благодаря его решимости
Том
Я завёл её в комнату и сердце бешено колотилось. Она замерла, глаза широко раскрыты, дыхание сбилось. В голове смешались желание и какая-то неясная тревога, которая сковывала меня. И вдруг я дернул её, толкнул аккуратно, но решительно на кровать. Она вздрогнула, тело поддалось, а я над ней почти на грани, чувствуя каждый её вдох, каждый взгляд.
Её глаза встретились с моими, и это… это словно ударило меня прямо в грудь. Желание взяло верх, и я опустился ближе, наклонился над ней, чувствовал тепло её кожи, слышал учащённое дыхание. Я хотел приблизиться, прикоснуться, удержать её, но что-то внутри внезапно щёлкнуло, остановило поток моих действий.
Я застыл, сердце колотилось так громко, что казалось, его слышит весь мир. Внутри что-то кричало, что дальше нельзя что граница уже близка, что не могу. И медленно отстранился, шаг назад, не говоря ни слова, чувствуя, как напряжение остаётся между нами, но пока не разрушает ничего окончательно.
Я стою у двери, тяжело дыша, а глаза сами возвращаются к кровати, где она лежит. Сердце будто сжимается, и каждая мышца напряжена. Я видел каждое её движение её сопротивление, удивление, страх… и это, чёрт возьми, сводит меня с ума.
Я хотел подойти ближе, почувствовать её, стереть всю дистанцию между нами. Я чувствовал её тепло, мягкость её кожи, дыхание, которое сбилось, когда я был рядом. Каждое мгновение как электрический ток, который ударяет в мозг, заставляя забывать обо всём остальном.
Но когда я наклонился, почувствовал её дыхание на губах, её руки, чуть отталкивающие меня… что-то щёлкнуло внутри. Что-то, что заставило меня остановиться. В тот момент я понял, что если я сделаю шаг дальше, то потеряю всё доверие, границы, то, что между нами было настоящим, хоть и странным.
Я отступил. Без слов. Просто повернулся и ушёл, оставив её одну. Внутри всё горело желание, гнев на себя, что чуть не потерял контроль, страх, что сделал бы ошибку, которую не смог бы исправить. И всё же… я не мог уйти полностью. Я слышал её дыхание, видел её напряжённое тело, и это оставило меня в оцепенении, как будто весь мир замер на мгновение.
Я ушёл, но каждое мгновение с ней, каждое прикосновение, каждый взгляд остался со мной, в голове, в груди, в каждой клетке. И я знаю, что это чувство не уйдёт так просто.
Джессика
Я лежу на кровати, тело всё ещё дрожит от того, что только что произошло. Сердце стучит так громко, что кажется, будто его слышит весь дом. Его запах всё ещё висит в воздухе, его тёплое дыхание на моей коже словно оставило след. Я пытаюсь перевести дыхание, но внутри всё словно буря, которая никак не утихает.
Кажется, что веки становятся тяжёлыми. Я закрываю глаза, и мысли натыкаются друг на друга желание, страх, недоумение, тревога. Почему он внезапно отступил? Почему я чувствую и облегчение, и пустоту одновременно?
Тепло кровати, мягкий свет лампы, моё собственное дыхание постепенно они начинают убаюкивать меня. Медленно, как будто тянет под водой, я ощущаю, как тело расслабляется, мысли замедляются. Ещё несколько секунд и, возможно, я просто погружаюсь в сон, укрытая от всего мира, но с этим странным, болезненно сладким чувством на границе сердца.
Я медленно открываю глаза. Первым ощущением становится странная тяжесть в теле, будто я только что проснулась после сна, который не хотела видеть. В комнате полумрак, но сквозь шторы пробивается утренний свет. Я пытаюсь вспомнить, где я, и моё сердце сжимается вчерашнее, всё, что произошло…
Кто-то касается моего плеча. Я вздрагиваю, а передо мной , Билл. Его взгляд строгий, спокойный, но напряжённый. Он протягивает мне руку.
— Вставай, — тихо говорит он.
Я послушно поднимаюсь, хотя тело всё ещё будто ватное, и он берёт меня за локоть, ведя через коридор. Каждый шаг отдаётся странным эхом, и с каждой секундой тревога внутри меня растёт.
— Куда…? — пытаюсь спросить, но слова застревают.
— На кухню, — отвечает Билл. Его голос ровный, но в нём чувствуется что-то важное, что мне не дано понять.
Коридор кажется длинным, хотя мы идём всего несколько шагов. Мое сердце бьётся так громко, что кажется, будто оно отдаётся в стенах дома.
И вот мы выходим на кухню. Моему взору открывается странная сцена: Том стоит у стола, неподвижный, и не произносит ни слова. Его взгляд направлен прямо на меня, тяжёлый, неподвижный, будто он всё ещё пытается осмыслить что-то внутри себя. Рядом с ним стоят люди, которых я не знаю: Лин, Лилит, Георг и Густав. Они тихо разговаривают между собой, но их голоса не доходят до меня, растворяясь в напряжении, которое висит в воздухе.
Билл отпускает меня у двери кухни, немного отходит в сторону. Я чувствую себя словно между двумя мирами: прошлое и то, что сейчас. Моё тело напрягается, дыхание становится прерывистым, глаза непроизвольно бегают по комнате, пытаясь понять, кто эти люди и что происходит.
Том всё так же стоит молча. Его молчание давит сильнее любых слов, а взгляд, которым он на меня смотрит, будто проникает внутрь. Я чувствую дрожь по спине, смешение страха, недоверия и странного притяжения. Я хочу повернуть голову, но глаза сами тянутся к нему.
Лин, Лилит, Георг и Густав продолжают тихо обсуждать что-то между собой, иногда бросая на меня взгляды, которые я не могу расшифровать. Всё кажется странным, напряжённым и нереальным. Я ощущаю себя маленькой, потерянной в этом мире, где всё чужое и непонятное, а Том как центр этого хаоса, молча держащий меня в поле своего внимания.
Я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь удержаться на ногах. Сердце бьётся так громко, что кажется, будто его слышат все. Я хочу понять, что происходит, но внутри только тревога и странное чувство ожидания, будто сейчас может случиться что-то важное, что изменит всё.
Лин подошла ко мне мягко, её шаги почти бесшумные. Я чувствовала себя неловко, напряжение ещё не покидало меня после того, что произошло, но её присутствие как будто немного успокоило. Она протянула мне руку, и я осторожно взяла её, позволяя себе следовать за ней к столу.
Мы сели рядом друг с другом, и я ощутила, как тепло Лин слегка смягчает тревогу, которая всё ещё кружилась внутри. Стол был накрыт, на нём чашки и тарелки, но я едва замечала их взгляд постоянно возвращался к Тому. Он стоял в стороне, молчаливый, и я ощущала, как его присутствие давит на меня тихой силой, заставляя сердце биться быстрее.
Лин тихо заговорила, её голос мягкий и спокойный. Она рассказывала о том, как готовила завтрак, о мелочах, которые обычно не замечают. Я слушала её поверхностно, сознание всё ещё застряло на Томе и на том странном напряжении, которое витало между нами.
Я чувствовала, как пальцы сжимаются в кулак под столом, пытаясь удержать себя, и одновременно ловила каждый взгляд Тома, каждое движение, словно это могло рассказать мне больше, чем слова. В комнате присутствовали Лилит, Георг и Густав, но я их почти не замечала все мои мысли были о Томе и о том, что только что произошло.
Лин мягко коснулась моей руки под столом, и я ощутила странное сочетание поддержки и облегчения. Это маленькое прикосновение давало мне понять: я не одна, даже если вокруг столько незнакомых людей. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и почувствовала, как напряжение в теле постепенно немного спадает, оставляя место осторожной настороженности.
Мы сидели так некоторое время, и я наблюдала за происходящим вокруг, пытаясь собрать мысли, понять свои ощущения и осознать, что происходит. Том оставался молчаливым, его взгляд неподвижно следил за мной, и это молчание было почти ощутимо, как тяжесть, которая висит в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.
Билл выглянул из окна и коротко сказал: «Машина готова».
Том молча кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на мне — холодный, внимательный, пронизывающий, словно он пытался заглянуть внутрь моей головы. Я почувствовала странное напряжение в груди, будто каждая часть меня одновременно хотела уйти и остаться. Казалось, я двигаюсь не своей волей, а как будто в роли куклы, ведомой его жестами.
Мы направились к машине. Он шел впереди, длинные шаги уверенные и решительные. Я шла за ним, чувствуя, как под ногами сжимается асфальт, как будто сам город замедлил свой ритм, чтобы наблюдать за нашим молчаливым шествием. Когда Том открыл дверь машины, он сделал это так, будто открывал портал в другой мир, а не просто машину на пустой улице.
Я села на сиденье, руки сами сложились на коленях, дыхание стало чуть быстрее, хотя я и не хотела, чтобы это было заметно. Том сел рядом. Его тело напряглось, и я ощутила рядом с собой поток энергии густой, тяжелый, словно воздух вокруг нас стал плотнее. Он завел двигатель, и машина мягко тронулась, но в салоне царила тишина, словно все звуки города растворились, оставив только гул мотора.
Я смотрела в окно, но глаза почти не фиксировали ничего. Мы ехали молча, каждый в своем мире. Я пыталась собрать мысли, но они расплывались, словно вода сквозь пальцы. В груди поднималась смесь страха, возбуждения и любопытного ожидания неясного, тревожного и одновременно притягательного. Каждый поворот дороги казался длиннее, каждый свет фонаря ярче, а каждая тень за стеклом будто шептала что-то мое, только для меня.
Том не говорил. И это молчание давило на меня сильнее любых слов. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в его профиль, в линию подбородка, в его руки на руле, и ощущение собственной беспомощности только усиливалось. В какой-то момент мне показалось, что я стала частью машины, частью его движения, частью того странного напряжения, что висело между нами.
Время тянулось медленно. Казалось, каждое мгновение растягивается, а город снаружи растворяется, оставляя только нас двоих, молчаливых и загадочных, будто мы существуем в пузыре, отделенном от реальности. Я не могла пошевелиться, не могла заговорить, только молчала, и это молчание стало почти ощутимым плотным и тяжёлым, как воздух перед бурей
Билл выглянул из окна и коротко сказал: «Машина готова».
Том молча кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на мне холодный, внимательный, пронизывающий, словно он пытался заглянуть внутрь моей головы. Я почувствовала странное напряжение в груди, будто каждая часть меня одновременно хотела уйти и остаться. Казалось, я двигаюсь не своей волей, а как будто в роли куклы, ведомой его жестами.
Мы подъехали к странному месту казалось, это был заброшенный двор или старая парковка, где асфальт покрыт трещинами, а по углам валяются брошенные коробки и металлические контейнеры. Лунный свет отражался от мокрой земли и создавал длинные, извивающиеся тени, будто кто-то незримо следил за нами. Том резко остановил машину, и мир вокруг будто замер. Я почувствовала, как внутри напряглось всё от кончиков пальцев до сердца, которое стучало так громко, что казалось, его слышно за несколько метров.
Он повернулся ко мне, и я поняла, что сейчас каждый жест, каждый взгляд имеет значение.
— сиди тут и никуда не уходи.Когда я кивну со всех сил беги ко мне,поняла?—холодно спросил Том.
Я кивнула, пытаясь собраться, внутренне сжимаясь от страха и одновременно от странного предчувствия, что этот момент изменит всё. Том вышел из машины, забрал с собой пистолет и растворился в тенях, оставив меня одну в салоне. Я сидела, затаив дыхание, вслушиваясь в ночную тишину, нарушаемую лишь редкими шорохами и каким-то глухим эхом, будто где-то вдали падали предметы.
Внезапно раздались первые выстрелы резкие, громкие, от которых дрожь пробежала по спине. Сердце почти выпрыгнуло из груди, а пальцы непроизвольно сжали сиденье. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь настроиться на сигнал, который должен был означать действовать. Каждый выстрел казался одновременно далеким и невероятно близким, словно кто-то шагал по самой грани между жизнью и опасностью.
И вдруг я увидела кивок. Едва заметный, почти незаметный жест, но в нем было всё: команда, ожидание, уверенность. Ноги поднимались сами, тело двинулось без раздумий. Я открыла дверь машины и вылетела наружу, чувствуя, как холодный воздух бьет по лицу, а асфальт под ногами скользит. Паника смешивалась с адреналином, каждый вдох был резким и горьким.
Том уже был впереди, движение его легкое и уверенное, как будто он знал каждый шаг и каждую тень вокруг. Он снова кивнул, и в этот момент я заметила, что Билл вышел из укрытия, его взгляд был сосредоточен, тело напряжено.
—давай, Джессика, быстрее!—холодно произнёс он.
Билл приблизился ко мне, захватив мою руку, и я почувствовала надежность, словно эта простая жесткая хватка была якорем среди хаоса. Мы пошли вместе, ускоряя шаг, проходя через темные участки, где каждая тень могла скрывать угрозу.
Я не понимала полностью, что происходит, но всё внутри меня сжималось от напряжения, смешанного с возбуждением и страхом. Каждое движение, каждый звук, каждый отблеск света всё казалось важным и значимым. Внутри меня бурлили эмоции, которых я раньше не испытывала, смесь страха, адреналина и странной готовности довериться им полностью, несмотря на неизвестность, впереди к Тому, к цели, которую я едва осмеливалась осознать.
Мы вошли в старое здание, скрипнувшая дверь за нами громко отозвалась в пустом пространстве. Холод и сырость обвили меня, будто воздух сам предупреждал: «Будь осторожна».
Билл первым уселся за старый стол, я села напротив. Он глубоко вздохнул, глаза сжались в узкую щель, и голос его прозвучал тяжело, но ровно:
— Здесь происходили сделки с наркотиками, — сказал он, каждый звук отдавался в тишине здания. — Люди, с которыми мы столкнулись на парковке… они не шутят. Всё могло закончиться совсем плохо.
Я слушала, сердце колотилось, пальцы сами сжали края стула.
— Том действовал быстро, — продолжил Билл, и я уловила в его голосе смесь гордости и тревоги. — Он вышел вперёд, и… — он сделал паузу, словно выбирая слова, — всё закончилось только благодаря его решительности. Люди стреляли, но он сумел их обезопасить. Мы могли потерять кого угодно.