Глава четвёртая
Дневник и ужин
Аделина вошла в комнату, и дверь тихо закрылась за ней. Помещение оказалось просторным, с высоким потолком и большим окном, через которое пробивался рассеянный утренний свет. На полу лежал старый ковёр, полки с книгами тянулись к потолку, а в углу стояла кровать с тёмным деревянным изголовьем.
Она сделала несколько шагов по комнате, внимательно осматривая каждую деталь. Стены были украшены старинными картинами, на одной из них — портрет писателя Августа Верна. Лицо на картине смотрело прямо на неё, и Аделина невольно почувствовала лёгкое покалывание по спине.
"Не стоит, — подумала она. — Просто старый дом и старая картина."
На кровати лежала аккуратная одежда для переодевания: длинное платье из тёмно-зелёного бархата с высоким воротником и узкими рукавами — мягкие кожаные туфли, с небольшим каблуком. Платье скрывало фигуру, но оставляло простор для движения, а длинный шнурок на спине позволял плотно застегнуть его по размеру.
После переодевания Аделина села за рабочий стол у окна. Взяв в руки дневник, она начала записывать свои первые впечатления:
> Дом огромен и тих, словно дышит сам. Каждый звук здесь задерживается на мгновение, а стены будто запоминают всё. Дворецкий… странный человек. Голос у него ровный, движения точные. Дом, человек — как будто они одно целое. Я не пугаюсь, но ощущение, что за мной наблюдают, не покидает меня.
Она писала долго, пытаясь уловить каждое чувство, каждое мельчайшее впечатление. Слова сами ложились на страницы, а мысли медленно упорядочивались, словно дневник становился её личным компасом в этом незнакомом мире.
Позже в большой столовой был накрыт ужин. Дворецкий, Габриэль Линден, сидел за одним столом с ней, его лицо оставалось неподвижным, а глаза стальными и внимательными.
— Расскажите мне о доме, — осторожно начала Аделина. — О хозяине, Августе Верне. Как он жил здесь?
Дворецкий молча поставил перед ней блюдо, затем медленно положил руки на стол. Его взгляд оставался спокойным, непроницаемым.
— Дом… — начал он, — он хранит то, что хочет хранить. Люди приходят и уходят, но стены… они знают больше.
— А писатель? — Аделина слегка наклонилась. — Он… был странным человеком?
Габриэль на мгновение задержал взгляд на ней, затем тихо сказал:
— Странность — лишь слово. Важно то, что остаётся после.
— Но почему здесь так тихо? Почему… ощущается, что дом живой? — продолжала она, всё больше погружаясь в любопытство.
Дворецкий лишь слегка улыбнулся, почти незаметно, и сменил тему:
— Завтрашний день обещает работу. Вы должны осмотреть библиотеку и составить каталог. Остальное… покажет время.
Аделина кивнула, немного разочарованная, но с внутренним трепетом. Она понимала: ответы будут редкими, расплывчатыми, а дом и дворецкий будут хранить свои тайны ещё долго.
После ужина она вернулась в свою комнату, где снова открыла дневник. Страницы постепенно заполнялись её мыслями: дом, дворецкий, тишина… всё складывалось в одну большую загадку, которую ей предстояло разгадать.
"Интересно, что же здесь спрятано… и кто по-настоящему правит этим местом — дом или его хозяин?" — подумала Аделина, глядя в окно на ночной Тарнхельм, где туман стелился по улицам и скрывал всё, кроме её решимости разгадать тайны этого места.