5
Ночь была душной и шумной. Я слышала отдалённые звуки непрекращающегося производства, скрип машин и шум метро, но громче этих звуков был звук моего колотящегося о рёбра сердца. Холодные пальцы скользили по кнопкам домашнего телефона, а глаза бегали по последним набранным номерам. Это он. Тот самый единственный, никак не названный номер, среди знакомых имён родственников или соседей.
Казалось бы, так просто взять и позвонить, завязать разговор, поинтересоваться о здоровье, спросить о погоде, но тогда я чувствовала, что не смогу вымолвить ни слова, если нажму заветную кнопку «позвонить». Но я не позвонила бы, даже если бы ощущала себя самой смелой и бесстрашной и готовой позвонить кому угодно и спросить о чём угодно, потому что за соседней дверью спали родители, которые никак не должны узнать о том, что я делаю. Я переписала номер на бумажку и сжала её в кулаке, боясь выронить, потому что в такой темноте я ни за что не обнаружу её снова без света.
Покинув тёмный коридор, я осталась ждать утра, сидя на краешке кровати и прислушиваясь к отдалённым шумам города.
Утро обрадовало меня мелким дождиком и укрыло город почти прозрачной серой вуалью, погружающей всё вокруг в мягкий туман. Этим утром я шла, почти бежала к заветному дому, казавшемуся таким близким, но на самом деле стоявшем в нескольких километрах от нашей квартиры. Телефонный разговор, который я осуществила, стоило только закрыться двери за родительскими спинами, начисто стёрся из моей головы. Я помнила только, что шептала, борясь с непонятным ощущением сухости в горле, и говорила, как и хотела, обо всём. И запомнила ещё всего три слова, которые звучали в туманной голове тихим голосом моей собеседницы «меня зовут Светлана».
Я застыла перед калиткой, сжимая в руке бумажку с второпях нацарапанным адресом. Если бы мне довелось стоять перед этим домом днём ранее, я бы ни за что не назвала его необычным, но сейчас меня переполняло странное чувство привязанности к этому месту. Мои руки толкнули калитку, издавшую тоненький скрип, а кеды зашуршали по мощённой круглым булыжником дорожке. Я услышала, как в доме кто-то завозился, послышались быстрые шаги и через мгновение в скважине повернулся ключ. Дверь начала отворяться и я смотрела на это действие во все глаза, будто никогда раньше не видела чего-то подобного. Секунда - и из полумрака коридора показались взъерошенные светлые волосы.
- Ах, заходи, заходи! - Услышала я и непроизвольно вздрогнула. - Хочешь чаю, может быть?
Я осторожно вошла внутрь, во все глаза глядя на Светлану. Та обернулась на полпути на кухню и замерла, глядя в ответ на меня.
Ни разу в жизни я с таким интересом не разглядывала человека, не смотрела в глаза и не обращала внимания на каждую мелочь, вплоть до заколки в волосах или тонкого колечка на мизинце. Но именно на это я обратила внимание сейчас. Светлана застыла, держа руки в воздухе и медленно крутя кольцо на мизинце. Она смотрела на меня небольшими зелёными глазами, в которых отражалось моё удивлённое лицо. Я подумала, что никогда раньше не ловила своё отражение в глазах людей. Наверное, это оттого, что глаза эти никогда не... светились?
Глаза Светланы в самом деле излучали такой тёплый и яркий свет, что я могла рассмотреть в них всё, что угодно, даже предметы позади себя. Они были зеркалом, не способным что-то исказить, настолько чистым, что солнечные блики терялись в них.
- Да, пожалуй. - Кивнула я.
- Садись! У меня есть отличный стул... Ах, нет, что я говорю? Диван гораздо лучше! - Суетливо прибавила она, всё ещё отражая меня своими глазами.
Я выбрала стул. Он стоял у светло-розовой кухонной стены и ярко выделялся на её фоне.
Светлана протянула мне чашку и села напротив. Напиток дымился и источал пряный травянистый аромат. Я почувствовала, как он окутал лёгкие, и осторожно сделала глоток. Такого вкусного чая я не пила никогда в жизни.
За напитком разговор шёл гораздо живее, я чувствовала такую невероятную теплоту внутри себя и вряд ли она была только от чая. Мне казалось, что я знаю Светлану такое бессчётное количество лет, что готова рассказать ей о чём угодно, что в разговоре с ней мне не нужно искать слова, обдумывать, как бы правильней выразиться, ведь она поняла бы абсолютно всё. Даже тишину. Именно так и было сейчас, когда мы, допив чай, поставили пустые, но ещё тёплые кружки на стол и замолчали. Я подумала, что это молчание - самое уютное в моей жизни. Всё сказано без слов.
Но прошло время и Светлана заметила:
- Ах, знаешь, здесь так душно, кажется пора открыть окно.
Она встала и, отодвинув облако шторы, широким движением распахнула окно. С улицы пахнуло гарью, я поморщилась и поскорее отпила чай, чтобы перебить весь этот смрадный уличный запах. Светлана резко закрыла окно и снова приземлилась на стул. Она выглядела огорчённой.
- А я знаю, где не душно. - сказала я. - Где воздух чист и свеж, и где можно почувствовать запах цветов и молодой травы, где роса щекочет стопы, если ступать по земле босиком...
Светлана взглянула на меня из-под клубящейся пепельной чёлки и грустно улыбнулась.
- Только во снах, Несси, только во снах.
- Нет! - Радостно крикнула я. - Нет-нет-нет! Я знаю это место. Пойдём со мной, я покажу тебе лес!..