4
- Инесса... Несси... - мамин голос помог мне проснуться.
Я перевернулась на другой бок, к ней лицом. Она напоминала мне венок из одуванчиков - тёплый, летний, яркий, мягкий, очень родной. Мама улыбалась своей особенной улыбкой. У неё их две - обыкновенная, которой она улыбается при встрече с соседкой, продавщице мороженого в киоске, охраннику в метро, консьержке во дворе нашего дома и особенная, существующая только для двоих людей - меня и папы. Этой улыбкой мама пользуется редко, но, когда пользуется, мне кажется, что дом наполняют тысячи светлячков и все они светятся, и каждый угол дома лучится и поёт. Иногда мне становится страшно, что этот свет вырвется наружу и кто-нибудь из людей захочет забрать частичку его себе, тогда я говорила маме, чтобы она перестала освещать.
- Несси, - торжественно начала мама и встала рядом с папой, стоящим напротив моей кровати. - Сегодня твой день рождения, тебе уже шестнадцать лет...
- Это много? - Перебила я.
- Не очень, - ответил папа. - Нам с мамой по сорок, но мы ещё очень молоды.
Молодость.. Странное слово. Я всегда недоумевала, как люди понимают, молод человек или нет. Мне всегда казалось, что молодость - это не внешние очертания, а внутреннее чувство. Нередко я слышала слова «когда мы были молоды...» от сидящих на лавочках старушек или играющих в шахматы стариков, но никогда не понимала, почему они не могут почувствовать себя молодыми сейчас.
- И мы решили подарить тебе... - мама взглянула на папу и я знала, что означает этот взгляд. Взгляд, ищущий поддержки.
- подарить тебе частичку леса. - Закончил папа и они вместе с мамой протянули мне длинный свёрток.
Я осторожно приняла его, внезапно почувствовав непонятную дрожь в руках. Свёрток не пах, он излучал аромат, такой знакомый, такой родной, но кажущийся очень далёким. Я вдохнула его ещё глубже, внутри появился страх, что этот аромат растает в воздухе и я никогда больше не смогу его почувствовать.
Я разорвала обёрточную бумагу и ощутила некое оцепенение. В своих руках я держала деревце. Самое настоящее деревце в глиняном горшочке. Мои пальцы потянулись к изогнутым ветвям, к влажным масляным листочкам.
- Но... где вы его достали? - почти беззвучно спросила я, боясь нарушить тишину этого хрупкого момента.
Сколько себя помню, я ни разу не видела в городе деревьев. Ни одного, даже самого маленького живого расточка. Я и не думала, что они существуют. До того, как увидела лес.
- Мы нашли человека, который выращивает деревья.
Я почувствовала себя странно. Неужели, это правда возможно? Неужели, здесь, в этом городе есть ещё один другой человек? Мне показалось, что это деревце не просто родительский подарок, это некий знак, что я никогда не должна сдаваться.
- Спасибо, - прошептала я, понимая, что дрожащий голос выдаёт моё волнение. - Спасибо... спасибо...
Это определённо было началом новой главы в моей жизни.
Как порой легко бывает признаться в проступке, извиниться, рассказать сокровенную тайну, но как сложно иногда сделать самую обыкновенную вещь.
И в этот первый в мои шестнадцать лет вечер я никак не могла собраться с мыслями, чтобы спросить у родителей о человеке, выращивающем деревья. Об этом загадочном призраке, не покидавшем мои мысли с того момента, как я впервые услышала о нём.
Мы ужинали, когда я молчание об этом показалось мне слишком тягостным.
- Кто этот человек? Выращивающий деревья.
- Самый обыкновенный, - заверил папа. - Точнее, самая обыкновенная.
Как будто пол имеет значение. Меня интересовала исключительно душа.
- А какая она?
- Скажем, немного чудаковатая, - мягко заметила мама.
Это привлекло меня ещё больше.
- То есть?
- Ну-у, она вышла встретить нас в домашнем костюме и говорила так, словно знает всю жизнь. Это и правда немного странно, согласись?
Я кивнула, хоть и вовсе не считала это странностью. Странным было другое: никогда ещё разговоры о совершенно незнакомом человеке не завоёвывали моё внимание.
У меня вдруг совершенно пропал аппетит. Я чувствовала, что готова сорваться с места хоть сейчас и выбежать на улицу. Понестись среди строек и заводов, магистралей, метро и визжащих звуков бензопилы, доносящихся из соседнего дома. Нестись сквозь вечерние сумерки, окутываясь ими и насквозь пропахивая заставляющим задыхаться городским смрадом. Но зато потом, после утомительно долгого бега, остановиться перед крыльцом второго во всём этом отвратительном городе другого человека.
- Я не голодна, - мой рот произнёс это сам, потому что мысли были заняты совсем другим.
Ноги оторвали меня от стула и понесли к окну моей комнаты, откуда открывался вид на весь город. Шныряя взглядом по домам, я пыталась угадать, в каком из них может жить она. Я уже чувствовала невероятное расположение к этому человеку, чувствовала близость и бесконечное доверие.
Мне показалось, что нет ничего невозможного. Что я правда могу в этот самый момент побежать, каким-то непостижимым образом найти её, схватить за руку и никогда не отпускать. Рассказать ей о том, что меня тревожит, о том, что я чувствую, поговорить о самых потаённых страхах, поведать... обо всём. Это чувство казалось мне удивительным и новым. Я думала, что за свои пятнадцать лет успела почувствовать всё, но никогда я не ощущала такой теплоты, разливающейся внутри при одной лишь мысли о том, что где-то совсем рядом есть человек, который может меня понять.
Я почти не смыкала глаз. Всё вокруг казалось мне уже не таким значимым, как эта встреча. Мне даже не хотелось спать, хотя за день я всегда так уставала от собственных мыслей и всех этих непонятных вещей, окружающих меня, что проваливалась в сон, лишь коснувшись головой подушки. В свете луны я стояла у окна, раскрыв окно настежь и вдыхая душный воздух. Кажется, в нём нет ни капли кислорода. Того, о котором писали в старых книгах и того, который я вдохнула в лесу.
В эту ночь мысли в моей голове роились, как никогда. Они буйствовали, и разные безумные идеи рождались и тут же умирали, не успев даже стать обдуманными мной. Но одна идея понравилась мне сразу, стоило только ей возникнуть. Идея, пугавшая меня, устрашающая и, наверняка, самая безумная из всех других. Идея лживая и коварная, идея, на шаг сделавшая меня ближе ко всем людям.