шутка, ставшая началом.
«Иногда играешь в чувства — и проигрываешь по-настоящему.»
— Антон, ты же понимаешь, что ты кому-то нравишься, а вдруг это я?
Я сказала это, усмехаясь, с привычной лёгкостью, сидя на лавочке рядом с ним и нашим общим другом. Уличный фонарь щёлкал лампой, ветер перебирал листья, а я продолжала свою любимую игру — провоцировать. Ни капли серьёзности, просто момент ради смеха.
Он посмотрел на меня с полуулыбкой, такой... как будто знал, что это шутка. Или делал вид, что знает. Мы все втроём засмеялись, и никто не воспринял это всерьёз. Тогда ещё — нет.
Но мысль, которую я бросила в воздух между слов, осталась. И как ни странно, вернулась ко мне. Вернулась тёплым вечером, когда мы гуляли большой компанией, и кто-то предложил сыграть в «Правду или действие». Игра была громкой, весёлой, полной подростковой дерзости. До тех пор, пока не дошла до нас.
— Поцелуй Антона! — выкрикнул кто-то.
Неловкое молчание, смешки. Мой мозг кричал: «Пфф, подумаешь!» — но в груди стало тревожно. Это ведь всё ещё было несерьёзно... Правда?
Мы поцеловались. Легко. По-дружески. Почти. Но внутри что-то вздрогнуло. Очень слабо, но достаточно, чтобы не забыть это потом.
После того вечера я начала ловить себя на том, что он стал казаться... не просто другом. То, что начиналось как прикол, как игра — стало тихо меняться внутри. Я начала ждать встреч, вспоминать наши переписки, ловить его взгляды в толпе друзей. Словно игра стала реальностью, но никто этого не озвучивал.
И тогда я решилась сама.
Я не стала делать это вживую — набралась смелости только в переписке. Написала ему коротко, просто, будто снова играю:
«Слушай... давай попробуем встречаться?»
Он не тянул с ответом. Не удивлялся, не смеялся. Просто сказал:
«Давай.»
Вот так — между строк, без признаний, без фейерверков. Начались мы.
Отношения начались как-то... тихо.
Без пафоса, без больших разговоров, без громких «я люблю» — просто как будто мы перешли невидимую черту. Одно короткое «давай» в переписке, и всё — теперь мы вроде как вместе. А на следующий день всё было как раньше: та же компания, те же шутки, те же прогулки.
Только теперь мы — «пара».
Мы гуляли. Смеялись. Писали друг другу. Было вроде бы мило, вроде бы даже правильно. Но почему-то внутри не случилось вспышки. Я пыталась не обращать на это внимания. «Наверное, просто нужно время», — говорила себе.
Потом наступила неделя, когда мы не виделись. Жизнь закрутилась — кто-то уехал, кто-то заболел, обычная пауза между встречами. Но за эти семь дней я начала слышать тишину. Не вокруг — в себе.
Я не скучала. Не считала часы до следующей прогулки. Я не чувствовала того, что должна была бы чувствовать. Вместо того чтобы ждать встречи — я ждала, что всё прояснится само. Но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: я что-то себе придумала.
И я решила: если при встрече снова не ёкнет — всё, пора говорить честно. Без надрыва, без театра.
Мы снова пошли гулять. Всё было нормально. Слишком нормально. Как с другом. Никакого волнения, никакого «вот он, мой человек». Просто... обычный день.
Когда солнце спряталось за домами и мы уже прощались, я набрала воздуха в лёгкие и выдохнула:
— Слушай, давай, наверное... останемся друзьями? Мне кажется, так будет правильно.
Он не удивился. Даже не обиделся. Просто кивнул, как будто сам чувствовал то же самое. Как будто знал, что этот «роман» был ненастоящим, чуть-чуть театральным, но всё равно тёплым.
И знаешь, это было не грустно.
Мы остались друзьями. По-настоящему. Без напряжения, без «бывших» и обид. Иногда вспоминаем это — странную нежность, смешки, поцелуи и игры в любовь. Как эпизод, который должен был случиться. Чтобы потом было легче узнавать себя.