от "люблю" до "у меня всё прошло" - одна больничная палата.
«Ты не должен был лечить меня, но стал самой больной частью.»
Он перешёл к нам в школу зимой 2024-го.
Я его не сразу заметила. Просто как-то увидела комментарий под постом в ТГК и, из скуки, написала в личку:
— Ты с какого класса?
Он ответил, и я сразу поняла — это тот самый Ярик, про которого мне уже рассказывали. Только тогда мне было на него абсолютно пофиг. Вообще. Ни интереса, ни эмоций.
Но со временем мы начали здороваться в школе. Потом — парой фраз перекидываться. А потом однажды он написал:
— Привет, как ты?
И началось.
Мы начали общаться каждый день. На переменах — разговаривали в компании. В переписке — чуть ли не до ночи. Он скинул реакцию на мой кружочек, написал «ты красотка» — и всё. Как будто щёлкнуло. Я поняла, что втянулась. Сильно.
А дальше — вышла на сцену моя подруга в роли Ларисы Гузеевой. Она, не спрашивая, написала ему и выжала из него признание. Он сказал, что я ему нравлюсь. Потом признался мне. Прямо. Я чуть не расплавилась от радости.
На следующий день он хотел со мной поговорить. Но я — конечно же — заболела. Всё, что у нас было, оставалось в переписке. Он писал, что любит. Переживал. Заботился. Я отвечала тем же. Это была какая-то подростковая нежность в экране.
Но в школе — всё по-другому. Мы не могли нормально поговорить. Было как-то неловко. Он стеснялся, и я это видела. Здоровались — и всё. Один раз наши друзья ушли, оставив нас наедине, чтобы мы наконец поболтали. Я говорила почти всё время. Он же сидел с глазами по пять рублей и повторял:
— Пиздец.
— Ахуеть.
— Ёбаный в рот.
Романтика, как она есть.
Потом я снова заболела. Его сообщения стали всё реже. Иногда — просто игнор на весь день. Отвечал вечером, по паре слов, и пропадал. Переписка длилась максимум пять минут. Как будто он просто ждал, пока я отстану.
И я не отставала. Потому что была влюблена. Или казалась себе влюблённой.
А потом — больница. Меня положили, и стало ясно, что в школу я уже не вернусь до конца года. Больница была в трёх минутах от его дома. Я говорила ему об этом. Намекала. Просила. Он обещал. Но не приходил.
Приходили все, кроме него. Даже те, кто давно отвалился.
За день до выписки он написал:
— Я завтра приду.
Я не обрадовалась. Просто посмотрела на экран с усталостью. И, конечно, он не пришёл.
Он даже не ответил на мои звонки и сообщения. Молчал.
Я писала ему огромные тексты — о том, как мне больно, неприятно, как он обесценивает всё. Он читал. И молчал.
Общий друг сказал:
— Ему плохо.
И вот, 31 мая, вечером, он написал.
— У меня прошли чувства.
Я сидела на кухне. Плакала. Заново перечитывала это сообщение, как будто от этого смысл изменится. Внутри всё сжималось.
Да, мои чувства тоже начали уходить. С того самого первого игнора. Но это всё равно было больно.
А потом наступило понимание.
Он — просто тупо не стоил ни слёз, ни чувств, ни этих текстов.
Долбоёб полный.
И я — забила хуй. Не из злости. Из уважения к себе.