3
Я часто ощущаю больничный запах. Он как будто бы застоялся в моей голове и никогда больше не выветрится. И всё вокруг напоминает мне о бесконечных больничных стенах, докторских халатах, лекарствах, капельницах и терапиях. Этого всего было слишком много в моей жизни. Я помню каждую, даже самую маленькую деталь: палаты, больничные карты, железные койки и матрасы, будто бы набитые камнями; шприцы, странные лекарства в пузырях, тошнотворный запах дезинфекции, дурманящий аромат успокоительного, сотни кабинетов и столько же обследований.
Меня изучали, мне помогали, но я никогда не смогу с уверенностью заявить, что эти их слова верны. Каждый день меня посещало чувство беспомощности, заглядывая в узкие окна с покрытыми ржавчиной решётками и сея бесконечные вопросы в моей голове. Я не была пациенткой, я была подопытной. Я чувствовала себя инопланетянином, человеком из иного времени, случайно попавшем сюда — на другую планету, в другой временной промежуток, где всё идёт не так, где ты не такой.
Конечно, каждый, кто хоть чуточку меня знал, считал своим долгом заявить мне о том, что всё в порядке и бояться нечего, что я такая же нормальная, как и все остальные. Но это не так, потому что я никогда не встречала действительно нормального человека. По-крайней мере здесь, ведь здесь меня окружали жестокие психи, люди-машины, люди-убийцы, заставляющие сердце сжиматься от одного взгляда на них или от взглядов, которые они бросали на меня. Когда-то давно я спрашивала родителей, почему эти люди смотрят на меня, смотрят непонимающе и с подозрительным осуждением в сощуренных глазах. Они отвечали, что в нашем городе все люди такие, они тоже говорили, что не стоит бояться.
Разница между родителями и другими людьми была лишь в том, что первым я доверяла. Я бесконечно верила каждому их слову и иногда мне казалось, что бояться действительно не нужно. Я правда думала, что нет ничего страшного, что я «делаю вещи, которые другие люди себе не позволяют» — эти слова однажды сказал доктор моим родителям, полагая, что я не слышу их разговор.
Я наблюдала, долгое время следила за тем, как ведут себя люди вокруг и, потратив на это наблюдение почти полгода, я поняла, что действительно отличаюсь от них. Тогда я почувствовала себя как никогда хорошо. Тепло разливалось внутри меня и заставляло улыбаться, светиться, плясать и чувствовать себя другой. Чувствовать себя счастливой. Но тогда же, лёжа на мягком пушистом ковре в углу своей комнаты, поглощённая ночной темнотой, я поняла, что это счастье было мимолётным, ошибочным, мнимым. Оно возникло из неоткуда и дало мне то, что не дали ни один врач, ни один человек и ни одна терапия. Оно дало мне возможность почувствовать себя лучше других людей, лучше того сборища безумцев, снующих туда и обратно по этому затхлому городу, окружённому обнесёнными колючей проволокой стенами.
Это осознание пришло словно бы во сне, но вслед за ним в голове родилось другое.
Я не лучше этих людей и я не как эти люди, я другая, я отличаюсь от них, и это причина, почему они так смотрят, почему они так реагируют, почему они кажутся мне ненормальными.
Тогда я что угодно отдала бы, чтобы стать такой же ненормальной, как они.
Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что ни за что на свете не хотела бы стать такой же лишённой искренности и теплоты машиной. Я совсем недавно начала по-настоящему жить и я вовсе не хочу променять эту жизнь на кусок железа под левым ребром.