Эйден... Эйдена, кажется, не было дома. Мысли, тяжелые как камни, возникали медленно и неохотно. В голове, как на барахлящем старом телевизоре, медленно сменялись сцены – вот она сидит в гостиной их временного пристанища, вот открывается дверь, вот в проеме появляется некто высокий. Леа успевает увидеть только шрам и жуткую улыбку – и в следующую секунду лишь чисто инстинктивно уворачивается он удара – даже не мечом, кулаком, нацеленного прямо ей в висок. Видит, как вспыхивает отсвет на кастете в правой руке – и тут же ловит удар наотмашь по левой щеке. Такой, что даже воспоминание об этом причиняет боль.
Ли вспомнила теперь, что схватка была яростной, но недолгой. Человек перед ней был действительно профессионалом в своем деле – он почти наверняка мог легко убить ее, но пока только игрался, оставляя на ее теле порезы и рваные раны от шипованного кастета. Он только ухмылялся, когда у нее получалось увернуться от очередного тяжелого удара, а потом вдруг резко сократил дистанцию и... наступила темнота. Очнулась она уже здесь.
Она резко поднялась на ноги – вернее, попыталась, потому что голова тут же закружилась и ей пришлось схватиться за решетку.
Где-то в глубине коридора - Ли не услышала бы это, будучи человеком, но ее обостренный слух пожирателя мгновенно поймал едва заметное движение - в узкий проем подвала вошёл человек. Ребёнок? Или, скорее, подросток. Девушка? Кто-то, от кого не пахло смертью. Но пахло Риком.
Леа нахмурилась и, почти уткнувшись лицом в решетку, всмотрелась в мутную темноту коридора. Освещен был только самый его конец, где находилась ее камера – все остальное же напоминало темный провал. К ней приближалась фигурка - не очень высокая. Выплывая из темноты, куда раньше, чем для обычного человека, для Ли вспыхивали отдельные детали ее внешности - поблескивающие стекляшки очков на переносице, непослушное каре, и точно такие же, как у брата, полные пухлые губы - напряжённо закушенные и немного подрагивающие. И глаза – огромные голубые испуганные глаза.
- Привет, - тихо сказала девочка, подходя к камере и останавливаясь в метре от решетки.
- Привет, - пробормотала в ответ Ли.
Она просто не нашла другого ответа. Девочка подошла ещё немного ближе.
- Ты ведь Леа, да?
- Да, - Леа кивнула, - А ты, наверное, сестра Рика?
Она спросила скорее из вежливости. Запах, который отчетливо ощущался на кончике языка, яснее всяких слов говорил о том, чьей близкой родственницей является эта девочка.
- Да. Я Эмми, - она кивнула и вдруг прижалась к решетке ладонями.
Лицо Эмми оказалось в каких-то десяти сантиметрах от лица Ли. Леа закусила внутреннюю сторону щеки - так, что почувствовала металлический привкус крови во рту. Каких бы принципов она ни придерживалась - ее тело, то, каким оно стало после того, как приняло гены пожирателя, требовало прямо сейчас, сквозь решетку, схватить неосторожную девчонку за волосы и, притянув к себе, впиться клыками в хрупкую шею.
Ли сглотнула. Она опустила взгляд в одну из луж на полу камеры и уставилась на своё отражение - ее глаза потемнели, а в приоткрытом рту чуть явственнее обозначились клыки.
- Говорят, что ты убила Оби, - прошептала девочка.
Тихо-тихо, на выдохе. Ли знала, что человек вряд ли услышал бы ее даже с того расстояния, которое было сейчас между ними.
- Это правда?
Леа подняла голову, встречаясь глазами с Эмми. Та смотрела на неё прямо, но без обвинения - со спокойным интересом.
- Я не знаю, кто такой Оби, но я никого не убивала, - шепнула в ответ, не отводя взгляд, - какой-то человек со шрамом ворвался и почти сразу вырубил меня. Больше я ничего не помню.
Эмми спокойно кивнула. Она, наверное, и не сомневалась в том, что та, кого любит (или любил?) ее брат, способна убить дорогого ему человека. Девочка медленно повернулась, посмотрела на Ли - как показалось той, с жалостью - и быстро пошла, почти побежала к выходу из подвала.
Ли снова осталась одна. Виски начало ломить с новой силой.
Итак, на неё повесили убийство. Вероятнее всего, Рику преподнесли именно такую версию - мерзкая тварь, которая сопротивлялась при задержании, в процессе прикончила одного из членов посланного за ней отряда. У неё не было сомнений в том, что тот, кого звали Оби, мертв - но она была твёрдо уверена, что не трогала никого, кроме мужчины, который ее оглушил. Да и на том не оставила ни единой серьезной раны. Значит, этого Оби убил кто-то ещё... но зачем тогда вешать труп на неё? Зачем говорить об этом Рику... и почему вообще Рика не было сегодня? Это ведь его отряд, разве нет?
Леа нахмурилась, задумчиво глядя на своё отражение. Что-то здесь не сходилось.
Она опустилась на под, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. Прикрыла глаза.
Отряд зачистки под командованием какого-то сомнительного типа ввалился туда, где она жила. Он пришли без Рика... но пришли точно зная, где она находится. И точно зная, что Эйдена дома нет.
Как они узнали? И почему Рик не участвовал в операции? Может, опасались, что он по старому знакомству сжалится и отпустит ее?
Да нет, вряд ли. Леа до сих пор помнила тот взгляд, который встретила, когда ее горло едва не познакомилось со сталью палаша.
Вопрос, почему ее не убили, тоже плавал на поверхности. Правда, на этот счёт было соображение - она все-таки являлась разумным пожирателем, притом не питающимися человеческими кровью и плотью. Наверное, ее хотели изучить как редкий случай.
Ага, разумеется. Главное, чтоб потом не поместили в колбу с формалином.
Голова все так же болела. Вдобавок ко всему, раны не хотели затягиваться - без крови Эйдена на восстановление уйдёт намного больше времени – если это вообще получится. Без присутствия людей рядом она не чувствовала голода, но тело упорно не хотело регенерировать.
***
День, когда она впервые по своей воле выпила его кровь (обычно он просто оставлял на ее тумбочке непрозрачные колбы и Ли, всякий раз испытывая чувство вины, смешанное с благодарностью, выпивала кровь, точно лекарство от кашля) сам собой вспыхнул в памяти - несколько дней подряд Леа провела одна, мучаясь от голода. Она была настолько измотана, что с трудом передвигалась. Эйден, вошедший в ее комнату после какого-то дела, потребовавшего неделю вместо пары дней, все понял сам - присел на край кровати спиной к ней и, стянув толстовку, склонил голову на левый бок.
- Нет!
Он не видел Ли, но вполне мог представить себе выражение ужаса на ее лице. И, одновременно, слышал, как участилось ее дыхание. Он знал наверняка, что она сглотнула слюну - сам питаясь кровью других пожирателей, он отлично понимал то, что происходит с его ученицей. Тем более учитывая тот факт, что пожирателем она стала сравнительно недавно.
- Давай уже. Ты ведь хочешь кушать, - он ухмыльнулся и добавил скорее в шутку, из озорства, - можешь потом поделиться своей кровью, если тебя мучает совесть.
Эйден ещё не договорил, но уже почувствовал, как маленькие, холодные как лёд ладони поползли вверх по его спине и обхватили плечи. Ощутил, как она, явно придвигая усилия, подтянула тело вверх. Прижалась грудью к его спине, тихо выдохнула и легонько коснулась губами шеи. А потом, коротко выдохнув, укусила.
- Аккуратнее, - хрипло пробормотал он, пытаясь скрыть за насмешкой собственное участившееся дыхание, - прибьёшь одним укусом.
Ли не отвечала. Пила кровь - жадно, как наткнувшийся посреди пустыни на оазис путник - и, наверное, неосознанно, а может и благодарно скользила по его плечам быстро теплеющими ладонями.
Он закрыл глаза, позволяя.
Он вообще позволял ей слишком много - жить в его доме, питаться его кровью и вот теперь - касаться зубами его шеи. Не просто касаться, а пить кровь. Для любого разумного пожирателя это высшая степень доверия. Позволял - но предпочитал не задумываться о причинах.
Эйден не знал, сколько времени прошло, прежде чем он ощутил, как Леа отстранилась. Повернулся к ней вполоборота - она застенчиво опустила глаза и вытирала губы тыльной стороной ладони. На щеках играл румянец - может, потому что возвращались жизненные силы, а может - потому что Ли смущалась.
- Наелась? - Эйден ухмылялся своей обычной, чуть снисходительной усмешкой.
- Я... да... спасибо... прости, я, кажется, слишком сильно... - она совсем стушевалась и продолжила бормотать что-то уже практически неслышно.
- Забыли, - хмыкнул он, натягивая толстовку обратно и вставая с кровати.
Голова слегка кружилась. Оглянулся на Леа - она села, опираясь на подушку, и теперь медленно развязывала шнурок на горловине пижамной кофты.
- Открыть окно? – он отвернулся к дверям.
- Нет, мне не жарко. Просто ты сказал, что я могу... ну... отплатить... - пробормотала Ли.
Спина Эйдена окаменела.
- Когда раздаивали мозги, ты стояла в очереди за красотой, - буркнул он, в пару больших шагов оказываясь у двери, - не надо подставлять свою хорошенькую шею кому попало.
Он вышел. Дверь за ним закрылась чуть резче, чем обычно.
Ли непонимающе посмотрела туда, где только что стоял Эйден. Она не понимала, почему он так отреагировал на ее поведение - да, пожалуй, и он сам не понимал. Уже стоя у окна с небольшой колбой в руках, Эйден перебрал в памяти сказанное Леа - и, когда дошёл до слова «отплатить», бич досады как будто с размаху ударил его по спине, вышибая из лёгких воздух, а из головы - здравый смысл. Все, что эта наивная девочка видела в ритуале, когда один разумный пожиратель дает другому право выпить его крови, подставляя самое уязвимое место, для неё было просто услугой, имеющей плату. И, похоже, она явно не понимала, что была единственной, кому он позволил это.
Колба в его ладони не то, что треснула или распалась на части - она сразу превратилась в мелкую стеклянную крошку, пылью осыпавшуюся на каменный пол.