Тени Эсбеана

Через два цикла ветер переменился и стал более жестким и суровым. Порой он даже приносил с собой рваные хлопья мокрого снега, которые таяли, едва коснувшись земли, но в этот раз с ним пришла первая метель. Подсохшие листья, скудно проглядывающие меж лысеющих веток, словно вспомнили, что засиделись в гостях, и теперь впопыхах спешили убраться. Весь лес затянуло светлым бархатным пледом и казалось, что совсем новый мир принял путников в свои бескрайние объятия.

Серые тучи, такие густые, что напоминали скатанные клубки шерсти, почти соприкасались с землей. Казалось, верхушки самых высоких деревьев цеплялись за них, как репейник за одежду. Солнечный свет все еще вел свою извечную борьбу со мглой: небо потемнело лишь до середины и, далеко на западе, меж сгустков облаков, играли краски. Но среди толстых ветвей, накинувших на себя плотные одеяла изо мха и первого снега, уже таились черные тени. В эти края ночь сулила добраться прежде всего. С каждым циклом она все больше отбирала лес у дня.

Тревожное одинокое пламя, затерявшееся в чаще, дрожало и извивалось, будто не могло усидеть на месте. Огонек то совсем скрывался под тлеющими поленьями, то вбирал в себя воздух и раздувался, намереваясь выпрыгнуть из костра. Две пары глаз, в которых отражался яркий оранжевый свет, внимательно вглядывались друг в друга.

 — Столько раз в мыслях мне представлялся этот разговор... Порой кажется, что я должен был выучить его наизусть, словно молитву, — наконец произнес мельник, и голос его надломился от волнения. — Но вот теперь ты сидишь прямо передо мной, готовый выслушать меня, а я, кажется, совсем позабыл свои слова.

Речь его стала путаной и отрывистой, он совсем недавно вновь пришел в себя. Ранение и побег отняли у него слишком много сил. Поначалу Бенет уверял, что чувствует себя хорошо, но вскоре кожа вокруг ранения на его спине потемнела, а краснота добралась до шеи. Позже, проснувшись, он не смог встать и дальше путешествовал, привязанный к лошади. Теперь в редкие часы, когда мистер Гроули бывал в сознании, он требовал разговора с сыном. Эд, в свою очередь, настаивал на продолжении пути, но убедить отца в том, что сейчас важнее найти целителя, оказалось не так-то просто. В конце концов Бенет отказался куда-либо двигаться, настаивая на том, чтобы сначала сын выслушал его рассказ. И парень сдался, уступив упрямому старику.

 — Поначалу ты был слишком мал, чтобы узнать правду. Затем ты подрос, но истина все еще оставалась слишком опасной. Я так долго скрывался от нее и решил было, что тебе ни к чему знать о ней. Теперь-то я понимаю, каким дураком был. Правда сама тебя настигла и впредь ни за что не отпустит.

Парень взглянул на отца, стараясь ничем не выдать свое нарастающее беспокойство. Еще за завтраком Люси шепнула ему на ухо о том, что у мельника сильный жар и он может бредить. Невзгоды накинулись на Эда, словно изголодавшиеся волки. Они медленно обступали его со всех сторон, стараясь отрезать все возможные пути для спасения. Судьба проверяла его на прочность, закидывая камнями, и при том невинно вопрошала: «Справишься?». И он надеялся, что у него хватит сил преодолеть трудности. Должно хватить, ради отца.

 — Ты меня слушаешь? — ворчание мельника вторглось в его мысли. — Сынок, то, что я пытаюсь тебе сказать — очень важно.

 — Конечно, — кивнул парень.

Метель в очередной раз взвыла в лесной глуши, и холодок пробрался под плащ своими ледяными пальцами. Целый вихрь снежинок весело закружился в потоке воздуха. Неласковое небо беспощадно просыпало их на землю, намереваясь укрыть ее всю без остатка. Сумерки — словно трещина между двумя разными мирами. И сейчас Эд ощущал, что они стоят на пороге царства холода и безмолвия.

 — Тебе ведь известно, что во все времена у короля было пятеро приближенных? Члены Первого Совета, стоящие во главе крупных военных городов. Пять перстов ладони, что держит королевство, так их некогда называли. Абсолютно все миротворцы в таком городе находятся под их руководством.

Эд кивнул, гадая над тем, к чему может вести этот разговор. Он вдумчиво поглядел на отца и затем прикрыл глаза — не от усталости, а для лучшего сосредоточения. Его слух невольно поймал сердитое потрескивание костра, плюющегося искрами из-за проглоченных им снежинок. Где-то вдалеке Люси спорила с братом, в очередной раз убеждая его в том, что ушибы, оставленные ему стражниками на ребрах, должно обработать. С каждым порывом колючего ветра оживал могучий лес. Деревья, годами старше, чем Бенет, принимались стонать и скрипеть, шевеля старыми ветвями. Но мистер Гроули молчал, и в этом безмолвии угадывалась его тревога и смятение. Парень уже начал было терять терпение, когда мельник печально заговорил.

 — Моего отца звали Седрик Херши, он был одним из Советников и стоял во главе города Холдена, что ближе всех находится к серой пустоши.

Не веря собственным ушам, Эд широко распахнул глаза. В ярком свете костра лицо мельника казалось застывшим и непроницаемым, словно он надел маску. Едва уловимым жестом Бенет призвал сына повременить с вопросами, а сам продолжил:

 — Я должен был стать солдатом, в этом была моя судьба. Миротворцы представлялись мне настоящими героями, сражающимися за покой своих родных и близких. Они, подобно прочному щиту, прикрывали собой людей от набегов колдунов. Отец же видел во мне своего преемника и возлагал на меня большие надежды. Но сам я отнюдь не грезил о почетном титуле и власти. С ранних лет я восхищался сказами и песнями о храбрецах, что совершали великие подвиги. Моя сестра, Велари, куда больше подходила на роль властьимущего, что правит целым городом.

Вокруг костра раздалось шипение. Пламя изогнулось, вновь чихнув тысячами маленьких искр. Они закружились на пути к небу, воображая себя ночными звездами.

 — Велари? — не выдержал сын мельника, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Ты ведь говорил, что мою мать звали Велари!

 — Имя твоей матери слишком необычное, я не мог назвать его тебе. И не перебивай меня, — проворчал мельник. — На твои вопросы я отвечу позже, коли останутся силы, — он поднес бледные ладони к огню, стараясь согреться. — В течение долгих лет я противился воле отца. Когда мне было почти тридцать, я, во главе небольшого отряда, отправился на очередную вылазку. Мое задание было достаточно простым. Наши разведчики доложили о небольшой группе магов, что двинулась от высоких скал через Серую пустошь по направлению к морю. Необходимо было захватить как можно больше чародеев и доставить их в Холден. Колдуны не любят те места и всегда их сторонятся. Было странно узнать о том, что они отважились пересечь эти края. Впрочем, позже я понял, что они бежали, опасаясь скорой войны. Поразительно, но слухи о ней распространились за целых семь лет до наступления Красной ночи. Маги долго собирались с силами, но когда они нанесли удар — люди с трудом смогли оправиться.

Языки пламени взвились вверх, намереваясь облизать само небо. В них Эд угадывал смутно знакомые образы горящего города, который ему так часто приходилось видеть во снах.

 — Когда мой отряд попытался перехватить ту группу, чародеев оказалось гораздо больше, чем нам докладывали. Завязалась битва, в которой мои люди с трудом одержали верх. Нам удалось захватить лишь четверых пленных, остальные были убиты, и лишь одна колдунья сумела скрыться. Ты уже успел убедиться в том, что удерживать магов силой тяжело и опасно. Даже опытным солдатам они легко могут доставить немалые проблемы. К тому же, время было на исходе, мои раненные товарищи истекали кровью. Я велел своему отряду отправляться назад, а сам пустился в погоню, наплевав на все предосторожности. И вскоре мне посчастливилось обнаружить беглянку у подножия Сонного копья. Ею оказалась совсем юная девушка, ровесница нашей Люси. Напуганная, вся в крови и с огромными золотистыми глазами, что точно огоньки сверкали в полумраке. Слишком молодая и слабая, она понимала, что шансов у нее нет и даже не пыталась бежать или атаковать. Вместо этого колдунья поглядела на меня проницательным, совсем не детским взглядом и прошептала свое имя. — Бенет вздрогнул, словно воспоминание ударило его по лицу. — «Айлирин — так меня зовут» — проговорила она храбро, хотя я видел, как ее тело дрожит от страха. — «Мы оба знаем, что меня ждет. Назови и ты свое имя, и оно будет следовать за мной до моей темницы. Жить на моих губах, в моих проклятиях, пока я не лишусь там рассудка».

Голос мельника стих, затерялся в окружающих звуках. Протянутые к костру ладони Бенета безвольно упали ему на колени. Его взор застыл в центре ярко-красных угольков, из которых вырывались танцующие огни. Эд опустил глаза. Первые догадки комом застряли в горле, их назойливый шепот звоном отдавал в ушах. Время точно замедлилось, минуты тянулись целую вечность. Наконец мистер Гроули сжал кулаки и вновь заговорил:

 — Чтоб ты понимал — знания о колдунах, о природе их сил и о той вражде, что идет между нашими народами на протяжении сотен, а, быть может, и тысяч лет, хранятся в строжайшем секрете. Далеко не каждый миротворец обладает этими сведениями. Завеса тайн приоткрывается редко и совсем немного, вместе с продвижением солдата по службе. Даже я, будучи сыном Советника, обладал тогда далеко не всеми сведениями. Но в тот момент я впервые задумался о них, как о людях. Таких же, как и мы сами. Она не представляла угрозы, и по уставу я обязан был присоединить ее к пленным. Но я знал, какая участь ждет ее в таком случае, мы оба это знали. До сих пор не до конца понимаю, что тогда мной двигало. Я поступил так, как повелело мне мое сердце — позволил ей уйти. Кто бы мог подумать, что судьба решит позабавиться и позже еще столкнет нас...

 — Но что ее ждало? Казнь? Виселица? Я не совсем понимаю. — Эд и не заметил, как любопытство взяло над ним верх, заставив вновь прервать рассказ отца.

Бенет закусил обветренные губы. Его взгляд ожил и заметался, в поисках поддержки.

 — Ни для кого не секрет, что наша ненависть к магам упирается еще в те далекие времена, когда люди считались низшими, рабами, собственностью чародеев. Но и у колдунов есть свои причины нас ненавидеть. Эта вражда вполне закономерна, но мало, кто задумывается над такими вопросами. Как по-твоему, откуда берутся кристаллы, что помогают нам выживать?

Смутное подозрение закралось в голову парня. Оно будто нарочно дразнило своей очевидностью, не давая за себя ухватиться. Нечто элементарное, но в то же время неразборчивое. Он так и не сумел отыскать ответ на этот вопрос и потому просто спросил:

 — И откуда?

Мистер Гроули устало потёр лицо. Его рука, неловкая из-за ожогов, на несколько секунд замерла на подбородке, покрытом седой щетиной. Собравшись с духом, старик произнес каждое слово так быстро, словно оно разъедало его изнутри:

 — Каждый военный город построен на тюрьме, в которой содержат магов. В их тела, подле сердца, приспосабливают специальные устройства, сквозь которые циркулирует кровь. Так людям удается забрать их энергию в кристаллы.

Очередной поток воздуха ударил в грудь Эда с такой силой, что он едва смог сделать следующий вдох. Легкие обдало волной удушливого жара. Хаотичные мысли, словно части одной мозаики, складывались в общую жестокую картину. Парень несколько секунд отчужденно разглядывал огненные блики, мелькавшие на щеках отца, а затем резко вскочил, сжимая кулаки. Злость и отвращение заполнили все его сердце.

 — Выходит, вся эта вражда, россказни о чудовищах — не более, чем бредни, которыми пугают детей? — воскликнул он. — Все слова о доблести наших солдат — всего лишь пустой звук? Да ведь мы ничем не лучше тех монстров из легенд! Так вот о чем толковал Яр... Вот почему ты так легко поверил нам! Ты все знал! Знал, но ничего не говорил? Мирился с происходящим?

 — Эйден, пойми меня...

 — Мы использовали кристаллы! Это же отвратительно! — он схватил себя за голову, словно опасаясь, что еще немного, и она лопнет, как мыльный пузырь. — Почему? Ты должен был уйти с Айлирин! Я ведь верно все понял? Она...

 — Эйден, прошу тебя. Айлирин умерла в Красную ночь.

 — Умерла, — эхом повторил за ним Эд.

 — Ее народ, — быстро продолжил Бенет, — в большинстве своем... Относится к людям с презрением. Человечество давно освободились от гнета чародеев, восстало и сражалось с ними на равных. Но большинство из них так и не смогло избавиться от гордыни и тщеславия. Я был плохо знаком с их миром и не мог рисковать тобой. Нас разыскивали приближенные люди отца, пришлось бежать. У меня оказалось достаточно кристаллов, чтобы купить мельницу в Гронволде, и тогда я назвался фамилией фермера, который раньше в ней жил. В послевоенной суете никто ничего не заподозрил и...

 — Кристаллов? — перебил его сын. — Хочешь сказать — отнятых душ магов? Как ты вообще мог держать их в руках после всего этого?

 — Мой долг был — вырастить тебя, а не размышлять о справедливости, — совсем тихо проговорил мельник. — И я отлично справился. Ты стал добрым, честным, хорошим человеком, я горжусь тобой.

 — Немыслимо! — не унимался парень. — Даже после ее смерти ты просто закрыл на это глаза. А главное — не счел важным рассказать обо всем мне!

 — Я не намерен отчитываться в своих поступках перед тобой, — вскипел мельник, сводя брови. — Я поступил так, как счел необходимым. Повторись все заново — мои решения остались бы неизменными. И уж не тебе меня судить!

Парень стиснул челюсти с такой силой, что зубы заскрипели, но перечить больше не смел. Что еще уготовила ему судьба за ближайшим поворотом? Ответы всегда лежали перед ним, словно на ладони, но он был слеп, как крот. Глупо винить отца, Бенет и впрямь того не заслуживал. И все же, та ложь, которую мельник годами скармливал ему, своему родному сыну, ранила больнее кинжала. С другой стороны, как бы изменилась жизнь парня, если бы правда с самого начала была известна ему? Мысли сплетались друг с другом, подобно нитям сети, а Эд лишь беспомощно барахтался, увязая в этой паутине.

 — Прости, — прошептал он и слова его взвились вверх белой дымкой. — Я должен... Мне лучше привести в порядок мысли. Дай мне немного времени и обещаю, чуть позже я спокойно выслушаю твой рассказ до конца.

Не дожидаясь ответа мельника, парень развернулся и спешно побрел прочь. Подальше от яркого огонька костра, разгоняющего мглу, что осела в этих краях. Он шагал сквозь лес все быстрее и быстрее, пока не перешел на бег. Заставляя себя ни о чем не думать и не глядя по сторонам, парень помчался по чаще. Было нечто успокаивающее в мрачных, точно зачарованных пейзажах зарослей, стремительно проносящихся мимо него. Заснеженные ветви хлестали Эда по лицу, дыхание растворялось в прохладном воздухе. Лесная свежесть прочищала голову, и вскоре смятение утихло, оставив после себя лишь пустоту. Подобно пожару, оно выжгло все силы и чувства, а затем погасло, не найдя для себя нового горючего.

Лишь успокоившись, Эд сумел поразмыслить над тем, какая тяжкая ноша выпала на долю его родителей. Он намеревался дослушать рассказ мельника и затем сказать, что благодарен ему за все. Несомненно, мистеру Гроули пришлось через многое пройти, но он делал все ради своего сына. Парню стало стыдно за свою вспышку неоправданной злости. Старик не заслужил даже укоризненного взгляда. Еще Эд надеялся услышать как можно больше подробностей о таинственной Айлирин. Раньше он часто размышлял о своей матери, история которой была окутана тайной. И вот, спустя долгие годы, Бенет готов поведать о ней. Парень сердцем чувствовал, что женщина, давшая ему жизнь, была необыкновенной, даже для колдуньи. Теперь, когда правда открылась, многое стало на свои места, но вместе с тем возникли и новые, еще более тревожные вопросы.

Когда сын мельника воротился, метель наконец утихла, и даже тучи немного разошлись. Бенета не оказалось на прежнем месте, а свежий снег присыпал его следы. Все кругом будто впало в глубокий сон. Костер потух, вместо него остался лишь пепел, да обгоревшие угли. Эд легонько провел кончиками пальцев по стволу старого дуба, под которым совсем недавно сидел мельник. Холод, исходящий от заснеженного дерева, обжигал пальцы, но под морщинистой корой еще таилось осеннее тепло. Над головой закричала одинокая птица — единственный свидетель разговора, что состоялся здесь ранее. Парень и до этого слышал ее беспокойную возню в ветвях и редкое стрекотание, напоминавшее воронье карканье, но разглядеть пичугу, скрывавшуюся среди ветвей, не удавалось. Жаль, что она не может рассказать, куда подевался мистер Гроули, уж ей-то должно быть видно его с высоты своего убежища.

Оглядевшись, Эд направился на поиски семьи, но сестра опередила его. Глядя в ее серые глаза, он увидел бескрайнее небо, затянутое густыми облаками, что готовы вот-вот пролить прозрачные дождинки.

 — Что с отцом? — спросил он севшим от волнения голосом.